Тяжело быть человеком

Она одним лишь взмахом рук раздвинула шторы в стороны, впуская игривые лучи в комнату и повернулась к нему лицом, ставя руки на свою талию и хмурясь. Он проснулся не сразу, пару секунд жмурился, пытаясь укрыться одеялом, которое после ночных походов на кухню лежало на полу, а потом открыл глаза и взглянул на маму, нехотя садясь на край кровати и, потерев веки тыльной стороной ладони, сонно посмотрел в пол. Этот взгляд... Сейчас она скажет что-то грубое и острое, о чём он опять будет думать не один день. —Дима.- Она вздохнула полной грудью, набираясь энергии для длинного высказывания. Парень качнул головой, мол, да, да, я слушаю. Хотя он не был готов слушать сейчас что-то тяжёлое, потому что смысл половины слов спросони он понять не мог, даже если хотел. —Ты должен был встать ещё час назад. Почему ты опять заставляешь меня отрываться от своей работы? Ты собрал вещи? Ты поел? Нет! А папа всё ещё ждет, он уже и машину прогрел, и бабушке сказал, что вы уже выезжаете. Ты хоть... - Она говорила долго и однотонно, на её лице застыла гримаса выражения "Сын, который меня не послушался, больше мне не принадлежит". Но Дима перестал слушать еë ещё в начале, кивая на каждое слово, соглашаясь с чем-то, при этом кусая и так искусанную почти до крови нижнюю губу. Женщина замерла, рассматривая безобразное лицо родного сына, достаточно исхудавшее, вечно усталое, бледное и, как она прекрасно знала, на ощупь холодное. Она замолчала, в груди что-то оставило ожог на сердце и, вместо того, чтобы окликнуть его, она ушла из комнаты, топая и закрывая за собой дверь. Дима перевёл взгляд в сторону, на дверь, куда-то вверх, а только потом повернул голову и посмотрел на окно, около которого сейчас стояла злая женщина под ярлыком "Мать", он давно утратил смысл этого слова. Оно означало постоянный гиперконтроль, холодные руки, пустые глаза и постоянные разочарования в своём же сыне, что порой казался чужим. Дима поматал головой, стряхивая с себя капли усталости и рывком поднялся с кровати, позже запирая дверь и отходя к шкафу, дабы переодется и пойти завтракать. Он остановился, держа руку на деревянной дверце и медленно посмотрел на настенные часы, они, оказывается, тихо тикали всё это время, а ведь он и не заметил. Дима повернул голову к шкафу, со скрипом открыл дверцу и вытянул серую футболку с слегка удлинёнными рукавами. Мысленно дима представлял, что его ждёт за пределами комнаты. Дима ел медленно, растягивая каждую секунду. В белоснежной тарелке была навалена тушенная картошка в примяси с мягкими кусочками свинины и разными овощами по типу морковки, лука, перца. Рядом же, в граненом стакане была полупрозрачная желтая жидкость, Дима не спросил, что это, но по вкусу это было похоже на обычный яблочный сок. —Пей. -Коротко сказала женщина, подходя к столу и кладя на стол из руки две таблетки, одна была круглой, белой и на вид горькой, лишь половинка, а вторая была капсулой,одна половинка была оранжевой,а вторая прозрачной. Дима посмотрел на таблетки, нахмурился и тут же посмотрел на мать. Она стояла так же как и всегда, положив руки на бока, сверля его озлобленым взглядом. -Зачем? -Тихо и на удивление достаточно спокойно спросил Дима, он думал, что сейчас крикнет это слово, но у него не получилось, будучи здавленным таким взглядом. Он за пару секунд успел рассмотреть лицо матери. Закаленное солнцем розовые щеки, маленький ровный нос, большие глаза, которые порой так пугали Диму, достаточно пухлые губы, смазанные блеском. Голубые глаза жадным интересом рассматривали россыпь веснушек на лице матери, подобные он видел у неё на плечах, коленях и локтях. Эти веснушки для Димы значили что-то определенно родное, тёплое, словно это были звёзды в небе после заката. —Пей. Ты сам мне вчера жаловался, что у тебя горло болит и кашель. Не дай бог бабушку заразишь, у неё иммунитет слабый, не то что у тебя... Потом будешь сам за ней бегать и лечить. -Она фыркнула и, гордо подняв голову, медленно поплыла в коридор, скрываясь в спальне, где сидел Димин отец. Пока Дима пытался проглотить горькие, достаточно противные таблетки где-то из коридора он слышал вопли матери. Она кричала на отца, но что именно она кричала Дима не слышал, потому что не хотел и пытался что-то себе мычать под нос, лишь бы не слышать этого. Наконец-то Дима проглотил эти таблетки и вернулся к завтраку, вновь кладя вилку в руку и с неким отвращением ковыряя злощастные, крупно порезанные куски картофеля. Половица скрипнула и Дима резко поднял голову, наблюдая, как на кухню заходит широкая фигура и зевает. —Ешь? Ну ешь, ешь... Скоро выезжаем, вещи собрал? -Отец остановился у раковины и включил холодную воду, чтобы умыться. Дима ещё давно осознал, что его отец любит идти против норм базовых вещей. Умывался и дай бог чистил зубы на кухне, а не в ванной, спокойно мог помыть голову средством для мытья посуды, при этом его волосы потом выглядели шикарнее маминых, совмещал в еде что-то не совмещаемое по типу колбасы с вафлями и в целом жил в своём перевернутом с ног на голову мире. Дима засмотрелся на отца. Короткие темно русые волосы почти до плечей, бледноватая кожа, выразительные мешки под глазами и широкая спина, что показывала одним видом всю силу этого человека. Дима никогда не понимал, почему его отец был таким странным, если можно было так сказать. Отцу были безразличны все прерикания матери, его такое иногда даже смешило и забавляло. Он спокойно мог смотреть телевизор всю ночь, а утром, как будто ничего и не было, пить холодный кофе, читая новую газету. Дима мысленно вернулся в детство, оно было, казалось, недавно, но Дима уже стал забывать многое. Всё же, сколько бы он не забыл, в его памяти была особая ячейка, что хранила воспоминания о семье. Все уроки от бабушки, холодное воспитание дедушки, крики матери и советы отца по типу; "Если хочешь покататься на машине, то убеги далеко от дома и обматери полицейских, они тебя и до дома довезут, и покатают." Дима усмехнулся, мягко улыбаясь уголками губ. Всё же, этот мужчина, что был столь родным, был для Димы примером для подражания, он мечтал быть таким же сильным, когда вырастет. Он так и не ответил на вопрос отца, но тот и не был против. —Ты не будешь что-ли? -Внезапно спросил отец, заинтересованно указывая взглядом на Димину тарелку. Дима тоже опустил взгляд на тарелку и молча поматал головой. Тогда отец, облизывая сухие губы, сел за стол и подвинул Димину тарелку себе, оставляя Диме лишь стакан с тем самым яблочным соком, который Дима попробовал, но пить не стал. Отец поднял взгляд и посмотрел на стакан, а потом на Диму. Парень, вздохнув, улыбнулся и подвинул стакан отцу, отдавая и его. Мужчина кивнул, дожевывая картошку, мол, спасибо. Дима кивнул в ответ, мол, пожалуйста, и встал со стула, быстрыми шагами уходя в свою комнату, чтобы собрать вещи в деревню.