Магловское клише

— Что будете заказывать? — Один американо, средний, на вынос, три пакетика с сахаром. Один эспрессо, на вынос, с карамельным сиропом? Эм... — он пробегается взглядом по клочку бумаги в своей руке. — Э-э... может я... может просто дашь мне список? — показывает жестом Рон, и парень передает бумажку, выглядя несколько нелепо в своей большой толстовке, фланелевой рубашке, старых потертых джинсах и резиновых ботинках. Его бейсболка надвинута глубоко на лоб, прижимая черные непослушные волосы, красный цвет убора уже давно выцвел, а на носу ненадежно сидят круглые очки в проволочной оправе, склеенные скотчем и с глубокой царапиной. А может и с несколькими. Он выглядит не то чтобы нелепо, думает Рон, скорее... потрепанно. Черт возьми, да даже одежда Чарли выглядит лучше. А это был Чарли. Тот самый Чарли, который, вообще-то с драконами работает. У Вас может возникнуть вопрос. Как так получилось, что волшебник работает в магловской кофейне? Ну, Рон просто выбрал Магловедение в качестве второго факультатива, наряду с Уходом за магическими существами, потому что Симус и Дин были из немагического мира, а Рон не хотел показаться невеждой и полным дерьмом в таких вещах. Плюс, Невилл тоже выбрал этот факультатив, и, в целом, идея иметь общие предметы с друзьями казалась вполне здравой. Они могли помогать друг другу. Это как раз было заданием для Рона после шестого курса — провести лето, «исследуя мир маглов». А это означало, что ему нужны были магловские деньги, и Рон, кончено, не собирался просить их у родителей, потому что теперь он совершеннолетний в магическом мире. Ему семнадцать лет, и черт, это было очень странно. Рон теперь взрослый в глазах закона, хотя и кажется, что только вчера он впервые ступил на этот чертов поезд, еще зеленый, маленький первокурсник, только что из Оттери, где он одиннадцать лет не знал ничего другого, кроме фермы и семьи. Сказать, что он был в шоке, это ничего не сказать. Но он справился. Общался с Симусом и Дином, тусовался с Невиллом, потому что они оба были неудачниками на курсе, постоянно спорил с Гермионой Джин Грейнджер. Лаванда Браун пригласила его на Святочный бал, и этот вечер был невероятно неловким, но это не помешало ей поцеловать его до потери пульса на пятом курсе после того, как он выиграл тот матч по квиддичу. Она очень милая, Лаванда. Все-таки, его первые отношения были неплохими. Первой девушкой Дина была Джинни, сестра Рона, и эти отношения закончились катастрофой. И все же. Они многое выяснили за последние два года, он и Лаванда, и оказалось, что она никогда не была заинтересована в Роне так же сильно, как в Парвати. Рон на автопилоте выполняет заказ парня. Снаружи ждет машина; он замечает двух крупных мужчин, один из которых явно отец другого, и этот другой примерно их возраста. Женщина, видимо, мать крупного блондина, и тоже со светлыми волосами, с длинной шеей и немым осуждением в голубых глазах. Скорее всего, они какие-то мудаки. Высший класс, судя по всему. Светские львы. Малфои, если бы они были маглами. Рон может весь вечер перечислять сравнения и ругательства, если его будут слушать. — Вот, держи, — говорит он, передавая три напитка. — Спасибо, — парень кривит лицо и избегает зрительного контакта. — Двадцатка, — сообщает ему Рон общую сумму. Парень кривится еще больше. Да, Рон согласен, цена немного завышена за три напитка. Но это и не сеть заведений, как Магазины Волшебных Вредилок его братьев или Cafe Nero. Просто приятная кофейня с не самыми дешевыми ингредиентами в довольно богатом районе, где цены намеренно выше, чтобы клиенты не думали, что это место слишком «низко» для них. По крайней мере, Рон получает приличные деньги. Ну, для работы в общепите. Парень платит за напитки и уходит. У Рона такое чувство, что он видит его не в последний раз.

***

Четыре дня спустя, в первую пятницу июля, парень приходит снова. Ему, кажется, неловко. Рон сразу вспоминает вывеску «Ищем сотрудников!» снаружи. — Ты по объявлению о работе? — спрашивает Рон, задерживаясь в зале с подносом в левой руке, полным использованных кружек, блюдец, соусниц, ножей, вилок и ложек. — Да, — говорит парень. — Так точно. — Ну, тогда пошли, — говорит Рон. Он ведет парня в подсобку и передает его менеджеру, а затем идет на кухню, чтобы вымыть столовые приборы и остальной хлам.

***

В понедельник Рон аппарирует недалеко от магазина, в тупик, который раньше был каким-то переулком, пока его не перекрыли кирпичной стеной. Он удобно спрятан, а владелец заведения ­— маглорожденный, женившийся на магле, с которой познакомился в университете — дал Рону разрешение приходить таким способом на работу, при условии, что он аппарирует достаточно рано, чтобы остаться незамеченным. Рон заходит внутрь, надевает фартук, натягивает перчатки и достает тряпку и средство для уборки, чтобы протереть столы, прежде чем откроется кафе. Еще не успев начать, он видит снаружи Парня, поэтому Рон, пожав плечами, впускает его внутрь. — Привет, — говорит Рон. — У тебя сейчас смена? — Э-э, да, — отвечает Парень, а затем указывает себе за спину на машину, стоящую на обочине, — а еще они хотят кофе, — бурчит он, и его голос полон стыда и раздражения. Раздражения, думает Рон, притупленного годами общения с тремя (скорее всего) мудаками, которые сейчас сидят в машине на обочине. — Мы открываемся только через пятнадцать минут, — говорит Рон, пожимая плечами. — Им придется подождать. Парень морщится. — О, уверен, они будут в восторге, — бормочет он и идет к машине. Рон возвращается внутрь и начинает убирать столы. Проходит минута, что, по мнению Рона, немного дольше, чем нужно, чтобы сказать, что придется подождать. Но Рон также думает, что эти люди, похоже, из тех, кому нужно долго что-то объяснять, потому что они не примут то, чего не хотят слышать. Это предположение подтверждается звуками разговора на повышенных тонах, за которыми почти сразу следуют крики, затем продолжительная пауза, раздраженный вздох, звон металлического стула, стоящего у входа в кафе, который, видимо, пнули, а затем Парень врывается внутрь, явно не в самом хорошем настроении. Рон слышит, как машина с визгом шин трогается с места. Судя по всему, она довольно быстро удаляется, но Парень не расслабляется и даже не идет за свои фартуком, пока не проходит еще добрых пять минут. Сегодня он одет совсем по-другому, подмечает Рон. Зеленые глаза все еще слегка щурятся из-под покоцанных, склеенных скотчем очков, но уже нет никакой выцветшей бейсболки или потрепанной одежды. Он выглядит так, будто одет для магловской школы — черные брюки, белая рубашка, приличные ботинки. Одежда будто даже подходит ему по размеру, но у Рона полно опыта в таких вещах, и он видит, что она далеко не новая. Рубашка слишком тугая в плечах и короткая в рукавах, и на ней не хватает одной пуговицы сверху и двух снизу, а еще она слишком длинная для него и какого-то мутного цвета, как будто кто-то однажды пытался покрасить ее в серый цвет, но потом решил, что это плохая идея, снова отбелил и испортил этим ткань. На одном из локтей дырка, зашитая кем-то очевидно неопытным черной ниткой. Кепку сегодня заменяет черная спортивная повязка, которая прячет лоб и еле видна в копне растрепанных волос. — Как тебя зовут? — спрашивает Рон. Парень хмурится и указывает на свой бейдж. — Гарри. — Рон. Гарри совсем немного кривит губы. Не то чтобы дружелюбно, но как будто с намеком на улыбку. — Ага, — говорит он, а затем морщится и отворачивается, делая вид, что занят кофемашиной. — Джек показал тебе, как ей пользоваться? — спрашивает Рон, потому что Джек часто забывает показать новым сотрудникам, что именно они должны делать на работе. Рон это знает только потому, что Джек забыл показать ему. — Я знаю, как, — говорит Гарри, и, кажется, не врет. — У них дома такая же, — бормочет он непонятным тоном, как будто с неприязнью, но Рон не знает его достаточно хорошо, чтобы утверждать наверняка. — Ну, ладно, — отвечает Рон, удивляясь, зачем эта неприятная семейка потащила его сюда за кофе, если у них дома уже есть кофемашина. Не у нас дома. Рон обратил внимание на такую формулировку. Он стал обращать больше внимание на такие мелочи после того, что случилось на первом курсе с Джинни, и после того, как его палочку украл этот псих Барти Крауч-младший на Кубке мира по квиддичу. Это уже третья палочка Рона, что не может не раздражать. Это бесит его в основном потому, что он начинает чувствовать себя бесполезным и виноватым, но... неважно. Неважно. — Угум, — бормочет Гарри. И Рон возвращается к уборке.

***

Сначала они почти не разговаривают. В конце концов, они просто коллеги, и, кроме того, Гарри Так-и-не-сказавший-фамилию не из тех, кто любит разговаривать. Хотя Рон кое-что узнал о нем сам, наблюдая за его поведением. — Карамельный латте с одним сахаром, — кривится седеющая брюнетка, пока ее муж с суровым лицом и седыми усами нависает над ее плечом. Гарри обаятельно улыбается и кивает. — Сейчас будет, — отвечает он, поворачиваясь, и выражение его лица падает, а глаза закатываются, как будто говоря Рону чертовы снобы, да? Гарри хороший актер и еще лучший лжец и довольно умело управляется с ублюдками, что делает его отличным работником общепита. Но далеко не всегда. Как-то раз приходит парень с колючими глазами и крысиным лицом, и, когда он замечает Гарри, что-то мелькает в его глазах, а на лице появляется злорадная ухмылка. Он проскальзывает к прилавку, где его ждет Гарри с нейтральным "общепит-сосет" выражением лица. — Черный кофе, — говорит парень. Рон пялится сначала на него, а затем, выразительно, на меню. Так не заказывают. — Полкисс, — вздыхает Гарри. — Тебе так тяжело попросить у меня помощи, что ты забыл, как заказывать кофе, или твой мозг слишком маленький, чтобы понять, что написано в меню? Рон моргает. Полкисс рычит. — Черный. Кофе. — Он свирепо смотрит на Гарри. — Фрик. — Оригинально, — говорит Гарри, склоняя голову, как будто просто разминая ее. — Ты что, реально не смог придумать ничего лучше с семи лет? Полкисс кривится. — Чего тебе нужно? — наконец срывается Гарри, указывая на меню. — Американо? — Да, — отрезает Полкисс. — Черный. Кофе. — Тебя, кажется, заклинило, — ворчит Гарри, закатывая глаза. Полкисс дергается, как будто собирается схватить Гарри за фартук, что Рон замечает краем глаза, но до того, как Полкисс сделает что-то глупое или как Рон сможет поспешить на помощь (что, вероятно, приведет к тому, что все трое получат сотрясение мозга, учитывая его удачу), Гарри уже ловко ускользает в сторону, ставя стаканчик в кофемашину. Рон занимает его место за кассой, радуясь, что в кафе нет других посетителей. — Попрошу вас уйти, — говорит он спокойно. — Я ничего не сделал, — отвечает Полкисс, возмущаясь. — Ты собирался напасть на Гарри, что уже не ничего, — говорит Рон. — Убирайся отсюда, ублюдок. Полкисс складывает руки на груди. Гарри отправляет стандартный стаканчик американо по прилавку, который Рон ловит и затем толкает в сторону Полкисса, немного проливая кофе. — После того как заплатишь, — добавляет Рон. — Ну уж нет, я просто заберу его, — усмехается Полкис. — Хис-с-с, — говорит Гарри с невозмутимым видом, и Полкисс внезапно бледнеет по какой-то непонятной причине. Но, впрочем, Гарри произнес "хис-с-с" — не зашипел, а просто нейтрально, негромко сказал это слово — тоже по какой-то непонятной причине. — Да пошло оно всё. — Полкисс шарит в заднем кармане в поисках купюры, швыряет её на прилавок и выбегает из кофейни. Рон хмурится, глядя ему вслед. — У него жуткая боязнь змей, — спокойно говорит Гарри, и Рон оглядывается на него. В уголке рта его коллеги играет усмешка, а в его ярких, живых, бледно-зеленых глазах (Рон помнит с четвертого курса цвет заклинания такого же зеленого оттенка) таится опасный блеск. Больше он ничего не говорит об этой ситуации, и Гарри не разговаривает с ним до конца смены, отвечая только посетителям с отработанной улыбкой на лице. Почему-то теперь это вызывает у Рона ещё больший дискомфорт. То, насколько всё это фальшиво.

***

Гарри, Рон осознает, — это не только опасные глаза и натянутые улыбки. Рон идет на работу, следуя по магловскому маршруту от автобусной остановки, приехав сегодня из Оттери на Ночном Автобусе, в "рамках программы сочетания жизни в магловском и магическом обществе" для Магловедения. Это было хорошей идеей — доучиться до ЖАБА по этому предмету, просто чтобы... не упускать возможностей. По крайней мере, так сказала МакГонагалл. Рон до сих пор не совсем уверен, чего хочет от жизни. Не совсем. Смутные идеи, связанные с квиддичем, но... ну что же. У него есть год, чтобы разобраться в этом. В отличие от Перси, Чарли, Билла, Фреда, Джорджа и Джинни, у Рона просто нет настоящей, четкой, поставленной цели в жизни. Он просто... хочет быть хотя бы таким же выдающимся, как все в его семье. Хотя бы. Чтобы не быть тем самым забытым ребенком Уизли, шестым сыном, которого затмевают все остальные члены семьи, включая (и, возможно, в особенности) его сестру, которая на год младше. Признаваться в этом немного грустно и довольно отстойно, но иногда Рон чувствует, что он был лишь ступенькой на пути к реализации по-настоящему важной цели — появления на свет некой Джиневры Молли Уизли. Просто предпоследний Уизли. Рон кривится, глядя в пустоту, а затем встряхивается и поворачивает в сторону кофейни. Она находится в нескольких кварталах, на окраине торгового района. Именно та автобусная остановка, на которой он вышел, похоже, расположена в несколько более неблагополучном районе города, который так же сильно не похож на то, к чему Рон привык в Оттери, как и всё остальное здесь, в Лондоне. Рон слышит драку. Это не то чтобы удивительно, но и не то чтобы обычное дело, и Рона на мгновение охватывает любопытство. Он замедляет шаг и останавливается у входа в переулок. — Что, блядь, с вами не так?! Ах, черт. Рон узнает этот голос. Он заглядывает за угол и видит Гарри, вызывающе стоящего перед тремя парнями их возраста. Полкисс, тот самый, который уже был в кофейне, и ещё двое, которых он не узнает. — Нельзя позволить соседям подумать, что мы все стали такими же мягкими, как Даддикинс, фрик, — выплёвывает один. — Да, интересно, как бы он отреагировал, если бы услышал, что вы до сих пор занимаетесь этой хернёй, — огрызается Гарри, с такой же злобой в голосе. — Чемпион по боксу в тяжелом весе против кого? Трёх тощих дохликов без подготовки и лишь с завышенным самомнением? — Гарри смеётся над ними. — Вы просто трусы, все вы, уебки. Коротышка рычит на Гарри и бросается вперёд; Гарри уклоняется, подставляет ему ногу, и тот спотыкается, падая лицом вниз. — Надо лучше стараться, Дэйви, — насмехается Гарри, отступая. Он засовывает руку в задний карман, и Рон не видит его лица, но представляет, как его яркие глаза настороженно бегают между двумя более высокими (но, действительно, очень тощими) парнями с откровенно убийственными выражениями на лицах. — Что у тебя там, Генри? — говорит один. Гарри злится от того, что его назвали Генри сильнее, чем от "фрика", что, как думает Рон, о чём-то должно говорить. — Да так, ничего, — небрежно отвечает Гарри. — Ты украл этот кухонный нож у своей мамаши, Джошуа? — Джей Ди, — кривится Джошуа. — Ну, если тебе можно называть меня Генри, Джоши, то и я могу называть тебя как угодно, — огрызается Гарри. — Эй, малыш, вали-ка отсюда. — Ох, ну уж нет, — рычит один из парней. — Отойдите на хрен от него, — говорит Гарри очень опасным тоном, а затем раздаются звуки потасовки, и маленький мальчик около тринадцати лет выбегает из переулка. Рон хватает парня, который пытается его преследовать, за пояс и валит его на землю. Рон дрался с людьми всех размеров (спасибо ни за что, Малфой и Компания, хотя, по крайней мере, подмечает он, Крэбб и Гойл обеспечили ему и Невиллу практику в борьбе с более крупными парнями, хотя не то чтобы Рон был ниже своего противника с четырнадцати лет, а сейчас он еще и сложен как настоящий вратарь, так что...) так что его несложно прижать. Парень явно не вступает в драки с людьми своего размера или больше, и он явно никогда не проигрывает в драках с детьми, потому что он понятия не имеет, как вырваться из хватки Рона. — Успокойся, чёрт возьми, Дэйви, — резко говорит Рон. — Кто ты, блять, такой? — огрызается Дэйви, — И меня зовут Дейв, — добавляет он злобно. — Конечно, Дэйви, — отвечает Гарри. — Привет, Рон. — Шел на работу, — говорит Рон. — Часто таким занимаешься? — Несколько раз в неделю, — продолжает Гарри. — Ничего не могу с собой поделать, это же так весело. Как лицо того парнишки? — В порядке, — говорит Рон. — Нос сломан, но если он его вправит... — Понял. — Гарри приседает, — Теперь, Дэйви, — говорит он и хлопает парня по голове. — Будь хорошим мальчиком и беги домой к мамочке и исповедуй все свои грехи священнику по соседству, ладно? Вот так. И больше не трогай детей здесь, ты меня понял? — он стучит по лбу Дейва складным ножом, который, скорее всего, был в его заднем кармане. — Теперь можешь его отпустить, — мимоходом говорит Гарри Рону. — Как скажешь, — отвечает Рон и встаёт. Дейви срывается с места, и они смотрят, как он бежит по улице, и Рон, кажется, немного в шоке, а в уголке рта Гарри все та же чертова ухмылка, и в его глазах такой же опасный блеск, что и в тот день с Полкиссом. — Что, ради... Бога, происходит в твоей жизни? — говорит Рон, немного поздновато вспоминая, что не стоит использовать "Мерлин". Гарри отворачивает голову от убегающего Дейва и на мгновение задумывается, глядя на Рона, прежде чем пожать плечами и положить нож в карман. Кажется, что его ударили в лицо, и Рон видит признаки будущего фонаря под глазом. Гарри ничего не отвечает, просто... смотрит на него, оценивающе, пристально, сосредоточившись, своими живыми зелеными глазами. Рон чувствует, как начинают гореть его уши, и благодарит Мерлина и Моргану за то, что его волосы достаточно длинные, чтобы это скрыть. — Где твои очки? — спрашивает Рон. Гарри вздыхает и достает их из кармана своей толстовки. — Есть скотч? - насмешливо спрашивает Гарри. Одна из дужек (левая) сломалась, а скотч, скрепляющий очки, выглядит старым и отклеивающимся, и, кажется, еле держит их вместе. — Если честно, приятель, наверное, стоит купить новые, - говорит Рон. — Это дорого, — отвечает Гарри, засовывая очки обратно в карман. Рон вспоминает машину, на которой ездит его — скорее всего, вероятно — семья, одежду, которую они носят, и удивляется, как Гарри может быть так похож на самого Рона в финансовом плане, когда люди, с которыми он живет, определенно не такие. Рону не нравятся ответы, которые предлагает его мозг. — Линзы в порядке? — спрашивает Рон. Гарри снова достает очки, вздыхает и щурится сквозь них. — Настолько в порядке, насколько это возможно, — пожимает он плечами и засовывает их обратно. Зеленый цвет его глаз едва виден теперь, когда он так сильно щурится. Рону интересно, насколько плохое у него зрение на самом деле. — Тогда можно просто купить новую оправу, — предлагает Рон. Гарри обдумывает это, а затем пожимает плечами. — Деньги, которые я заработал, остаются у меня, — он задумывается. — Ну. Дурсли все равно не заметят. Ты знаешь такое место? — спрашивает Гарри, наклонив голову. Рон почесывает подбородок. — В благотворительном магазине должно быть хоть что-то, — говорит он. Рон почти устроился туда на работу, но вакансия уже была занята к тому времени, когда он набрался смелости подать заявление. Он почти рад этому, теперь, в некотором смысле. Это... конечно, интереснее, чем продавать джемперы старикам. Они идут бок о бок по узкому тротуару в направлении магазина. Они уже опаздывают к открытию кофейни, но Джека сегодня нет, и... что ж, Гарри все равно не сможет обслуживать людей, которых не видит. Благотворительный магазин находится недалеко, и в нем, как и ожидалось, в заднем углу стоит ящик со старыми ненужными очками. — Очень весело, — бормочет Гарри себе под нос, а затем начинает копаться в ящике. Он находит почти идентичную пару старых, круглых черных очков, но эти не сломаны на переносице, и левая дужка отвалилась. — Ну, — Гарри пожимает плечами. — И так сойдет. — И уносит очки на кассу. Леди смотрит на него, потом на оправу, потом снова на него. Гарри морщится. — Сломал свои, — говорит он, достает очки, чтобы показать ей, и неловко пожимает плечами. — О, милый, как не повезло, — сочувственно говорит она. — У вас есть нужные инструменты, чтобы заменить..? — Скотча недостаточно? — сухо шутит Гарри, наклоняя голову, с вежливой улыбкой на лице. — О! — Она качает головой, цокая, — Почему же... Подождите здесь минутку, мальчики. — Леди уходит в заднюю комнату. Они терпеливо ждут, и через несколько минут она возвращается с маленькой коробкой в руках. — Вот, пожалуйста. — Кладет она ее на стол. — Инструменты. Гораздо надежнее, чем скотч, — она качает головой, бормоча "Нынешняя молодежь..." себе под нос, пока пробивает общую сумму. Получается недорого, и Гарри платит, берет инструменты и оправу с прилавка, а затем засовывает их в карман своей толстовки. Они уходят. Гарри, до сих пор, кажется, неплохо справлялся без очков, хотя его шаги и были медленными и осторожными. Он немного неуверенно открывает дверь кофейни, а потом подходит к столику и начинает что-то крутить в новой оправе, и, кажется, очень плохо воспримет любое предложение о помощи. — Тебе, э-э, — все равно начинает Рон. — Я сам, — отмахивается Гарри. Рон смотрит ему через плечо, неуверенный, но Гарри снова резко говорит: — Я сам. — поэтому Рон решает протереть столики вместо того, чтобы провоцировать его гнев. Он мог бы слоняться у столиков рядом с тем местом, где Гарри возится со своими очками, но это все равно не поможет. Гарри издает звук разочарования. Рон протирает столик в четвертый раз. — Ладно, — ворчит Гарри, звуча неестественно похоже на Гермиону, когда ей приходится признавать свое поражение. — Если ты все равно собираешься маячить рядом, то можешь попробовать. Рон справляется не намного лучше, но, по крайней мере, он видит, что делает, а эти винтики такие крошечные и неудобные, и ужасные, и Рон почти уверен, что им не следует делать это самостоятельно, но да ладно. Он прикрепляет дужку, или ручку, или как это называется, и вставляет линзы, которые плотно входят в оправу, еле влезая. — Может, потом приклею их, — бормочет Гарри, подозрительно осматривая очки, прежде чем напялить их на лицо, моргает, чтобы прояснить зрение, а затем безошибочно сосредотачивается прямо на Роне. — ...спасибо, — неловко и неуверенно говорит Гарри, как будто его заставляли это говорить, но сейчас первый раз, когда он действительно имеет это в виду. Благодарность. Не пустое слово. — Пожалуйста, — отвечает Рон, так же неловко. — Что... э-э, что это... Гарри вздыхает. — Пирс Полкисс, — говорит он, и его губы искривляются в отвращении. — Настоящий мудак. И жестокий хулиган, и он был таким, сколько я себя помню. Так и не повзрослел. — Гарри сжимает губы, а затем наклоняет голову. — А я так и не научился не вмешиваться. — Его руки сжимаются в кулаки на столе. — Плюс — это же был просто ребенок, можно подумать, они бы выбрали кого-нибудь постарше, чтобы не казаться такими жалкими. — У тебя есть нож, — Рон просто не может не спросить об этом. Не то чтобы он не понимает, зачем постоянно носить с собой оружие. Волшебники делают то же самое, потому что не иметь при себе палочку — это как забыть голову дома. Рон понимает это, но с юридической точки зрения, в мире маглов, это не совсем законно. — У них тоже, — огрызается Гарри, нахмурившись. — И они направили его на ребенка, ты же... — Я и не говорил... — Рон ворчит, раздраженно. — Большинство людей, которых я знаю, носят что-нибудь для самозащиты с собой, — медленно говорит он, обходя закон о секретности. — И, боже, вмешаться, чтобы спасти какого-то мальца — это хорошее дело, и я бы сделал так же. Я просто подумал... ты часто так делаешь? — Да, — вздыхает Гарри. Он немного расслабляется, понимая, что Рон его не осуждает. — И это я — преступник, — смеется он. — Потому что я курю, сидя скамейке в парке, и несколько раз от скуки рисовал граффити с какими-то придурками в старшей школе. Понимаешь, из-за того, что я учился в "Хай Камеронс", я плохой парень. Наверное, по его лицу было видно, что Рон не знает, что такое "Хай Камеронс", потому что Гарри просто пожимает плечами и объясняет: — Ты не отсюда, я догадался. Твой акцент — фермерский , это очевидно. — Гарри снова пожимает плечами. — "Хай Камеронс" — это государственная школа рядом с тем местом, где я вырос. Это, э-э, неблагополучное место, мягко говоря. Недостаточно финансирования, половина детей не говорят на одном языке, а треть вообще не знает английский, любой богатый или физически крупный подросток, который там учится, засовывает головы других детей в унитазы, и так далее. — Гарри морщится. — Дети не были плохими людьми. Не скажу, что завел много друзей — моя репутация опережала меня, — перебивает он сам себя, криво усмехнувшись, а затем продолжает: — Но большинство из них были хорошими людьми, просто... недостаточно обеспеченными, я думаю. Если ты не высовывался, у тебя все было в порядке. Я, конечно же, не мог сидеть сложа руки, даже если бы попытался, поэтому я просто... не сидел сложа руки. — Твоя репутация? — переспрашивает Рон. — Дурсли, — отвечает Гарри, — Люди, с которыми я живу? Ты видел их тогда, в машине, — Рон кивает, и Гарри кивает в ответ. — Да, они... — он морщится. — Семья моей мамы. — В его глазах, кажется, грусть, замечает Рон. Что-то старое, тихое и знакомое. — После того, как она и папа погибли в пьяной автокатастрофе, э-э, они приютили меня. И с тех пор они мои опекуны. Как только я смог легально зарабатывать деньги, они заставили меня это делать. И все время, пока я живу с ними, они получают деньги моего отца. — Мерлин, — говорит Рон, прежде чем успевает остановиться, но Гарри, кажется, не замечает, судя по тому, как он хмуро рассматривает пятно на столе. — Как так? — Ежемесячные выплаты, чтобы покрыть растраты на мою жизнь, — говорит Гарри. — И как бы я их ни ненавидел, не могу сказать, что они глупы. Они оставляют большую часть денег себе, а я не могу ничего сделать, и они достаточно хорошо распоряжаются деньгами, чтобы получать все, что захотят, в дополнение к зарплате дяди Вернона в Граннингс. — Граннингс? — спрашивает Рон. — Дрели, — сухо отвечает Гарри. — Будут зарабатывать деньги до тех пор, пока существует промышленность, DIY, строительство и все такое дерьмо. — Ясно, — говорит Рон. — Нам пора открываться, — бормочет Гарри, проводя рукой по волосам. Сегодня на нем выцветшая голубая футболка с черным круглым вырезом, поверх которой надета рубашка в клетку, те же черные брюки, что и всегда, однако на этот раз он обут в потрепанные кроссовки, в гораздо худшем состоянии, чем его резиновые ботинки или другая пара, которую он носит чаще. Рон заметил, что Гарри всегда выглядит немного некомфортно, когда он одет более "правильно", хотя после того, что Рон узнал о Дурслях и после того, как он видел, как они себя ведут, ему кажется, что они просто не выпускают Гарри из дома, пока он не одет прилично. По крайней мере теперь, когда у него есть работа. Скорее всего, сегодня ему удалось незаметно сбежать из дома. — Да, — соглашается Рон. Он начинает по-настоящему протирать столы, пока Гарри идет за своим фартуком.

***

Рон присвистывает, увидев глаз Гарри на следующий день. — Вот это фонарь, — говорит он. — Да, да, — говорит Гарри, доставая свой фартук и закатывая глаза. — Слушай, э-э. То спасибо было не только за очки, — Гарри морщится, и Рон уже догадался, что этот неловкий жест Гарри делает, когда не знает, что делать или сказать. — Но, э-э, еще и за то, что заступился. — Гарри пожимает одним плечом, завязывая фартук, и продолжает: — Дейви — та еще гребаная головная боль, так что... спасибо. Все могло пойти кувырком, если бы он догнал мальчишку. — Да не за что, — просто говорит Рон. Губы Гарри приподнимаются, более искренне, чем раньше. Он почти не улыбается — вообще не улыбается, если быть честным — по крайней мере, не от счастья, и Рон задумывается, как бы это выглядело. Гарри... слишком серьезный, для человека возраста Рона. Злой и замкнутый, затем, через секунду, уже фальшиво вежливый, иногда — безэмоциональный, иногда — саркастичный. Рон надеется, что вчерашняя ситуация, возможно, в некоторой степени... позволила ему разрушить часть стен, которые Гарри воздвиг. Рон не забыл, как они называли Гарри. Фрик. Спокойно и так же инстинктивно, как Рон называет Молли мамой, Чарльза Чарли, а Джиневру Джинни, но явно имея в виду то же, что и Малфой-младший, когда называет Рона Уизелом. Оскорбительно. Уничижительно. Теперь, когда Рон знает о том, что у Гарри есть складной ножик в кармане, тот, кажется, уже не хочет притворяться, что его нет, и Рон замечает, как он рассеянно крутит его в пальцах, отчего у Рона что-то чешется под кожей, потому что, в отличие от волшебной палочки, у ножа два острых края — по крайней мере, у такого ножа, который носит Гарри, — и это опасно, но Гарри, кажется, совершенно не беспокоится о том, что может случайно отрезать себе один из пальцев. Он, кажется, знает, что делает, поэтому Рон оставляет все как есть; он просто так играется, думает Рон, но он не совсем уверен. Зато, судя по состоянию ножа, он у Гарри уже несколько лет. — Откуда он у тебя? — спрашивает Рон. Гарри моргает, глядя на него, затем пожимает плечами, и его взгляд уходит от лица Рона, на которое он уставился в ту же секунду, как Рон вдохнул, чтобы начать говорить. Рон заметил, что Гарри... немного нервный. И он никогда не бывает таким отвлеченным и расеяным, как может показаться. — От крестного, — отвечает он просто, и его голос звучит любяще, что, Рон осознает, он еще не слышал от Гарри. — Он научил меня вскрывать им замки, — говорит Гарри, опасно усмехаясь, но эта опасность, кажется, такая же маска, как и те вежливые улыбки, которыми он одаривает клиентов. — Полезно, — отвечает Рон, потому что это действительно так. Пока Гарри не пытается стать мелким воришкой, умение вскрывать замок — полезный навык. — Да, — говорит Гарри, и выражение его лица смягчается. — Да, Си — Симон знает свое дело, — продолжает он, а затем качает головой. — Посетитель. — Он указывает головой, и, за ту секунду, которую Рон тратит на то, чтобы посмотреть на дверь, нож как будто исчезает из его руки. Гарри поднимает брови, глядя на Рона, который вздыхает и встает за кассу. — Оу, — говорит Рон, увидев, кто это. — Эрни. — Ах! Рон Уизли, — Эрни широко улыбается, шагая вперед, чтобы пожать Рону руку. — Не ожидал увидеть тебя здесь! Что привело тебя в Лондон? — Достопримечательности, — говорит Рон, забавляясь. — И возможности для работы. Эрни смеется. — Меня тоже! — заявляет он. Эрни тоже изучает Магловедение, возможно, из-за страха перед тайной комнатой и из-за некоторых действительно плохих идей, которые были у волшебников, на их втором курсе. — Я работаю в прекрасной маленькой библиотеке в нескольких кварталах отсюда. Подумал, что немного прогуляюсь, чтобы, знаешь ли, ознакомиться с районом. — Он усмехается. — Боже мой! У нас теперь есть работа, — качает он головой. — А как будто только вчера мы, э-э-э, болели на матчах по фусболу... — Футбол, Эрни, — поправляет его Рон, и тот важно кивает. — Да, футбол, — он преувеличенно подмигивает. — Конечно! Эрни переключает свое внимание на Гарри, чье смутно вежливое выражение лица немного падает под великой силой напыщенного, но искренне дружелюбного Эрни Макмиллана. — И... могу ли я представиться, а, Гарри? Я — Эрни Макмиллан, знакомый из школы твоего коллеги. — Он протягивает руку, которую Гарри озадаченно пожимает. — Знакомый из школы, — сухо говорит Гарри. — Понятно. Рон чешет подбородок: — Ну, что заказывать будешь, приятель? — Хм? О! Восхитительно! — Эрни рассматривает меню. — Что... — Давай... сделаем тебе мокко, — быстро решает Рон, прежде чем Эрни выдаст себя незнанием видов кофе. — Гарри? — Ага, — говорит Гарри. — Уже делаю. — Как проходит твое лето, Рон? — спрашивает Эрни. — Не слишком, ах, волнительно, я надеюсь? После побега из Азкабана в прошлом году... да, беспокойство Эрни не то чтобы необоснованно. Черт бы подрал эту Лестрейндж. — Довольно скучно, на самом деле, — отвечает Рон. — А у тебя? — К счастью, ничего не произошло, — говорит Эрни. — Просто наслаждался достопримечательностями наших прекрасных стран и исследовал жизнь как... — Любой нормальный человек? — быстро перебивает Рон. Эрни мудро кивает. — Я узнал довольно много, — продолжает тараторить он. — Например, общественный транспорт! Просто гениально. — Ага, — ухмыляется Рон. Гарри давит смешок. — Держи, Эрни, — говорит Гарри, посмеиваясь и протягивая ему мокко. — Надеюсь, тебе понравится. — У меня такое чувство, что понравится, приятель, — Эрни кивает ему. — Сколько с меня? — В меню все написано, — говорит тот. — Три фунта. Улыбка Эрни меркнет. — Да, конечно, — мямлит он, и достает — слава, Мерлину — магловский кошелек из кармана. Он осторожно вытаскивает три монеты по одному фунту и с гордостью кладет их на прилавок. — Вот, — говорит он бодро. — Я тогда пойду! Ты придешь на матч в воскресенье, Рон? Квиддич. Точно. — Ни за что не пропущу,— отвечает ему Рон. — Так ты футбольный фанат, значит? — спрашивает Гарри, как только дверь за Эрни закрывается, сопровождаемая звоном колокольчика над ней. — Да, — говорит Рон, мысленно благодаря Дина за знания о футболе. — А ты? — Так же, как и все, — говорит Гарри. Он опирается на прилавок. — Так вы с ним в одной школе учитесь? — Ага, — кивает Рон. — Он хороший парень, на самом деле. Гарри, сбитый с толку, качает головой. — Я не понимаю, — говорит он. — Как только мне кажется, что я наконец-то разгадал тебя, я узнаю, что ты ходил в какую-то школу с кучей помпезных заносчивых придурков, и тогда все снова запутывается, и я возвращаюсь к исходной точке. Рон чешет подбородок, чувствуя, как неловко горят его уши, когда он отводит взгляд от пронзительных, оценивающих глаз Гарри. — Ну, — Рон прочищает горло. — Ну, я, э-э, учусь в школе-интернате, — говорит он медленно, обдумывая каждое слово, чтобы не нарушить закон о секретности. — В Шотландии. Что-то мелькает в глазах Гарри. — Понятно, — отвечает он. — Вся моя семья там училась, — говорит Рон. — Это, э-э... традиция. — Ага, — бормочет Гарри, звуча на удивление горько. Он снова начинает играть с ножом. — Ясно. — Он отталкивается от прилавка. — У нас в автоматах мало молока, — ворчит он и уходит в подсобку. Рон вздрагивает, хотя он не совсем уверен, что так внезапно испортило настроение Гарри.

***

Гарри в ужасном настроении несколько дней. Так Рон узнает, что он из тех, кто склонен к мрачности и задумчивости, а затем мысленно дает себе подзатыльник. Если Рону потребовалось так много времени, чтобы понять, что Гарри мрачный и задумчивый, то удивительно, что Рон вообще может сообразить, как встать с постели утром. — Слушай, — вспыхивает Рон, которому все это уже порядком надоело. — Если я что-то не то сказал... Гарри с шумом выдыхает, затем смотрит на Рона исподлобья и отводит взгляд. — Нет, — выдавливает он, с трудом проталкивая слова сквозь стиснутые зубы. — Это, — выражение лица Гарри меняется множество раз, прежде чем он неохотно отвечает: — Мой, э-э, мой крестный учился в школе-интернате, — говорит Гарри. — В Шотландии. Он не очень-то много об этом рассказывает. Оу, дерьмо. Как обычно, удача Рона — Си — Симон Мой крестный учился в школе-интернате в Шотландии. Гарри — Глаза, такие же зеленые, как Авада Кедавра. Черные, непослушные волосы — семейная черта. Рон чувствует себя самым большим идиотом в мире. Гарри Поттер. О его родителях написаны книги. Первое падение Волдеморта. Это основа гребаного существования Рона. У Джинни до сих пор есть старые книги в мягкой обложке, когда журналисты впервые попытались заработать несколько кнатов на имени и образе Гарри, прежде чем Блэк и Дамблдор положили этому конец, а затем произошла эта целая неразбериха с тем, как работают такие законы. Эксплуатация, или что-то в этом роде, Рон не помнит, но суть в том, что... Гарри Поттер. Сын-сквиб Джеймса и Лили Поттер. И племянник Сириуса Блэка. Рон уже знает, что Фред и Джордж будут до конца жизни ему это припоминать. Однако, в его оправдание, Гарри Поттер должен быть мертв. Гарри смотрит на Рона, и в его глазах мелькает какое-то отчаянное чувство. — Я его не часто вижу, — признается он. — По юридическим причинам. Его... не существует. Технически. В глазах закона. Если я — я уйду с ним — покину Дурслей — это будет считаться похищением. Я просто... еще один год, — он медленно вдыхает. — А потом ему... будет разрешено рассказать мне все. Гарри поджимает губы, и его взгляд становится расчетливым. Рон думает, что Сириусу Блэку, вероятно, наплевать на правила, которые не позволяют ему рассказывать своему крестнику какие-то вещи, и, что еще важнее, Рон думает, что Сириус Блэк уже рассказал Гарри Поттеру столько, сколько физически возможно. — Она называется Хогвартс, — говорит Рон. Гарри резко поднимает голову. — Школа, в которой я учусь, — продолжает он. — Но ты уже и сам догадался, да? Гарри неловко смеется. Кажется, он собирается все отрицать, но затем видит выражение лица Рона и вздыхает, напряжение покидает его плечи, и он принимает более расслабленную позу, чем раньше. Он рассеянно кладет нож обратно в карман. — Да, — говорит он. — Да, догадался. — Э-э, — Рон чешет подбородок. — И как много ты знаешь? — Достаточно, — отвечает Гарри.

***

После окончания их смены в пятницу Гарри тащит Рона к «своему обычному притону», закатывая свои яркие глаза, давая понять, что название «притон» это ирония, или, по крайней мере, попытка в юмор. Это небольшой парк-дворик, спрятанный в малолюдной части города. На стенах — граффити, на полу — пивные банки, а верх мусорного бака покрыт остатками сигарет, которые тушили о его металлическую поверхность. Сейчас там пусто. — И здесь ты тусуешься? — спрашивает Рон. — Прекрасное место, не так ли? — говорит Гарри с усмешкой. — Это, э-э, укромное место. Сюда почти никто не ходит, так что... — Тебя оставляют в покое? — спрашивает Рон. — И никто не смотрит на меня странно, когда я разговариваю с Хедвиг, — говорит Гарри. — Хедвиг? — удивляется Рон. Гарри улыбается ему, и Рону, ослепленному искренней, счастливой любовью на его лице, приходится хорошенько проморгаться. — Хедвиг, — подтверждает Гарри тоном, полным нежной любви. Он подходит к небольшому островку зелени в центре двора. — Хедвиг, — говорит Гарри, а затем говорит что-то снова, но Рон слышит лишь какие-то странные звуки в этом слове, что-то вроде шипения. — Хисс, — сказал Гарри; и Пирс Полкисс побежал. — Ты — змееуст, — говорит Рон, и слова с трудом вырываются наружу. — Ага, — подтверждает Гарри и выпрямляется, и черная гадюка обвивается вокруг его предплечья. — Это Хедвиг, — машет рукой он, и змея поднимает голову и кивает Рону, как будто здороваясь с ним. Она здоровается с ним. — Она передает привет, — продолжает Гарри, и змея что-то шипит в сторону Рона, — И, — добавляет Гарри веселым голосом. — что если ты мне навредишь, она съест твоих родителей. Гарри качает головой, затем добавляет: — Каким-то образом, — что вызывает у змеи возмущенное шипение в ответ на его комментарий. — Моих родителей? — спрашивает Рон, не сводя глаз с не-совсем-маленькой змеи. — Ну, она не собирается есть никаких «детенышей», так что мы в безопасности, — говорит Гарри. — Она странная змея. Дети под запретом. Поэтому я назвал ее Хедвиг. — Его губы искривляются в усмешке. — И, ну, из-за того, что я сирота. Не знаю. Одиннадцатилетнему мне показалось, что это подходящее имя. Довольное шипение. — И Хедвиг тоже, — добавляет Гарри, как бы между прочим. — Ясно, — говорит Рон. — Э-э, ну, тогда. Как ты..? — О, — пожимает плечами Гарри, смеясь. — Я, э-э, на самом деле не знаю. Э-э, когда Волан-де-Морт умер, кажется, он оставил мне… что-то. Например, способность говорить со змеями. — Он пожимает плечами. — По крайней мере, так думает Сириус. Дамблдор немного... уклончив в этом вопросе. Они теряют свой свет, — он показывает на свои глаза. Сейчас Гарри выглядит слегка раздраженным, и шипение гадюки становится агрессивным. — Не называй его так, — предостерегает Гарри Хедвиг, поднося ее к уровню глаз. — Он хороший человек. Шипение становится более зловещим. — Да, — говорит Гарри твердым тоном. — И не забывай об этом. Иначе я оставлю тебя здесь на ночь, — угрожает он, и Хедвиг успокаивается, но каким-то образом умудряется выглядеть раздраженной. — Ну, теперь она в дурном настроении, — ворчит Гарри. — Ну, давай, ползи. Он кладет руку на ветку единственного во дворе дерева, и Хедвиг скрывается в ветвях. Гарри поворачивается обратно к Рону, переминаясь с ноги на ногу, и засовывает руки в карманы. — Ну, э-э, как-то так, — говорит Гарри и чешет челюсть чуть ниже мочки уха. — Это... то, что я хотел тебе показать. — Он прочищает горло и отводит взгляд. — Никогда, э-э, — Гарри машет рукой, затем снова засовывает ее в карман, — Не приходилось представлять ее кому-то раньше, — он снова прочищает горло и смотрит назад. — Так что... не был уверен, как ты это воспримешь. — Я видел вещи и постраннее, — признается Рон. — Трехголовые псы, пресноводные русалки, тролли, драконы... Гарри хмурится, но в его глазах появляется веселый блеск, который говорит Рону, что он не серьезно. — Давай, напоминай мне о том, чего у меня нет, конечно, — ворчит Гарри, затем пожимает плечами. — Так ты... волшебник, значит? Как Сириус? — продолжает он, его глаза становятся пристальными, словно он собирается чуть ли не цепляться за каждое слово, которое произнесет Рон. — Да, — говорит Рон. — Хотя я и не такой крутой, как Сириус Блэк. Гарри ухмыляется ему. — Не согласен, — говорит он. — Бродяга никогда не помогал мне в драке. Ты крутой. Уши Рона, спрятанные под волосами, начинают гореть, и неловкий, теплый румянец заливает его лицо. — Э-э, спасибо, — мямлит Рон. — Что ж, — говорит Гарри, и его улыбка становится более мягкой, и яркие зеленые глаза искрятся чем-то, что, как думает Рон, похоже на счастье. — Что ты еще не сделал здесь? — спрашивает Гарри. — В моем мире? — Пару вещей, — признается Рон, почесывая затылок. — Наша, э-э, учебная программа не совсем... современная, — говорит он. — Моим друзьям пришлось объяснить мне, что правильно говорить "телефон". — Оу, вау. — Смотрит на него Гарри. — Окей. А кино? Рон качает головой. — Кажется, Дин однажды упоминал что-то такое, — мямлит он. — Ясно, — говорит Гарри решительно. — Тогда в кино. И вот Рона снова куда-то тащат. Он понимает, что совсем не против, когда рука Гарри уверенно сжимает его предплечье.

***

"Звездные войны" — это очень круто, думает Рон. Гарри улыбается, когда он повторяет это вслух, и выглядит очень довольным. — Супер, — говорит он. — Я слышал, что они работают над приквелами сейчас? Мы можем... посмотреть их, когда они выйдут, — предлагает Гарри. — Конечно, — говорит Рон.— Но почему они начали с четвертого эпизода? Гарри пожимает плечами. — Не знаю, — отвечает он, почесывая подбородок. — Никогда не был... фанатом такого. Я, э-э, тоже впервые видел их. — Он морщится. — Дурсли не любят воображение. Рон пялится на него. Гарри снова пожимает плечами, выглядя очень неловко. — Эм, — говорит Рон. — Ну это просто чушь собачья. Гарри ухмыляется. — Ага. Уже достаточно поздно, и сейчас так называемый "золотой час", и Гарри выглядит как-то по-другому, хотя Рон не может точно определить, почему. Возможно, из-за того, как солнечные лучи золотом пронизывают его темные волосы, или из-за того, что Рон наконец-то может разглядеть его, без этой глупой повязки на голове или бейсболки, которые скрывают его черты лица. Маленькая, искренняя улыбка озаряет его лицо, и в уголках глаз появляются еле заметные морщинки. Гарри симпатичный. Это не первый раз, когда Рон так подумал, нет, конечно, нет. Но... это первый раз, когда он позволил этой мысли укорениться в его голове, когда он осознать это; это первый раз, когда он позволил этой мысли задержаться. Гарри Поттер красивый. Рону он кажется привлекательным. Об этом немного неловко думать, так же, как ему раньше казалось неловким называть Гермиону Грейнджер милой в уединении своего разума в течение года или около того, когда ей было пятнадцать, а ему — четырнадцать, и его почему-то назвали глупым из-за того, что был смущенным, неуверенным, неопытным подростком. Но он все равно думает об этом, о том, как слегка кривая улыбка Гарри буквально обезоруживает Рона, какие изумительно зеленые его глаза и как они завораживают, и на мгновение в нем загорается надежда, и ему становится интересно, думает ли Гарри когда-нибудь о таких вещах, о нем. О Роне.

***

— Хорошо, — говорит Рон. — Ты... — Генри Эванс, — повторяет Гарри послушно. — Студент Хогвартса. — Отлично, — бормочет Рон и поднимает свою палочку, чтобы вызвать Ночной автобус. Стэн Шанпайк провожает их на борт. Он берет у Рона сикли за два билета и болтает с ними всю дорогу. К счастью для их маскировки, дорога не очень долгая, и они покидают автобус настолько быстро, насколько возможно, пока Гарри смущенно надвигает бейсболку пониже на лоб. — Блэкпул, — говорит Гарри. — Почему именно сюда? — Никогда не был здесь, — отвечает Рон, переминаясь с ноги на ногу. — Хотелось посмотреть, почему он так популярен. Гарри пожимает плечами. — Хорошо, — говорит он. Сейчас лето, поэтому здесь полно маглов со всего мира, наслаждающихся теплой погодой и жарким солнцем. Они щурятся от яркого света, пробираясь сквозь толпу людей, заполонивших пирс, и Рон чувствует, как рука Гарри обвивается вокруг его предплечья, чтобы они не потеряли друг друга в суетящейся толпе — Здесь много народу, — бормочет Гарри. Рон пожимает плечами. Он... никогда не видел столько людей сразу. Он всегда знал, что волшебный мир малочислен, но никогда не осознавал, насколько велика разница, до этого момента. Лондон сам по себе является невероятным чудом, но и этот город тоже. Волшебные туристические места... немногочисленны и расположены далеко друг от друга, и никогда не бывают такими многолюдными. Это просто невозможно. Во всей Великобритании, возможно, сорок тысяч волшебников. Пятьдесят, с натяжкой. Две войны как бы... сильно их потрепали и уменьшили численность. Как и вся эта изоляция. — Колесо обозрения? — бормочет Гарри. — Посмотрим на город сверху? Почему бы и нет. Они направляются в ту сторону, медленно, рассматривая все, что попадается на пути, прежде чем присоединиться к очереди. Она на удивление быстро продвигается, и вот их уже сажают в одну из кабинок. Гарри смотрит в окно, вниз, пока они поднимаются. Рон делает то же самое, и наблюдает, как люди постепенно превращаются в разноцветные точки на земле, как здания сжимаются до размеров игрушечного квиддичного поля. — Это даже немного красиво, хоть и странно, — говорит Гарри. Рон бросает на него взгляд. Гарри смотрит в его сторону, а затем наклоняет голову, размышляя над чем-то. — Что? — спрашивает Рон. Солнечные лучи бьют ему в глаза, поэтому он слегка щурится, сквозь них, чтобы увидеть Гарри. — У меня что-то на лице? — спрашивает Рон, поднимая руку, чтобы рефлекторно потереть нос; Гермиона иногда смотрела на него так же, и каждый раз огрызалась и говорила что-то вроде "у тебя грязь на носу, если ты не знал", или "у тебя прыщик на подбородке, тебе действительно стоит следить за своей кожей, ты же не хочешь, чтоб у тебя было акне". И он действительно не хотел; Элоиза Миджен могла подтвердить, как ужасно иметь плохую кожу. — Нет, — говорит Гарри, затем вздыхает и полностью поворачивается к нему на скамейке. — Э-э, у меня просто... очень плохая идея, — продолжает он, а затем ухмыляется. — Но э-э, меня это никогда раньше не останавливало, так что... не бей меня? — И прежде чем Рон успевает спросить, почему он когда-либо захочет ударить его, Гарри наклоняется ближе, и вот Рон уже чувствует мягкое касание его потрескавшихся губ на своих. Это не совсем... У Рона даже не было никаких ожиданий, отчасти потому, что он... ну, он целовал только одного человека. И Гарри Поттер — это не Лаванда Браун. Он чувствует себя немного виноватым и неуверенным, признаваясь самому себе, что это лучше. Различий множество. Нет привкуса вишневого блеска для губ, липкого и сладкого, только неподдельное живое ощущение чужих губ, и все по-другому, потому что Гарри не давит так сильно. Этот поцелуй заботливый, изучающий, любопытный — но, как может догадаться Рон, такой же неопытный. И такой же обнадеживающий. Рон закрывает глаза. Проходят, кажется, часы, но, скорее всего, только минута, и Гарри отстраняется. — Ну, — говорит он и улыбается, той самой кривой, довольной, искренней улыбкой, из-за которой в уголках его глаз появляются морщинки. — Ты меня не ударил. — Нет, — подтверждает Рон. — И не собираюсь. — Отлично, — говорит Гарри. Он откидывается обратно на скамейку, и его яркие, искрящиеся, зеленые глаза сосредоточенны только на Роне, и счастье, скопившееся в них, кажется более уверенным, более очевидным, чем когда-либо раньше. — Просто великолепно. Рон улыбается Гарри. У него горят уши, а на лице Гарри появляется легкий румянец, и Рон уже знает, что у него самого абсолютно красное лицо. — Так, э-э, — Гарри наклоняет голову. — Просто из любопытства, э-э, ты... раньше? — Он жестикулирует. Рон понимает это как "Ты кого-нибудь целовал?" — У меня была девушка, — признается он, и Гарри медленно кивает. — Ее зовут Лаванда Браун, — говорит Рон. — И мы расстались в прошлом году. Гарри снова кивает. — А ты? — спрашивает Рон. Гарри прочищает горло и отводит взгляд. — Ну, — говорит он, и румянец снова появляется на его щеках. — Э-э, я поцеловал девушку, когда мне было пятнадцать. Сару Энн Сильверман. — Он поджимает губы, затем вздыхает и снова смотрит на Рона. — Хорошо?.. — отвечает Рон. — Э-э, ну и как это было? Гарри смеется, качает головой и весело говорит: — Э-э... мокро. Рон тоже смеется. — Хорошо, — говорит он. — Хорошо. Гарри улыбается ему. Рон хочет поцеловать его снова, поэтому он наклоняется, и Гарри встречает его на полпути. Поцелуй на самом верху колеса обозрения, думает Рон. Наверное, это какое-то магловское клише, да?