My poison

      Это было жарко. Горячо, будто бы он в самом центре вулкана. Волны горячих огней, ласкали его грудь, делая из него, что-то непонятное мягкое, ещё чуть-чуть он точно растает на этой кровати и не соберётся обратно. Ловкие пальцы расстёгивают ширинку джинс, проходятся по ноющему месту и со рта Ши Ына срывается совсем слабый стон. Сухо радуется, что у него чуткий слух, благодарит мысленно всех, кто существует в этом мире и кого не существует. Если он урвал джекпот(в чем он был уверен), то этот джекпот самый прекрасный в его жизни.       Сколько уже прошло? По ощущениям будто бы уже миллионы лет, как они ворвались к Ши Ыну в дом, как они вцепились в друг-друга около входа. В них как будто вселился демон и управлял ими, как любимыми игрушками на ниточке.       Сухо разводит ноги младшего в стороны друг от друга, сразу же занимая свободное место между ними. Он проводит руками от икр до плотных бёдер по коже Ши Ына в некоторых местах сжимая, оставляя после себя красноватые следы от своих пальцев рук. У того по разгорячённой коже пробегает стая мурашек от холодных пальцев старшего. Ши Ын держит глаза закрытыми и это только удваивает его сенсорные чувства. Всё кажется в тысячи – нет в миллионы раз острее, каждое касание, как острие ножа оставляющее на коже свежие раны, но которые не причиняли боль и в ту же секунду – заживали не успевши раскрыться.       Ан проходится руками по ногам, бедрам и наконец, останавливается на талии. Сжимает и чувствует, что тот вздрагивает. Улыбается, но эта не та улыбка, которая всегда была при нём, не та улыбка, которую он дарил детям, бабушкам, прохожим, не та улыбка которой он одаривал самого Ши Ына от которого у него в животе происходило, что-то непонятное от чего ему тут же хотелось улыбнуться в ответ искренне. Эта улыбка больше была похоже на ухмылку, что-то потаённое внутри, кто никогда этого не видел, кроме самого Ши Ына.       Сухо снимает с себя белую футболку и кидает её, куда-то вниз, где она будет валяться никому не нужной, пока её не посчитает пригодной опять. Он зачёсывает свои мешающие волосы назад ладонью и резко тянет младшего за ноги к себе. Ши Ын от неожиданности громко вздыхает, смотря на него своими красивыми глазами. Тут даже без слов можно понять, что он хочет сказать, но не говорит. Упрямец. Сухо склоняется своим верхним голым телом к телу младшего, кожа к коже, глаза в глаза и одно дыхание на двоих.       — Хочешь поцелуя? – шепчет Сухо.       — А ты хочешь, чтобы я попросил? – шепчет в ответ младший.       Ан заранее знал ответ и от этого только тихо смеётся, зарывшись в шею младшего, щекоча своим дыханием. Знал бы сам Ши Ын, какой он милый и одновременно сексуальный и как он сводит с ума других людей, которых встретил на своём пути. И что-то внутри Сухо так и говорит томным, почти что слабым голосом, что он весь твой. Только один такой достался ему.       Старший знает, что весь этот спектакль Ши Ына всего до первого захода, дальше только умаления с просьбой прекратить, и он тут же его целует. Поцелуй выходит немного грубым, Сухо не подрассчитал свои силы. Они сталкиваются зубами, неприятное действие вызывает только приятный прилив возбуждения, тихая комната наполняется звуками поцелуев, тихих стонов и шарящими руками по телу. Сухо резко отрывается от губ младшего, также как и до этого резко прильнул к ним. Тоненькая нить густой слюны разрывается не успев толком начаться.       — Что ты делаешь? – таращится на него Ён.       — Снимаю свои джинсы. Мне кажется нечестно, что ты у нас весь свободный, а я нет – и мило улыбается.       Ноги обволакивает теплый воздух, мурашки сразу пробегаются по телу, но это всё ничто по сравнению с тем, кто лежит перед ним. Он снова склоняется к нему всем телом и на этот раз поцелуй получается более мягким, нежели был до этого. Сухо рукой гладит мягкий бок Ёна, а затем сжимает, оставляя после себя хоть какой-то опечаток.       Ан переходит к уязвимому месту младшего – шея. Целует, кусает, делает всё чтобы остался приятный для его взгляда – ожерелье. Ши Ын тихо издаёт милые звуки от которых у Сухо сносит крышу, подгоняя его к краю, чтобы взять его.       — Ты сегодня довольно таки тих – шепчет старший, как будто бы Ён не был тихим до всех этих раз. Тот ничего не говорит, лишь смотрит на него своими глазами. Ещё немного и он точно заплачет, а Ан не против, он слижет всё до капельки не оставив ничего. – Давай, не сдерживайся, всё равно мы знаем, что ты будешь кричать под конец.       — Заткнись.       — Я-то заткнусь, а вот ты… - его рот затыкают внезапным поцелуем, Сухо тут же ему отвечает.       ***       Негромкие стоны нарушают тишину в комнате. В воздухе будто бы парит пар, так жарко, что кажется, ещё чуть-чуть и они испарятся. Ши Ын сжимает в руках белую, но довольно таки плотную ткань, стискивает свои губы, чтобы из них не вылетел один из тех тупых(пошлых) звуков, пока его возлюбленный вбивался в него своими длинными, тонкими пальцами и это было только начало всего, но Ён уже чувствовал усталость накатывающую всё его тело. Он кончил два раза за последние полтора часа. Сухо не даёт ему передышки, во рту сухо, горло болит, а голова совсем не варит. Глаза закатываются.       — Эй! Не спи Ши Ын-а, мы ещё не всё – и тут же тремя пальцами в нём, попадает по сладкому месту.       — Блять! – тихо стонет младший.       — Не притворяйся, я знаю, что тебе нравится всё это – и все движения до этого – повторяет заново.       — Да откуда тебе…       — Звуками вылетающими из твоего рта, – проезжается пальцами по клубку нервов – мне кажется, мы возимся с тобой уже долгое время. Или мне всё таки кажется?       Ён молчит, лишь тихие скулящие звуки доносятся из его рта.       — Пора бы это заканчивать – и резко убирает руку. Тот хмурится.       — Что ты собираешься де… – договорить так и не получается, его резко переворачивают на живот. Руки старшего тут же цепляются за мягкие бока. Сжимают, неоднократно оставляя следы из пальцев рук. – Хватит сжимать, мне больно, придурок.       Сухо хмыкает на это, убирает руки и перемещает их на спину, проводит вдоль позвоночника. Кончиками пальцев оставляет воображаемые узоры, которые понятны лишь ему самому. У Ши Ына мурашки бегут по коже, ноги дрожат, хочется упасть всем телом вниз на кровать и заснуть, но хрен он это сделает, так как ему этого просто не дадут.       Руки перемещаются всё выше, пока не оказываются в тёмных волосах. Сухо сжимает их резко, от чего тот шикает и недовольно хмурится, хочет встряхнуть головой, но не дают этого сделать. Ён слышит низкий смех исходящий сверху, хватка в его волосах становится крепче, ещё чуть-чуть и этот болван вырвет их вместе со скальпом.       Неожиданно его волосы оставляют в покое, но не его самого, хватают вокруг талии и приподнимают, горячее дыхание и тихий шёпот: — о чём думаешь?       — Так я тебе и скажу – прилетает ему недовольно.       — Я могу добиться этого – тут же отвечает Сухо.       — Ничего ты от меня не услышишь больше.       — Поспорим? – мило улыбается, о чём жалеет в будущем Ши Ын.       ***       Глухие стоны, низкое дыхание и равномерные шлепки тел, заполняют всю комнату не оставляя хоть капли тишины. Сухо нагнулся к телу под собой, вбиваясь ритмично, будто-то это лишь очередная тренировка. На его лице не было видно ни капли усталости, пот стекал по вискам, горячо было везде, хоть выйди на улицу, такая же жара ждет их и там.       Сухо останавливается, привстаёт и меняет позу на более удобную. Ногу Ёна закинул к себе на плечо, вторую прижимая к кровати, раскрывая перед собой чудесный вид.       — Ну как тебе? – толчок – нравится… – он замедлил свои движения до плавного – или всё-таки остановиться? – и вновь толкнулся, резко наращивая тот темп, что был до этого.       Ши Ын громко крикнул, от чего стало стыдно от самого себя, он тут же закрыл себе рот своей ладонью, чтобы никакие идиотские звуки не выходил из него. Кровать скрипела, но было не до этого, он постоянно перемещался по простыни всё выше и выше от толчков Сухо, который не щадил его. В один из моментов он ударился головой о спинку кровати на что Сухо усмехнулся, взял его за бедра и резко притянул к себе. Ён от неожиданности лишь громко вздохнул.       — Хватит уже, придурок. Ты меня убить решил здесь? – он сжимает бицепс старшего, чтобы наверняка оставить кровавые полумесяцы от коротких ногтей.       — Не перестану – он смотрит туда, где младший сжал свои пальцы, отцепляет их и усмехается. Раны оставил, милашка.       — Твой член скоро до горла мне достанет, идиот.       — Ха? Не драматизируй – Сухо тут же вбивается одним мощным толчком, от которого у Ёна в уголках глаз собираются маленькие кристальные слёзы. Ан их слизывает. – Покажи мне, докуда доходит мой член? — Шепчет в ухо старший, тут же его прикусывая.       — Пошёл ты – отталкивает его за грудь от себя.       — Ну и ну, Ши Ын. – в глазах Сухо, что-то тёмное чего не понять самому Ёну. Дрожь пробегается от его загривка до самых ног. Он никогда его не боялся, но иногда, что-то подсказывало ему заткнуться и слушаться старшего, чего никогда не делал Ён.       Но в этот раз, наверное, стоило его послушаться, ведь не всем нравиться быть застигнутым врасплох.       Он хватает его за шею, цепкие пальцы вдавливаются в кожу, что точно уверен Ён, останутся синие полосы от пальцев. Ши Ын тут же хватается за его руку, которая сжимает шею. Кислорода становится всё меньше и меньше, голова идёт кругом от возбуждения, веки трепещут, а глаза закатываются назад. Хочется сказать: «стой, подожди, я понял» и вместе с этим «продолжай, мне так это нравится».       Когда воздуха совсем уже стало не хватать, Ан резко высвобождает шею младшего от своего захвата, улыбается и смотрит, как тот набирает в легкие новую дозу кислорода.       — Теперь покажешь? – шепчет томно в ухо, продолжая вбиваться в растраханное тело. Ён лишь тихо, почти, как на грани потери сознания, скулит. – Ну, давай же, Ши Ын-а, я жду – и ещё один глубокий толчок, от чего тот хмурит свои красивые брови.       Ён почти не чувствует своего тела. Это как во сне, когда хочешь убежать, но не получается двигать своими ногами или как под водой. Он хочет плакать, но не может, он хочет взять эту тупую рожу в руки и сжать, чтобы она лопнула. Он любит Сухо, но когда дело доходит до секса, он становится совсем другим человеком. Либо ему это просто кажется, но будь проклята эта выносливость Ан Сухо.       Поэтому он поднимает свою правую руку, которая кажется, что она вот-вот рассыпется в прах и кладёт её на низ живота: — Здесь. Вот досюда он доходит.       Сухо звереет на глазах. Он принимается вбиваться в него всё сильнее и сильнее, хотя куда уж. Ан кладёт свою ладонь поверх ладони младшего и давит рукой на то место, которое показал Ён, где выпирал маленький бугорок от члена.       — Ты не представляешь, как сводишь меня с ума Ши Ын-а.       — Ах! Перестань уже… – слёзы катятся по щекам, но не от боли, а от перевозбуждения. Он кончил несколько минут назад и больше уже не сможет, каждый толчок Сухо по его простате, вызывал у него дрожь в ногах.       Сухо слизывает слезы по щекам Ёна и целует его в искусанные губы. Тот тут же отвечает, хоть и с меньшим желанием.       — Открой рот.       — Зачем? – еле слышно говорит младший.       — Открой.       Ён делает, как велено и если, пальцы на шее – что-то нездоровое, то это ещё ничего по сравнению с этим.       Сухо скапливает слюну во рту и плюет ее в рот Ши Ыну. У Ёна округляются глаза, хочется поскорее выплюнуть, но сделать это ему не дает ладонь, что перекрывает ему рот. Сухо плотно сжал свои красивые, длинные пальцы на его челюсти и ведь не сдвинешь никак.       — Глотай.       И он глотает. Мерзко, но его будто бы накачали наркотиками, всё что скажет Сухо – он сделает.       — Хороший мальчик – и целует его в губы.       ***       — Ты дуешься? – задаёт вопрос Ан младшему, который лежит, отвернувшись от него в другую сторону.       — На что мне дуться? Ты же сам знаешь, что я не такой – тут же отвечает Ён.       — Тогда почему не смотришь на меня, а?       — А я должен?       — Да. – тут же прилетает в затылок Ёну, —повернись.       Ши Ын закатывает глаза, пока этого не видит Ан и поворачивается к нему. Тот тут же хватает его за бок рукой и резко притягивает к себе. – Не хмурь брови.       — Что ещё скажешь делать?       — Может, повторим? – ехидно улыбается Сухо.       — Нет придурок, давай спать.