Слишком много.

      Лёгкое подтанцовывание под ритм музыки и точно такое же прикосновение. Если бы Рацио предоставили возможность описать одним словом Анаксагора — он бы выбрал «невозможный». Никто кроме Рацио не знал, что Анакса приехал сюда, к нему, после стольких уговоров и споров двух учёных. Они вообще изначально заклятыми врагами были. Это Авантюрин просёк, что что-то во взгляде Рацио, пока он ведёт дискуссию по переписке с Анаксой, не так, и начал допрашивать. Доктор на самом деле настолько непонятливый. Ему «да ты влюблён в него» будет равноценно тому, скажи Авантюрин ему, что земля плоская. Так было раньше.       Пару месяцев спустя Рацио понял, что хотел узнать Анаксу больше, чем учёный профессора. Это вообще казалось ему странным. Будто бы в сердце зажглось что-то кроме бесконечной тяги к знаниям. Будто… Рацио начал придумывать обходные пути, точнее искать их. Стал чаще писать Анаксе просто так и задавать странные для него вопросы, ну что-то вроде: «Какие книги любишь? Чем вообще увлекаешься?» Да, они перешли на ты. Да, получалось это явно неидеально. Но не суть. Перешли ведь? Правда в один момент… Профессор Анакса, 23:01 «Как долго ещё планируешь задавать мне такое? Ты вообще думаешь о чём-то другом?»       Это было неким… ударом. Да, вы не ослышались, Рацио даже почувствовал какое-то жжение в душе и сначала даже закрыл ноутбук. Но он ведь не Рацио, если не ответит и проигнорирует такое… нахальство. Какой кошмар. Но что ответить? Грубить уже даже не так хочется, не хочется переходить на конфликт, вставать на дыбы, не хочется… не хочется расстраиваться и ссориться из-за какого-то пустяка, хотя странно, для него ведь никогда и ничего пустяком-то и не было.

Доктор Рацио, 23:13

«Простите за неуважение.»

      И точка. Он закрыл ноутбук с тяжестью на груди.       А Анакса думает, что бы написать теперь. То Рацио постоянно возражает, то… он что, извиняется перед ним? Какое унижение. Хоть это сообщение и понравилось бы Анаксагору, но было бы куда лучше, будь оно от кого-нибудь из его учеников, или вообще, от всего мира. Но не от Доктора Рацио, нет. Анаксе тяжело выдавать то, что ему, чёрт возьми, тоже очень интересно. Но он борется с собой и пишет короткое: Профессор Анаксагор, 23:26 «Как у тебя дела?»       И чувствует, что влип он из-за этого по уши. Сейчас ведь смех пойдёт, что «Вот, профессор, а пишет всякую чушь не по делу». Но любопытство у Анаксы всегда было при нём. А оно уж превыше всяких глупых насмешек. Неважно, какую глупость он сейчас написал. Так о чём вообще был их диалог до этого?.. Да кто ж его знает.       Они разговорились о всякой чепухе для них двоих. Но эта так называемая «чепуха» не казалась чепухой, пока они печатали друг другу простые вещи. О вкусах, обо всём. Анакса даже зарёкся о том, что неравнодушен к геозаврам, хотя не говорил об этом уже довольно давно. Вышли даже не видеозвонок, который завершился утром на приятной ноте. Оба были довольны, но испытывали что-то странное.       Так вот, о «влюблён». Они неловко, но начали отношения спустя несколько месяцев общения. Ни у одного из них не было опыта, который мог бы помочь эту неловкость развеять, но были любезные Авантюрин и Гиацина. Их советы хоть и казались ужасными, но, чёрт, они помогали. Значит, не так уж и ужасно?       В один момент Анакса понял, что должен взять всё в свои руки и приехать. Отношения на расстоянии казались хоть и прекрасными, но тяжёлыми. Хотелось прикоснуться. Потрогать. Изучить полностью. Это его и сподвигло.

***

      — Какая разница, умеешь ты танцевать или нет? Рацио, очнись, просто двигайся. Ты истукан?       Выглядит неловко. Они одолжили у Авантюрина небольшой корабль, чтобы почувствовать, что такое «свидание». Ощутить полностью. Отдаться даже. Играет негромкая и приятная мелодия, а Анакса уже подвыпил достаточно, решив, что лучшая идея на свидании — это потанцевать на закате. Романтика ведь. Он всю дорогу к Рацио изучал разное.       А Рацио алкоголь не берёт. Он только стоит в своей серьёзной стойке и думает, что ему делать. Для танцев он не так уж раскрепощён, да и вообще… Боже, если он не сдвинется и не ответит своему мужчине прямо сейчас, он же свидание сорвёт!       — Анакса, милый…       Музыка сменяется на куда более спокойную. Анаксагор перестаёт танцевать, встаёт ровно и только как-то посматривает исподлобья на Рацио. Меняется в лице, а затем в момент! Резко дёргает того за воротник, притягивая к себе и целует. Жадно, как подобает всей его натуре. Так жадно, как он глотает знания. Они, если быть точнее.       А Анакса изучает, как он и планировал. Трогает волосы, уши, спускается к талии, гладит, углубляет поцелуй…       Их останавливает нехватка дыхания. Рацио весь красный и горячий, словно у него температура под сорок. Даже хочет прикоснуться к своему лбу, но его опережают чужие руки.       — Слов нет. Слишком красивый.       Если бы Рацио предоставили возможность описать одним словом Анаксагора — он бы выбрал «невозможный». Такой невозможный, до тремора в руках и огня, что разгорается где-то внутри. В груди. После поцелуя, которого они так смущались, ничего не изменилось, как и после ночи, проведённой вместе. Анакса гладит волосы не спящего Рацио. Голова болит совсем немного, но боль сменяется нежным ощущением губ на лбу, когда его целуют с кратким «Спи, ещё рано».       И они замечают, что чувствуют слишком много, когда обнимают друг друга под тёплым одеялом.