Цветок смерти

      Будильник надрывался.       - Мммм, ещё пять минуточек, - промямлил Аргенти, вслепую шаря вокруг себя.       Не то чтобы ему очень хотелось бодро вскочить и с радостью начать новый день, просто звук бесил. В конце концов рука наткнулась на что-то холодное и явно железное. Железо раздражённо заворчало и поползло в сторону.       Чёртов будильник так и не нашёлся. Аргенти потёр глаза и взглядом поискал телефон. Тот спокойно лежал на тумбочке и не подавал признаков жизни.       Аргенти осторожно приподнял соседнюю подушку и спросил под неё громким шёпотом:       - У тебя какие-то дела сегодня?       Из-под подушки зарычали ещё эмоциональнее.       - Это не мой будильник…, - начал было он.       Подушка полетела ему в лицо. Бутхилл рывком сел, дико осмотрелся и воплем «я проспал!», рухнул на пол, прихватив с собой одеяло.       Пока рейнджер метался по комнате поспешно одеваясь и матерно причитая, Аргенти сидел и сонно почёсывался, пытаясь проснуться окончательно.       - Блядь, так так-то?!       - Завтрак…, - промямлил Аргенти.       - Да какой нахер завтрак?! – Завыли из глубины квартиры. – Всё, бывай! – Входная дверь хлопнула так, что окна задребезжали.       Рыцарь Красоты ещё немного вздремнул сидя в обнимку с подушкой и нехотя пополз умываться.       Аргенти не слыл самоуверенным и всегда оценивал свои возможности адекватно. Он любил всех одинаково – врагов, друзей, посторонних, которые просто проходили мимо. Даже самых отвратительных тварей не мог по-настоящему ненавидеть. В конце концов, если они существуют, значит, для чего-то нужны. Любя мир во всём его многообразии, Аргенти так и не завёл крепкой дружбы ни с кем. Остальные Рыцари Красоты со временем стали его утомлять. Почти все они превратились в ханжей, многие в дальнейшем сошли с Пути и стали кончеными подонками. На собраниях он скромно сидел в углу и улыбался как болванчик, лишь иногда перекидываясь кем-нибудь ничего не значащими фразами. В ордене его считали наивным дурачком, приятелей у него было человек пять, не больше.       В итоге Рыцарь Красоты решил, что пойдёт своим Путём, оставив связи с орденом чисто номинальными. Пусть говорят, что Идрила мертва и уже никогда не озарит мир своим милосердием. Она, чистейшая Любовь, всегда будет в сердцах тех, кто верит в красоту мира.       Именно благодаря этому неугасимому огню Аргенти встрял в отношения с самым настоящим галактическим рейнджером уровня «разыскиваемый преступник, охотящийся на преступников».       Пройдя путь от искреннего участия и желания помочь до пылающей страсти, сила которой была ведома только Эону Красоты, Аргенти понял, что грех требовать от жизни большего.       Под маской весельчака и раздолбая скрывался выгоревший человек с угрюмым характером, яростно защищающий своё личное пространство и не желающий никого к себе подпускать. Он никогда не просил помощи и демонстративно отмахивался от своих проблем, предпочитая отмалчиваться. Ему часто снились кошмары. Его расположение далось тяжело. Тем не менее, Аргенти никогда не жалел о потраченных силах и нервах. В ответ он получил удивительную для такого казалось бы грубого и жестокого человека заботу, готовность всегда помочь и безграничное доверие.       Каждый день Рыцарь Красоты благодарил своего Эона за этот бесценный дар. За стальную руку в своей руке, за разрешение заплести в косу длинные тяжёлые волосы цвета чернёного серебра, за горячие жалящие поцелуи, за синяки на теле и виноватый взгляд: опять не рассчитал сил.       Настоящего имени добиться так и не удалось – якобы сгорело вместе с прошлым. Кличка же Аргенти страшно не нравилась. В первую очередь потому, что означала «кладбище». Он предпочитал называть своего спутника Серебряным Охотником – за цвет стали и волос. С молчаливого согласия, конечно.       Притираться же всё равно было сложновато.       Бутхилл, одиночка, не привык ни перед кем отчитываться, уходил молча, возвращался внезапно, как ни в чём не бывало. Аргенти с трудом приучил его принимать любую помощь, признаваться в ранениях и сообщать, надолго ли тот уходит.       В багаже появились аптечка и дорожный набор инструментов, Аргенти освоил мелкий ремонт и завёл список врачей и техников, которым можно доверять. Этот список мог бы понадобиться и ему самому, но рыцарь о себе никогда не думал.       Необходимости хотя бы раз в год на целых три дня выходить на связь с коллегами-рыцарями вызывала тоску и толику раздражения. Раньше она была хоть какой-то отдушиной – слишком мало удалось найти друзей. Сейчас же слушать нудные отчёты о том, кто, где и как сгеройствовал, присутствовать при очередном безблагодатном теологическом споре о существовании Идрилы на данный момент и краем уха улавливать гадкие совершенно нерыцарские разговоры на фоне общей беседы было выше его сил.       Рейнджер вернулся довольным. Очевидно, всё-таки не опоздал.       - Как там твой показ мод? – С привычными ехидными нотками в голосе протянул он, бесцеремонно накручивая на палец локон рыцаря.       - Ещё рано. Завтра, - задумчиво ответил Аргенти, не отрываясь от телефона.       В бурное обсуждение предстоящего мероприятия он не встревал. Скорее пытался вспомнить, кто все эти люди и с кем точно не хотел бы поздороваться при встрече.       - Знал бы - не дал бы вытащить себя из «Байды» раньше времени, - проворчал Бутхилл, уже совсем по-хамски тыкая его под рёбра.       - Тебе напомнить, почем мы уехали? – Аргенти нахмурился ещё сильнее, наконец отвлёкся от чата и практически уткнулся носом в стальное плечо. – Пожалуйста, прекрати меня тискать, прошлые синяки ещё не зажили.       - Я бы этих ребят разъяснил раньше, чем они вспомнили, кто их папка.       - Мо сам позвонил мне и слёзно попросил тебя увезти. Любым – пьяным, трезвым, связанным или разобранным. Никто в твоих способностях не сомневался. Напротив, все знали, чем кончится. Потому и попросили забрать от греха подальше.       - Пффф, какие все нежные, - проурчал рейнджер, аккуратно прикусывая его ухо. - Ущерб я бы возместил.       - У тебя всё равно есть дела здесь, так какая разница? – Аргенти со вздохом отложил телефон и изволил рассеянно потрепать Бутхилла по макушке.       - Ну ещё бы. Столько дел, столько дел…       Идти на встречу расхотелось окончательно. И не только потому всегда оставались «дела» поважнее.       При всей любви к Аргенти Бутхилл считал, что иногда нужно отдыхать друг от друга. Тем более, что из них двоих главным болтуном оказался именно рыцарь.       Тем не менее, уже на второй день он начал скучать. Даже по той самой болтовне, которая вроде как действительно утомляла. Никто не лез обниматься в самый неподходящий момент, не клал поперёк нужных вещей очередную розу, не хватал сонно за руку при попытке выбраться из постели. Из всей этой ерунды складывался тот самый Аргенти – полный бесконечного терпения, бестолковый в быту, бесстрашный, наивный и в тоже время удивительно мудрый. Человек, удерживавший Бутхилла в новой жизни и ставший её смыслом.       В очередной раз сделав дурной круг по городу, рейнджер упал на диван, кое-как нашёл кабель для зарядки и тут же отключился. Встать пришлось рано, бегать много, а постоянный трёп со всеми подряд утомил даже его.       Если бы телефон был живым, ему бы точно не поздоровилось. Вслух проклиная всё и вся, Бутхилл кое-как стащил его со стола и услышал точно такой же поток ругани от собеседника.       - Ты глухой или да? Я тебе весь день звоню! – Рявкнули из трубки.       - Ну разрядился, приятель. Бывает и такое, - Бутхилл выразительно зевнул так, что челюсть затрещала.       В последнее время желание общаться со старшими по званию почти пропало и у него.       - Кому ты пиздишь, жестянка?       - Ну лады, лады. Чё хотел-то?       Так хорошо спал, аж слюни потекли. Живодёрство какое-то – не давать человеку отдохнуть.       - Ты где вообще?       - Координаты уже высылал. Только не говори, что проебал все данные…       - Короче, у нас жуки. Лично ни одного пока не видел, но Рой в одном месте уже прорвался. Прям напротив энергетической установки. Через часик-другой у вас там электричества не будет. Так что заряжай свою задницу и дуй собирать остальных. Парочка рейнджеров болталась где-то с того края. Если их ещё не сожрали. Всё, конец связи.       - Блядь…       Перед глазами возникла карта города. Там Аргенти. Как раз через пару районов от прорыва.       Выскочив было на улицу, Бутхилл понял, что никуда уйти не может. Надо организовать эвакуацию мирных жителей – кроме него этого сделать просто некому. Аргенти всё равно среди других рыцарей, постоять за себя они точно смогут – в отличие от простых людей.       Скрежетнув зубами, рейнджер всё-таки подал сигнал бедствия. Всем – соратникам, Гончим, полиции, правительственным войскам. Злобно плюнул себе под ноги и отправился приглядывать здание понадёжнее, в котором точно можно разместить убежище.       Роскошные хрустальные люстры под потолком заморгали и погасли. Разом отключились все мониторы, имитировавшие прекраснейшие виды на сады и луга. Музыка оборвалась.       Во всеобщем взволнованном гуле слышались нервные вскрикивания младших рыцарей и угрюмое сопение старших. Минут через пять тихого хаоса вспыхнул один-единственный монитор, ещё недавно показывавший залитое солнцем морское побережье. Он продемонстрировал только надпись «НЕТ СИГНАЛА», однако из колонок послышались шипение, а затем злой и бодрый голос:       - Йо, господа рыцари!       Зал притих.       - Есть две новости: херовая и херовая. Пока вы там прохлаждаетесь, в городе вот-вот появятся жучары. Вокруг до ебени матери гражданских, которых надо защитить. На подмогу вам идут галактические рейнджеры, но булки не расслабляйте, ребята могут не успеть. Выбирайте, чё больше не нравится – пиздиться с Роем или вывозить ревущих детей и визжащих девиц…, - динамики затрещали. – Всем чмоки, встретимся в аду!       Монитор погас, зал снова погрузился в полутьму.       - Похоже, это был кто-то из рейнджеров, - наконец выдал магистр. – Они слов на ветер не бросают.       - Вы уверены, что им можно доверять?       - Эти люди совершили много славных дел, ни разу не запятнав свою репутацию. Просто так они не делятся информацией. Городу действительно угрожает опасность.       - Связи нет, господин магистр.       Кое-как разжали двери. Рыцари только и говорили о жуках, драться с которыми не хотелось никому. Аргенти слушал встревоженные голоса и думал о том, как будет прикрывать отступление. Его удивил настрой соратников – почти все собрались бежать.       Пусть даже и так. Он не поддастся панике.       Совсем рядом что-то напряжённого гудело, звенело и царапалось. Как будто прорыв должен был возникнуть прямо в наполненном людьми зале.       Магистр раздавал приказы, рыцари бегали вокруг, кто-то начал бессовестно подвывать от страха. Аргенти не слушал никого – он уже был в бою, ещё не видя врага. Что поделать, придётся биться в любом случае. Больше никто не решился остаться рядом с ним.       Жуки так жуки. Не в первый раз Рыцарю Красоты вступать в бой с превосходящими силами противника.       Насекомых было много. Всех возрастов, всех видов – личинки, взрослые особи, коррозийные мутанты. Рванули в бутылочное горлышко главного выставочного зала, мешая друг другу и встречая активное сопротивление.       Аргенти отступал. Не жуки теснили его, но он сам спокойно делал шаг за шагом как на уроках бальных танцев когда-то в юности. Шаг вперёд, два назад, шаг влево, двигаться за корпусом, дышать ровно. А вот и самое красивое место в здании – длинная галерея с витражными стенами. Равнодушное солнце продолжало светить сквозь нетронутые пока что разноцветные стёкла, Жуки напирали, шаг, ещё шаг, удар, удар, ещё удар. Атака противника захлебнулась, наступление прекратилось. Ещё два шага, тур.       Стена слева брызнула осколками, в пролом воткнулся помятый нос автомобиля.       - Карл, сучий потрох! Ещё бы жопой въехал! – Заорали снаружи. - Блядь, как ты ложку-то до рта доносишь?!       Рыцарь досадливо поморщился – неизвестные люди разрушили всю красоту момента.       Ругань и топот сменились грохотом. Очередной кусок витража рухнул и в галерею ввалились пятеро вооружённых людей с нашивками рейнджеров.       - Приветствую, господа. Аргенти, Рыцарь Красоты, к вашим услугам.       - Охренеть, сынок, это ты всё сам нарубил? Один? – Седой пожилой рейнджер сдвинул шляпу на затылок.       - Таково наше призвание…       - Что за говнюки в белых плащах тогда на эвакуацию драпанули? – Ухмыльнулся лысый тип с обрезом в протезированных руках.       Аргенти стиснул копьё.       - Я не знаю этих людей. Я, Рыцарь Идрилы, здесь и буду защищать…       - Ладно, не выёживайся, - примирительно отмахнулся пожилой. - Я Лукас. Это Карл, Ян, Нигель, Паоло.       - Рад знакомству.       - Значит так, Аргенти. Мы тут бегло познакомились с обстановочкой. Пока ты с левого фланга в жуках барахтаешься, они, суки, правый уже прорвали и на окружение идут. Надо не дать этим сволочам взять район в кольцо, пока правительственные войска сюда вразвалочку шлёпают. Сейчас дислокацию меняем, идём в самый замес.       Пока бежали до места, Аргенти украдкой поглядывал на новых соратников. Седой Лукас по силе явно не уступал гораздо более младшим коллегам. Лысый как коленка Карл до такой степени напоминал типичного бандита, что встреться Аргенти с ним в тёмном переулке, без разговоров скрутил бы и сдал в полицию превентивно. Ян, Нигель и Паоло выглядели одинаково неважно – с неживыми лицами и запавшими глазами, двигались словно роботы. Движения их были чёткими, точными и лишёнными жизни.       Все шестеро обогнули полуразрушенное здание картинной галереи, взобрались на крышу и увидели запруженную жуками площадь.          - Ну пиздец, - крякнул Карл. – Придётся попотеть.        - Давненько я такого не видел, - проворчал Лукас, не отрываясь от бинокля. – Парни, вы как? – Обратился он к безмолвствующим младшим товарищам.        Светлокожий до прозрачности Ян молча показал большой палец вверх. Паоло изобразил что-то похожее на улыбку, от чего стал выглядеть ещё более жутко.       - Ладно, джентльмены, займёмся делом. Указания все помнят. Рыцарь, забыл, как звать-то тебя, иди с Нигелем.         Нигель, самый младший, еле заметно кивнул.       - Господин Лукас, я могу задать вопрос без свидетелей?       - Конечно.       Рыцарь взял Лукаса под локоть, отвёл в сторону и тихо спросил:       - Что с этими троими?        Старший рейнджер прищурился.       - Деградация. Парни мне во внуки годятся, а уже рассыпаются. Меня она и на восьмом десятке не тронула.       - Они же погибнут!       - Затем и пришли. Никто из них не хочет ходить под себя и загнуться на больничной койке. Выживут – хорошо. Не выживут – будем помнить как героев. У нас таких человек десять. Ещё вопросы?       Потрясённый сказанным Аргенти только головой замотал.        - Иди, короче, с Нигелем, прикрывай. Он самый слабый и проблем с башкой у него больше всех. Если увидишь, что он в самую гущу ломанулся, руки в ноги и пиздуй назад. Иначе вместе с жуками в фарш превратишься. Понял?        - Да, сэр…        - По имени зови, все в одном дерьме плаваем.       - Да, Лукас.       - Всё, поехали!         Командир рейнджеров коротко отмахнулся и всех как ветром сдуло. Аргенти чуть не потерял Нигеля – с такой скоростью тот махнул через парапет и скрылся среди развалин.                       Быстрый, очень быстрый. Буквально за пару минут достиг точки, белкой взметнулся на остатки декоративной башенки здания ратуши. Уже уставший Аргенти едва поспевал за молодым рейнджером. Хотя его и назвали умирающим, сил в нём как будто прибавилось.       Угнездились на крыше, следя за передвижениями Роя. Рыцарь с тревогой наблюдал, как Нигель выгребает из кармана какие-то таблетки, горстью высыпает в рот и жадно запивает их содержимым маленькой карманной фляжки. После этой процедуры взгляд его прояснился настолько, что глаза прибрели исходный цвет – кошачье-зелёный.       Красивый как девушка, стройный, лёгкий. Жить бы ему ещё да жить…       Нигель вытер рот рукавом и мелодичным, хоть и придушенным голосом сказал:       - Вон те, слева. Если за людей считать, то старшие по взводу.       - Ждём сигнала?        - Ага.       - Нигель… Что это за таблетки?        Он скривился.        - Стимуляторы. Я всё равно помру скоро. Так хоть веселее.       - Неужели никаких других способов нет?       - Судьба наша такая, - сказал тот, кому явно не стукнуло и двадцати пяти.       - Я здесь затем, чтобы выжили все. Хотя бы те, кто под моей защитой.       - Мне сегодня утром помогали одеваться. Даже шнурки не смог сам завязать. Как ты думаешь, хочу я жить дальше?       Слов утешения не нашлось.       - Нечего сказать, Рыцарь Красоты? Так не отвлекай. Мне страшно.       Аргенти обнял его. Как ребёнка, как младшего брата, как лучшего друга, который переживает сильнейшую боль.       - Что страшнее – жить или умирать? – Спросил он       - Не знаю, - ответил Нигель.       - Давай попробуем вернуться живыми. Оба.       В небо впилась сигнальная ракета.       Вниз упали две молнии – чёрная и белая.                       Рыцарь тяжело дыша отпихнул очередного полудохлого противника. Где-то вдалеке затуманившимся зрением он улавливал сгорбленную тощую фигурку – своего невольного напарника, который был готов умереть в любой момент. Спотыкаясь об дохлых жуков, собственные ноги, древко копья, камни, Аргенти рвался вперёд. Успел схватить за ворот, швырнул себе под ноги…       Да погибнет зло. Во имя Красоты. Во имя Справедливости.                                      Сияющее копьё пронзало орды тварей. Розы хлестнули в стороны, оплетая безжизненные развалины, вздёргивая на лозы бесчисленных чудовищ. Дальше, дальше и дальше растягивались шипастые стебли, вздымались всё выше, ослепительно сияли пышными цветами.       Пуля мерзко взвизгнула, столкнувшись с асфальтом. Человек в лохмотьях отшатнулся.       - А ну отошёл от кухни, - оскалился Бутхилл, поигрывая револьвером. – В следующий раз в башку выстрелю, не под ноги.       И добавил:       - Рванину свою снимай. Чтоб все видели.       Очередь у раздатки сразу затихла.       Человек трясущимися руками стянул с себя драный плащ. На плече его засиял шеврон с красной розой.       - Чё, в глаза не смотришь, сучечка? - Протянул рейнджер. – Стыдно?       Толпа зашуршала шёпотом и вздохами.       - Нахуй пошёл отсюда. Чтоб тебя больше никто возле убежищ не видел. Сунешься ещё раз - обе ноги прострелят и на улицу выкинут. Понял?       Рыцарь попятился, развернулся и бросился наутёк, спотыкаясь об выбоины. Толпа расступилась, гудя всё громче.       - Дддерьма кусок, - лязгнул рейнджер, вытряхивая пустую гильзу из револьвера. – Ни стыда, ни совести, ни ума, ни фантазии. Даже шеврон сорвать мозгов не хватило.       Уже к концу первых суток Бутхилл понял, что начинает сходить с ума. Ему было чертовски скучно караулить полсотни горожан в кинотеатре, превращённом в импровизированное убежище. Маясь от безделья, он успел молниеносно организовать подобие полевой кухни и самодельные баррикады вокруг. Даже нашёл достаточно транспорта на случай экстренного вывоза людей. Компанию ему составляли ещё пара хмурых Гончих и мрачный как туча молоденький рейнджер с едва пробивающейся щетиной на почти детском лице. Разговаривать с ними не хотелось. Немного оживили атмосферу небольшая волна жуков и появление свеженькой шайки желающих поживиться брошенным паникующими горожанами добром. Жуки быстро кончились. Бандиты оказались настолько скучны, что Бутхилл ограничился одним трупом, который повесил на ближайшем к убежищу фонарном столбе с пояснительной табличкой «МАРОДЁР».       Самое главное, он понятия не имел, где Аргенти. Всё остальное казалось унылой рутиной, с которой можно справиться не приходя в сознание.       Из-за размочаленных кустов живой изгороди пулей вылетел взъерошенный младший коллега Бутхилла и закричал:       - Жуки! Ребята, там Рой!       Бутхилл взобрался на крышу кинотеатра. Убрал с лица волосы. Аугментированный глаз чётко видел вдалеке огромную чёрно-фиолетовую кучу. Да, жуков было много, но с ними явно происходило что-то не то. Вся масса не трогалась с места. Присмотревшись, рейнджер увидел, что некоторые твари отваливаются и лежат неподвижно.       Убежище №4, Центральный район. Бутхилл, галактический рейнджер. В двух километрах к юго-юго-востоку замечено большое количество жуков. Выдвигаюсь в указанном направлении. Запрашиваю подкрепление и медиков. Конец связи.       - Убежище охранять до последнего, - процедил он, быстро дозаряжая оба револьвера и распихивая патроны в патронташ на поясе. – Боеприпасы кончатся – деритесь врукопашную. Ноги-руки поотрывают – зубами грызите. Чтоб ни одна скотина не прорвалась. Отступать вам некуда, не будьте мудаками.       - Так точно! – Вытянулись по стойке «смирно» оставшиеся защитники.       - Я пошёл, – в три прыжка преодолел развалины некогда нарядного паркового павильона и помчался в сторону боя.       Кому-то нужна помощь. Зачем нашивка рейнджера, если равнодушен к чужой беде? Зачем своя звезда в небе, если сидишь в норе как крыса?       Два километра – херня, но на своих двоих даже для киборга равно медленно, слишком медленно. Догнал грузовик с подмогой, махнул через борт в кузов.       - Здоров!       Шесть рейнджеров, восемь рыцарей. Из восьмерых у двоих под шевронами с розой повязки с красными крестами. Все грязные, в рваной одежде, в потёках жучиной крови, в ожогах от кислоты, глаза злые. Латы рыцарей погнутые, в царапинах, у кого-то не хватало наплечника, у кого-то воротника, у кого-то поножи. Вразнобой поприветствовали.       Поломанные бесполезные копья валялись на дне кузова, гремели и подпрыгивали, били по ногам.       Подъехали по раздолбанной взрывами улице, объезжая огромных раскуроченных насекомых, жвалы которых в предсмертной агонии сжимали растерзанные человеческие трупы. Достигли Роя.       - Нихрена себе! – Просипел рейнджер с заплывшим глазом и отёкшей половиной лица. – Вы гляньте!       Целое здание оказалось облеплено фиолетовым и чёрным, только высоченный шпиль вонзался в небо и цеплял облака. Вокруг валялись дохлые и агонизирующие жуки. Между тушами едва виднелись ободранные стены.       Из разбитых окон и выломанных дверей тянулись шипастые стебли, усеянные розами – красными, чёрными, розовыми, жёлтыми, белыми, серыми, выжигающими сетчатку глаза синими. Они по-змеиному неторопливо ползли, сминая и растаскивая на части уже мёртвых насекомых.       Бутхилл на ходу первым выскочил из кузова грузовика. За ним высыпали остальные.       Тепловизор сбоил – ещё живые жуки мешали. В глубине здания точно кто-то был.             Непонятно сколько, слишком близко друг к другу.       - Там люди, - сообщил он. – Пойду за ними       - Совсем ёбу дал? – Огрызнулся старший из рейнджеров. – Туда впятером, не меньше!       - Нихрена мне не сделается, а вот вы все сразу поляжете, - Бутхил щёлкнул предохранителем револьвера. – Сколько смогу вытащу. На худой конец подожгу всё нахуй.       - На хоть это возьми.       Второй, с отёкшим лицом, метнул нож.       Бутхилл поймал клинок двумя пальцами, воткнул в кобуру рядом с револьвером и вошёл в ад безумных цветов и огромных мёртвых насекомых.       Розы пахли так сильно, что сразу начало подташнивать. Оглушающий аромат напрочь перебивал вонь дохлых тварей. Воздух был душным, горячим, густым как ил, двигаться становилось всё тяжелее. Стебли лениво хватали за одежду, лезли в лицо, царапали металл. Собственно, больше препятствий не встретилось. Ни один попавшийся на пути жук не пошевелился.       Наверное, это здание принадлежало ратуше. Широкий коридор, огромный холл, а в холле…       Тишина стояла просто оглушающая. Она давила, запах роз становился невыносимее. Лозы заплели всё, но середина зала осталась абсолютно чистой. На этом пятачке стоял Аргенти. Левая его рука сжимала обломанное копьё с насаженным на него здоровенным куском жука, правая прижата к груди. Восторженный взгляд стремился куда-то вверх, в покрытый цветами потолок. Некогда белоснежные с золотом латы зияли уймой вмятин и пробоин. У его ног в здоровенной луже уже подсыхающей бордовой крови лежало чьё-то тело.       Бутхилл мотнул головой, приходя в себя, собрался с духом и позвал:       - Эй, Аргенти, - голос стал совсем слабым, он сам удивился еле слышному сипению, которое смог из себя выдавить.       Рыцарь обернулся. Его лицо, даже исцарапанное и облепленное грязными волосами, светилось такой пугающей неестественной красотой, что рейнджер отшатнулся, закрывая глаза. Закашлялся от лезущего в глотку запаха, неуверенными шагами дошёл до него, схватил за плечи и несколько раз хорошенько встряхнул.       - Эй, алё! Приём!       Жуткая у него была улыбка – ласковая, счастливая и совершенно безумная.       - Аргенти, мать твою! – Взвыл Бутхилл и с размаху влепил ему такую затрещину, что по холлу пронеслось похожее на взрыв эхо. – А ну очнись!       Сияющие глаза померкли, руки задрожали.       - Да расстанься ты уже с этим блядским жуком! – Бутхилл вырвал из его руки копьё.       Аргенти начал заваливаться на колени и рейнджер поймал его за ворот как котёнка.       Цветы поникли. В удушающем аромате появились нотки гнили.       Теперь Бутхилл достал нож и стал срезать доспехи.       - Извиняй, иначе я вас обоих не упру.       Второй человек дышал, но пульс едва прощупывался.       Рейнджер крякнул, взвалил одно бесчувственное тело на плечо, взял под мышку второе и направился к выходу. Тащить двоих взрослых мужчин было тяжело до зубного скрежета.       Духота стала просто чудовищной. Розы вяли на глазах, гнилью пахло всё сильнее. На пол вместе с опадающими лозами сыпались дохлые жуки. Система показывала угрожающие сообщения красным шрифтом, перед глазами то и дело проскакивал помехи. Бутхилл мысленно в очередной раз поблагодарил докторшу, имя которой уже давно забыл. Человеком он бы свалился ещё на подходах, да и двоих раненых точно не унёс.       Медиков снаружи прибавилось. Бутхилл аккуратно положил оба тела на землю и бухнулся рядом, тяжело дыша. Прижал к щеке руку. Горячая. Перегрелся.       Медики окружили раненых. Подхватили, куда-то понесли. Кто-то подошёл, толкнул в бок.       - Эй, рейнджер! Ты как? Пиздец, на тебе стейки жарить можно!       - Отдохну малость и буду как новенький. Нанюхался там всякого говна.       - Ты дымишься.       - Херня, не в первый раз…       - Ребят, кто в технике шарит? У нас тут киборг вот-вот загорится!       - Водой не поливайте, замкнёт же нахер!       Сдёрнули куртку, выругались. Кто-то нашёл замок на спине, поддел, снял часть ламелей. Стало легче. Система перестала истерить, хотя помехи остались.       - Тебе в починку надо. Контакты кое-где поплавились.       Минут через двадцать Бутхилл наконец пришёл в себя и громогласно потребовал собрать его обратно. Получив желаемое, начал трясти окружающих с вопросом куда дели раненых.       Никто ничего не знал.       Появились Гончие и правительственные солдаты. Начали выволакивать дохлятину из здания. Собачились между собой. Одни говорили, что нужно вырыть большой могильник. Другие хотели сгрести всю мерзость в кучу и просто поджечь. Оба варианта выглядели и пахли одинаково отвратительно.       Розы завяли. Шипастые плети пожелтели и быстро рассыпались в прах.       - Ёб вашу мать… Не вздумайте оба подохнуть. Я вас зря тащу, что ли?       Знакомый голос. Кто-то крепко держит за пояс. Больно.       Хруст плоти на конце копья, шум, шум, тишина       Бездонная вода. Или медленное падение?       Всё глубже и глубже       Наверное, так выглядит смерть.       Жаль, жаль, что не далось попрощаться. Впрочем, сожаления вялые. Слишком тихо и спокойно вокруг. И хочется спать.       Во тьме серебряная звезда. Всё ближе и ближе. Кто этот юноша с горящими тёмно-синими глазами? Какие красивые руки, так не хочется отпускать их.        А потом мешанина голосов, кто-то похлопал по щекам и удовлетворённо сказал:       - Проснулся, переводим.                       Приёмный покой напоминал разворошённый муравейник. Метались измотанные медсёстры, рыскали злые как черти врачи, выли раненые. То и дело вваливались страшные оборванные люди, тащащие на себе и на носилках других, ещё более страшных и оборванных.        - Детка, по-хорошему прошу, дай с доком увидеться!       - Доктор Эре выйдите пожалуйста! Это срочно! Здесь посетитель говорит, что родственник! – Чуть не плача прокричала в интерком администраторша. - Нет, он не уходит! Он не уйдёт!        Доктор Эре выглядел моложаво, но был почти полностью седым. Севший голос выдавал хронического курильщика, под глазами лежали густые почти чёрные тени. Хирургический костюм, видневшийся из-под мятого халата, покрывали бурые пятна.       - Молодой человек, вы… эээ… не кипятитесь.       - Да, док. Простите. Перестарался, - сразу притих скандалист.       Выглядел он ненамного лучше. Грязный, лохматый, с подозрительным еле заметным выходящим из-под одежды дымком.       - Что вам нужно? Говорите быстрее, мне нужно идти на операцию.       - Рыжего помните? Жуками погрызенного? С ним парнишка был, заморыш такой, весь в тряпки изжёванный?       - Говорите быстрее, - Эре начал злиться. – Вы видите, что вокруг творится?!       - Сколько нужно денег, док? Наличкой, безналом? – Напирал «родственник».       - Что вы несёте?!       - Сколько надо за обоих заплачу.       - Мне не нужны деньги, я работаю на совесть. Прекратите этот балаган немедленно!       - Чем я помочь-то могу? – Взмолился посетитель.       - Вы очень поможете, если перестанете мешать персоналу и уйдёте. Вам тоже нужна помощь, подумайте о себе. Об улучшении состояния пациентов вам, так и быть, сообщат.       - Всё, ушёл, не отсвечиваю.       - И извинитесь перед мисс Свифт, администратором. Вы сильно её напугали.       Через месяц на счёт больницы поступила такая сумма денег, что главный бухгалтер слёг с инфарктом. Доктор Эре, услышав об этом, сразу вспомнил пахнущего горелой проводкой скандального посетителя и усмехнулся.       Аргенти сидел на кровати и грустно смотрел на лежащий на коленях поднос. В детстве он душу бы отдал за такой завтрак, сейчас же испытывал только отвращение. Да, всё было тёплое и вроде как выглядело презентабельно, но кашу, пудинг и омлет он искренне возненавидел уже к седьмому дню пребывания в больнице. Печально вздыхая над каждой ложкой, он пытался вспомнить сон, который видел незадолго до пробуждения на операционном столе. Вспомнить смог только руки человека, который спустился за ним в бездну.       Из подслушанных разговоров врачей Рыцарь Красоты понял, что все его операции прошли успешно, врачи горды проделанной работой, хвалят и поздравляют друг друга. Из сплетен медсестёр – что город отстояли. Обе новости он счёл хорошими. Плохая новость состояла в том, что о его подопечном не обмолвились ни словом.       В коридоре послышались стремительно приближающиеся топот и крики. Несколько женских голосов громко протестовали на разные лады – от жалобного до сурово-негодующего.       В палату ввалился Бутхилл в кое-как нацепленном на плечи белом халате. Какая-то женщина сдернула с него шляпу и снова возмущенно закричала. Рейнджер вырвался из цепких рук медсестёр и захлопнул за собой дверь, стараясь никого не прищемить.       - Ух, ёпт, - облегчённо выдохнул он. – Привет!       Впору глаза протереть – никогда на его лице не было такой улыбки.       - Еле прорвался. Пиздец, неделю к тебе попасть не мог! – Бутхилл пинком поддел стул и уселся на него верхом. – Как дела?       - Доктор сказал, скоро выпишут, - Аргенти в очередной раз вздохнул и отставил поднос. – Пару раз приходили репортёры. Медсёстры молодцы, никого не пустили.       - Тебе, может, принести чего? – Таким тоном он тоже никогда не разговаривал. – Ты не доел.       - Я ем одно и то же уже неделю. Как выпишусь – пойдём в…       - Только не в «Байду»! - Бутхилл в ужасе воздел руки.       Аргенти не выдержал и рассмеялся. Потом схватился за бока – от смеха все раны снова дали о себе знать. На лице рейнджера появился самый настоящий искренний испуг.       - Тебя как подменили, - отдышавшись, с трудом проговорил рыцарь.       - Ну… я… это… волновался…       Давно Аргенти так не краснел. Наверное, с самого детства.       - Помнишь хоть что-нибудь?       Конечно же, после того как они с Нигелем ввязались в бой, всё было как в тумане. От слов Бутхилла ему и вовсе стало не по себе. Вспомнить смог только всепожирающий рвущий душу восторг перед ослепляющим светом.       -…прям как совсем поехавший был. Я всё ждал, что после жука следующим буду.       - Ты меня… боялся?       - Чутка совсем, - Бутхилл усмехнулся. – Потом некогда стало. Это ж и есть та самая сила, которая у рыцарей?       - У тех, кто верит.       - Опасные вы ребята.       Он отвернулся к окну. В небе, стремительно меняющем цвет с голубого на бархатный чёрный, словно чего-то не хватало. Стремительно сгущающаяся синева казалась пугающе пустой. Такая же пустота клубилась в сознании – там, откуда поднялась та самая сметающая всё чудовищная сила веры.       - Как ты себя чувствуешь?       - Малость перегрелся в этой долбаной компостной куче. Дохрена времени в починке потерял. То деталей нет, то людей.       Рыцарь спросил больше для проформы. Он уже знал, что некий киборг-скандалист устроил шум в приёмнике, а потом его оттуда волоком оттащили к инженерам.       Дальше Бутхилл красочно, не выбирая выражений, выложил, что происходило, пока Аргенти и другие рейнджеры бились с жуками.       - А рыцари эти твои – кучка ссыкливых мудил, - негодовал он. – Сколько их было на собрании-то?       - Сто двадцать       - Вот двадцать остались жучар крошить, а сотня дала по съёбам. Старик Кейн у шаттлов стоял, видел, как они людей распихивают. Послал их нахер, так они вчетвером его чуть не затоптали. Отвалили, когда он ушлёпку в белом колено прострелил.       Рассказ не понравился, но ничем не удивил. В панике люди обычно раскрывают себя, а рыцари раскрылись как надо. Перед глазами же стояли рейнджеры – молодые, с мёртвым взглядом жертв Деградации, и старшие, ещё крепкие, с ясным взором. Совсем немного, не больше тридцати. И двадцать рыцарей. И бескрайнее море Роя.        - Сколько погибло?       - Хрен его знает. Ребята мне за наших отчитались, остальное вообще похер было. Тебя чуть ли не в пакете привезли, док ничего не говорил, дальше холла не пустили. Какие жуки, какие рыцари, блядь? Вся галактика до размеров лазарета схлопнулась!       - Ты слышал что-нибудь про Нигеля? Из ваших. Он со мной был.       - Был, - устало отмахнулся рейнджер. – Теперь у парня уже ничего не болит, хорошо ему, спокойно.       Не спасли, значит.       И ведь не скажешь, что всё зря. Нигель умер бы в любом случае. У него даже был выбор, как умереть.        Бутхилл сполз со стула и уткнулся его колени.       - Давай ты так больше делать не будешь, а? - Глухим голосом срывающимся попросил он. – Один раз я уже всё потерял. Второго раза точно не вывезу.       Они долго молчали. Аргенти гладил серебряные волосы и снова вспоминал ту звезду из своего сна.       Любой рыцарь может не вернуться из похода. Любой рейнджер – погибнуть при исполнении. Сейчас говорить об этом не имело смысла. Лучше и не думать вовсе. В конце концов, все когда-нибудь умрут.       Мэр города что-то говорил, обещал, разорялся. Хмурые рейнджеры со шляпами в руках и рыцари, приложившие правую руку к сердцу, стояли перед свежевозведённым мемориалом. Все как один потрёпанные, в повязках, облепленные пластырями – словно где-то разом опустел целый госпиталь. Восемнадцать рейнджеров и одиннадцать рыцарей. Солдаты. Гончие. Гражданские. Одни не стесняясь плакали, другие угрюмо смотрели в землю. Горожане за их спинами тоже молчали.       Потом была ещё какая-то официозная шелуха, раздача дурацких орденов, попытка пожать руки тем, у кого они ещё остались. Аргенти словно дремал. Очнулся он лишь тогда, когда вместе со всеми автоматически встал по стойке «смирно». Загремели выстрелы – рейнджеры, Гончие и солдаты дали последний залп в память о погибших. В небо, в котором стало меньше звёзд.       Толпа медленно рассосалась. Те, кого только что чествовали как героев, устало попадали прямо на ступени мемориала. Передавали друг другу фляжки с крепкой выпивкой, курили. Рыцари бродили между стел с именами, раскладывали пышные букеты, перевитые золотыми лентами, зажигали свечи. Возвращались в компанию, тоже закуривали, давали прикурить тем, кто не мог закурить сам.       - Говноедов этих под трибунал всех, - мычал в хлам пьяный рейнджер с наполовину забинтованным лицом. – Разбежались как тараканы, блядь…       - Да ну их нахер, - мрачно ответил сидящий рядом рыцарь с рукой на перевязи и затянулся так, что половина сигареты превратилась в пепел. – Они теперь долго носа не высунут. Надеюсь, хоть кто-нибудь с такого ёбаного стыда повесится. Всё, что от господина магистра осталось, в коробку из-под обуви поместится. У меня на глазах троих жуки натурально сожрали. Вы там всю молодёжь положили.       - Молодёжь полегла та, которая Деградацией уже была побита. Им всё лучше так, чем в маразме гнить. Но жалко пиздец. Хорошие были ребята. Свежая кровь, новая смена.       Аргенти сидел в стороне. Разговаривать и пить ему не хотелось. Всё, что нужно было, он узнал. Видел Лукаса, который плакал как ребёнок, прислонившись к стеле. Видел Яна – всё такого же бледного, похожего на первый весенний цветок. Ян уцелел, хотя и ломился в самую гущу боя. Слишком много в нём было ярости, слишком сильно он хотел жить. Карл подорвал себя связкой гранат, когда его окружили. Паоло погиб от ран на месте. Нигель умер в госпитале. Перед каждой стелой Аргенти зажёг свечу. Больше он ничего не мог сделать для этих людей.       Кто-то прошёл за его спиной, сел рядом.       - Медальку дали, - кисло сообщил Бутхилл.       От него страшно разило алкоголем, но голос оставался твёрдым, без малейших признаков опьянения.       - Вашему магистру во весь лоб такую за то, что воспитал целую шоблу охуевших дебилов. Сам он мужик не промах был, стоял до последнего, но тут конкретно проебался. Господа рыцари совсем гнилыми оказались. Тебе теперь побрякушку эту постоянно носить придётся, чтоб с остальными говнюками не перепутали и камнями не закидали.       - Есть такое, - отозвался Аргенти.       - Ты как? Додумались, блядь, раненых полтора часа стоять заставили.       - Устал.       - Пойдём?       - Пойдём.       Оставшиеся две недели рыцарь терпел перевязки. Обращаться в госпиталь ему было неловко, там оставалось приличное количество раненых, которым требовалась более серьёзная помощь. Помогать честно взялся Бутхилл и тут Аргенти не мог не впечатлиться точностью его движений. Хирургом бы быть с такими твёрдыми руками, а не убийцей.       Спал отдельно. Так и сказал – боится случайно навредить. Швы тоже снимал сам. Сопел, нервничал, но ни разу не ошибся. На вопрос, откуда столько умений, ворчал, что убивать и оказывать первую помощь приходится одинаково.       Аргенти кисло рассматривал результаты лечения перед зеркалом. Эстетическая сторона его мало волновала, он всё-таки в люди выходил одетым. Нервировала скорее боль. Она сковывала движения, с нею было трудно совладать из-за страха, что раны снова разойдутся. Шрамов получилось много, хотя они были далеко не первыми. Со слов Бутхилла, и Аргенти, и Нигеля фактически собирали по частям. Рыцарь выбрался. Молодой рейнджер-смертник – нет.       - Как ощущения?       - Пока не понял. Всё ещё болит и тянет. Наверное, мало времени прошло, - он поморщился, трогая самый крупный шов на правом боку.       - Терпи. У меня в твоём возрасте ранений было больше.       Рыцарь вздрогнул.       - Что?       - Что?       - Подожди, ты же говорил…       Бутхилл развел руками.       - Здоровый не значит целый, ну? Две руки, две ноги, весь ливер на месте. Что ещё надо, чтобы продать тушку на органы?       Многое, многое он о своём прошлом не договаривал. Про возраст в том числе.       - Только не придумывай себе всякой херни, - вливался в ухо горячий шёпот. – Что ты мне таким исполосованным разонравишься и прочий бред.       Холодные руки скользнули по только затянувшимся ранам, гася боль. Холод по израненной спине. Жадное прикосновение к шее. Тяжёлое дыхание на щеке.       - Я соскучился.       - Я тоже…       И осторожное, мягкое отстранение.       Аргенти оглянулся и обиженно заморгал. Встретился с насмешливым, но обеспокоенным взглядом глаза-прицела.       - Боюсь хуже сделать. Тебя покрепче обнять - и ты по швам треснешь.       С одной стороны, такая чуткая забота не могла не тронуть. С другой, надоело быть хрустальной феечкой, хотелось наконец почувствовать себя живым человеком. А боль всё не отпускала.       На следующую ночь они спали вместе. Впервые почти за месяц Аргенти смог уснуть спокойно – чувствуя дыхание человека, для которого стал целым миром. Только тогда старые и свежие раны перестали ныть.       Неизвестно, какого цвета были когда-то его глаза. Но руки точно были очень, очень красивыми.       - Просьба есть.       - М?       - Никаких больше долбаных роз рядом со мной, лады?