Ты ничего не значишь

***

поначалу Блэк Сапфиру было тяжело. он с самого начала понимал, что не будет для Шедоу Милка особенным, что его чувства — просто развлечение для бесстыдного зверя. ещё лучше он понимал, что сам позволил затянуть ошейник за своей шее, который вряд ли сможет снять. но годами подавляемая любовь не собиралась и дальше прятаться в глубине разума, закрытая на ключ. она выплëскивалась наружу — неуместная и неподконтрольная. и Шедоу Милк, как на зло, активно этим пользовался. он откровенно игрался. зачем оставлять всё в ночи? теперь Шедоу мог спокойно выловить Блэк Сапфира в одном из пустых коридоров посреди дня и прижать к стене, целуя так, что колени слабели, а мысли затуманивались, а потом равнодушно оттолкнуть, оставляя Сапфира задыхаться. он ненавидел эту слишком заметную и слишком довольную насмешку в глазах Шедоу Милка, когда его узкие ладони бессознательно цеплялись за одежду, пытаясь хоть на жалкую секунду продлить касания. и ненавидел себя, когда в зеркале, кроме тëмных пятен засосов после очередной ночи, не видел ничего. и Блэк Сапфир учился жить заново с сердцем, что теперь билось иначе. он, как и раньше, позволял Мастеру многое, покорно склонял голову, получая даже самые бессмысленные приказы. теперь он молчал, когда на бëдрах раны от острых ногтей становились бледными шрамами, когда запасы заживляющих мазей и пластырей кончались слишком быстро. но издëвки над собственными чувствами терпеть не собирался. он был слишком горд для этого. поэтому приходилось учиться не вспыхивать от двусмысленных прикосновений, не смотреть на чужие губы, вспоминая их вкус, не впиваться отчаянно в пышные рукава во время поцелуев и не реагировать на наглые провокации. он учился дерзить на грани, учился не злиться на чужое безразличие. видеть во взгляде Шедоу Милка слабое раздражение после того, как Блэк Сапфир наконец научился сдерживать лицо после бесстыдных приставаний, было неожиданно сладко. только ночью в чужой постели Сапфир позволял себе отбросить привычный контроль и жалко всхлипывать от прикосновений разгорячëнного тела Шедоу, пытаясь прижаться ближе. только тогда он мог беззаветно царапать и кусать голубую кожу, будто пытаясь оставить как можно больше следов собственного присутствия, и пропускать мимо ушей ехидные насмешки, которые даже не звучали оскорбительно в тусклом огне свечей. но только секс заканчивался, как Блэк Сапфир снова запирался в рубашке, пряча все признаки ночи под высокими воротниками и маской безразличия. будто бы всё по-старому, будто чувств нет, лишь бы не давать столь сильный рычаг давления в лапы Мастера. ему даже начала болезненно нравится эта стабильность, эта предсказуемость и эти негласные правила, которые Блэк Сапфир смог выучить. казалось, в его руках был хоть небольшой контроль.

***

часы около резной двери показывали уже позднюю ночь. на кровати привычный бардак - на порванных простынях виднелись следы крови, подушки и вовсе валялись на полу, случайно скинутые в пылу страсти. и Сапфир, что стоял в пол оборота и застëгивал слегка помятую рубашку, был крайне привычной картиной. Шедоу Милк по-хозяйски развалился на кровати, выглядя не хуже довольного кота, налакавшегося сливок, но глаза пристально наблюдали за каждым движением растрëпанного Блэк Сапфира, за каждым синяком, что постепенно прятался под тканью одежд. тот был привычно прохладен, на лице ни единой лишней эмоции. какой поразительный контраст с тем Сапфиром, что полчаса назад громко стонал, не в силах связать и двух слов. — ты сегодня будто торопишься, — с усмешкой протянул Шедоу, но не получает реакции. Блэк Сапфир даже не моргнул от чужих слов. это даже бесило. где всё веселье, где смущëнно бегающий взгляд, где милая дрожь, которой Шедоу Милк упивался? после того, как Сапфир привык к этим поддразниваниям, стало так сложно вывести его из равновесия. — а я надеялся, что ты благодарно расцелуешь мои ноги перед уходом, — Шедоу игриво вытянул ногу из-под одеяла, соблазняюще проводя ногтями по бедру. он ведь знает, как заставить чужие губы трепетать от возбуждения, как разжечь желание задержаться ещё на минуту. или час. Блэк Сапфир на пару секунд поддаëтся, следит, как рука поднимается всё выше, и чëрные глаза затопляет светлый зрачок. лиловые пальцы спотыкаются об очередную пуговицу. Шедоу Милк уже готов торжествующе усмехнуться. вот оно! ему ведь никогда и не приходилось заставлять — Сапфир сам жадно тянулся после простого намëка! — вы сами говорили, что "хороший пëс должен знать, когда пора уйти", — наконец разлепляет высохшие губы Блэк Сапфир, и его лицо становится таким же равнодушным, как и пару секунд назад, и лишь на секунду губы растягиваются в усмешке. взгляд снова на последних пуговицах, будто там и не было того бесстыдного голода. Шедоу замолкает. действительно, он сказал это во вторую ночь, выпроваживая почти уснувшего Сапфира из комнаты. в тот момент было забавно видеть тихую мольбу в чужих глазах. теперь этого не было. уголки губ дëрнулись, будто слова пытались выйти наружу, но ничего. пальцы бессознательно сжали одеяло. в этой сцене ему положено ухмыльнуться, похвалить Блэк Сапфира за хорошую память и наконец прогнать. но губы не складываются в нужном выражении, напряжëнно замерев, а нужные слова не лежат на языке. в ушах слышен треск испорченного сценария. ощутив чужой вопросительный взгляд, Шедоу Милк сразу отворачивается к окну, будто затянутое облаками небо куда занимательнее. непонятная обида свербит в горле. — всё правильно. проваливай, — выплëвывает он резко. его привычная язвительная театральность прозвучала слишком неестественно, как фальшивая нота посреди аккорда. Шедоу тут же укутывается в одеяло по шею, словно обнажëнная кожа в момент стала слишком уязвимой. он никогда себя так не чувствовал. слышится тихий вздох. Блэк Сапфир ведь пытался остаться хоть на лишний час, и не раз, не два, не пять. но каждый раз над ним лишь холодно смеялись и захлопывали дверь перед носом. так зачем ломать привычный сценарий, где Сапфир уходит почти сразу, получив лишь небрежное "не забудь про дела завтра" на прощание? каблуки тихо отстукивают шаги в сторону двери. Шедоу Милк не сдерживается и немного поворачивает голову, цепляясь глазами за идеально прямую спину Блэк Сапфира, за яркие укусы, что упрямо выглядывали из-под воротника, за слегка покачивающиеся крылья. дверь слабо скрипнула и тут же закрылась с тихим щелчком. Сапфир замер в пустом коридоре, не решаясь убрать ладонь с ручки. ничтожная надежда, что его окликнут из-за двери, что скажут вернуться, сжала грудь. но ничего не нарушает тишины. и не должно было. Блэк Сапфир резко опускает руку и поворачивается на каблуках. он не позволяет себе думать об произошедшем даже лишнюю секунду, наконец сходя с места. не стоит искать смысл в очередной глупой игре Мастера. по ту сторону двери Шедоу Милк пилил взглядом стену, проглатывая едва не соскользнувшее с языка чужое имя. оно застревает в горле, словно рыбья кость.

***

Кэнди Эппл заметила тëмный засос под подбородком Сапфира раньше, чем он сам. — ууу, что это? — захихикала она, тыча пальцем в лиловое пятно, — неужели у тебя кто-то появился? Блэк Сапфир тут же отвернулся, раздосадованно поджимая губы. воротники на его блузках становились всё выше, но это не помогало от слишком наглых губ Шедоу Милка, которые будто нарочно оставляли слишком заметные следы. ещё и Кэнди, явно воодушевившись открытием, вцепилась в пиджак Сапфира, сверля его любопытным взглядом. — нуу, расскажи! неужели кому-то понравился такой чудак, как ты? — продолжала она требовать ответа, хихикая. — даже если и появился — это не твоё дело, — закатил глаза Блэк Сапфир, даже не пытаясь спрятать своё раздражение. что за маленькая... неожиданно на плечи обоих легли цепкие ладони. — что за шум, а драки нет? — пропел Шедоу Милк, появляясь за чужими спинами с широкой зубастой улыбкой. Кэнди Эппл пискнула, практически подскакивая на месте от неожиданности, а Сапфир лишь вздрогнул, тут же сжимая челюсти. Шедоу всегда появлялся так внезапно, и к этому невозможно было привыкнуть. — Мастер! у Сапфирчика кто-то появился, а он не рассказывает! — жалобно протянула Кэнди, снова тыкая в слишком заметную со стороны метку. Блэк Сапфир рефлекторно поднял ладонь, желая прикрыть шею, но одëрнул себя на полпути. Мастер ведь сам оставил этот засос, зачем прятать? но это движение не ушло от сузившихся глаз Шедоу Милка. голубые пальцы тут же сжались, заставляя длинные ногти впиться в плечи. улыбка стала неестественно острой. — чушь! — фыркнул Шедоу Милк насмешливо, — мои работники не принадлежат никому, кроме меня. — но в наигранно веселый голос проникла ядовитая сталь. это было очевидное предупреждение. — ах! конечно, Мастер! — счастливо защебетала Кэнди, не замечая, как разноцветные глаза скользнули по засосу, и в глазах мелькнуло нечто собственническое. Блэк Сапфир молчал, ощущая, как к ушам приливает кровь.

***

после этого Шедоу Милк начал меняться. поначалу Блэк Сапфир старался привычно не обращать внимания, как Шедоу позволяет себе куда больше, но это были больше не знакомые провокации. это выходило за рамки их негласных правил. но он по-прежнему молчал, когда хрупкая ладонь слишком часто по-хозяйски ложилась на его талию меж делом, даже не в попытке привычно вывести Сапфира из равновесия, а будто ей было там самое место, даже когда спустя несколько секунд Шедоу Милк отдëргивал руку, словно обжигаясь. игнорировал, когда Шедоу поправлял Блэк Сапфиру брошь на воротнике, небрежно ворча, что "работникам прекрасного Шедоу Милка не позволено выглядеть неидеально", будто оправдывался, но после сразу уходил, не смотря Блэк Сапфиру в глаза. старался не обращать внимания, что свежие царапины на бëдрах всё меньше кровоточили. но Сапфир не слепой, он знает — что-то не так. он не может выкинуть это из головы, и совсем скоро не выдерживает. в эту ночь всё было не так. Блэк Сапфир бы и рад судорожно вцепиться в чужие плечи от резких движений или по-мазохистски застонать, когда голубые пальцы остервенело стиснут крылья, будто готовясь их оторвать, но ничего даже похожего на обыденный секс не было. руки, которые до этого оставляли кровавые царапины, сейчас впивались в тело без привычной жестокости, будто Шедоу Милк забыл, как делать правильно. даже насмешливых реплик не прозвучало в эту треклятую ночь, лишь тихие, прерывистые вздохи. Шедоу и сам не понимал, что творит. но мысли о том, чтобы снова запачкать простыни кровью, совершенно не возбуждали. поэтому даже его зубы впивались в кожу неестественно игриво, не так, как обычно. ему нужно было вернуть всё в нормальное русло, снова грубо вцепиться в чëрные пряди, заставляя вскрикнуть, но он не мог себя заставить. на лице на жалкую секунду мелькнула растерянность, тут же прячась под самоуверенной маской. но Блэк Сапфир, слишком внимательный и напряжëнный, заметил. это пугало. но куда сильнее это злило. — хватит, — Сапфир больше не может, и одно ëмкое слово наконец слетает с губ. это ненормально. где привычный грубый Мастер, правила которого он наконец выучил? его будто подменили! ладони упираются в плоскую грудь, заставляя Шедоу Милк удивлëнно отстраниться, и Блэк Сапфир немного отползает. брови недовольно сходятся к переносице. — ха? и что это значит? — разноцветные глаза щурятся, но под слоем раздражения брезжит паника — словно Шедоу поймали на чём-то запретном. — вы... — Блэк Сапфир впивается пальцами в простыни. он не решается сказать вертящееся на языке "вы ведёте себя так, будто я что-то значу", вместо этого язвит, — вы будто не особо стараетесь сегодня. неужели я больше не стою ваших усилий? в комнате стало слишком тихо. Сапфир слышал бешено стучащее сердце где-то в горле, но его лицо осталось неизменным. Шедоу Милк нечитаемо уставился на него. возможно, за такую дерзость Блэк Сапфира выкинут за дверь и не подпустят ещё неделю. — о, как очаровательно. — губы Шедоу Милка кривятся, обнажая острые зубы. его ладонь мгновенно сжимается на чужой шее, пригвождая к кровати, но даже это привычное действие было неузнаваемо из-за слабо дрожащих пальцев. разноцветные глаза заполняет жгучая злоба, неумело перекрывая напряжение. — и это я получаю вместо благодарности, — шипит Шедоу, впиваясь ногтями в чужое горло до царапин. — видимо, я слишком многое тебе позволяю. задыхаясь, Блэк Сапфир хватается за чужое запястье, но даже не думает о попытках сопротивляться. это даже не требуется. он ждал наказания за свою дерзость, но пальцы стискивали горло без прежней уверенности. слишком неправильно. поэтому он притягивает Шедоу Милка ближе, закидывая ноги на его поясницу. — смелее, Мастер, — шепчет Сапфир на грани просьбы, видя в глазах напротив растущую тревогу. ну же, пожалуйста! Шедоу Милк отдëрнул руки, будто от ожога. ухмылка, тут же расплывшаяся на лице, не добралась до глаз. — ...твои провокации всё ещё отвратно плохи, — голос прозвучал контрастно весело, и насмешка ничуть не искажалась оставшейся дрожью в пальцах. Шедоу щëлкнул Блэк Сапфира по носу, будто всё как обычно. но общая картина оставалась неправильной. насквозь фальшивой. у Сапфира с трудом получается спрятать напряжение. в ту ночь Блэк Сапфир уходит быстрее обычного, а каблуки звучат непростительно громко, заставляя бесчисленные портреты провожать его взглядом, полным упрëка. Сапфир даже забывает забрать любимую брошь. а утром находит её на столе в своём кабинете. брошь не была небрежно кинута, а аккуратно лежала на столе. на гладкой поверхности виднелись свежие царапины, будто кто-то ногтями водил по ней. от непонимания кружится голова.

***

после той ночи Шедоу Милк больше не проявлял той неправильной мягкости. вместо этого он решил стереть любые напоминания о ней — кровью, криками, унижением. вернулись и жестоко сжимающиеся на бëдрах пальцы, и рвущие тонкую кожу зубы, и насмешливые приказы, от которых раньше сводило низ живота от желания. но теперь жестокость была театральной, доходящей до абсурда. Блэк Сапфир не спрашивал, почему та неестественная мягкость пропала так же резко, как и появилась. и не спрашивал, почему теперь его тело болело после каждой встречи. он знал. Шедоу Милк не простил ему того вечера, когда Повелитель лжи перестал быть привычным собой, уронив маску. Блэк Сапфир не должен был увидеть тот момент слабости, поэтому теперь его вжимали в кровать так, чтобы Сапфир забыл, как ощущаются нежные касания. но Блэк Сапфир не собирался подчиняться новым правилам. он слишком хорошо понимал: и зубы, что теперь впивались в кожу до хруста, и ногти, которые теперь раздирали бëдра и талию в хлам, и привычные издëвки, звучащие особенно громко — всё это было сплошь искусственное, напускное. в этом больше не было той страсти, которая заставляла Сапфира всхлипывать от болезненного наслаждения. теперь его будто затащили против воли в глупый спектакль. это было поистине невыносимо, поэтому Блэк Сапфир возжелал мести. ударить по самомнению Повелителя лжи было несложно, когда оно у него такой огромное. даже целиться не приходилось — Сапфир мог лишь выдохнуть "и это всё? раньше было куда больнее" на грубый укус, чтобы разноцветные глаза напротив вспыхнули, а пальцы впились до новых синяков. но даже эта злоба была просто фальшивкой — Шедоу Милк будто разучился быть по-настоящему жестоким, и каждый укус, каждый синяк был оставлен будто по методичке, а не из собственного желания. было так раздражающе видеть, как Шедоу бесится, но сделать ничего не может, будто собственная роль была забыта подчистую. но и отказаться от встреч Блэк Сапфир не мог даже при таком раскладе — он жаждал чужих касаний, жаждал грубых пальцев, жаждал бесстыдных поцелуев. лучше фальшь, чем ничего. но это всё равно было нестерпимо. — сегодня вы будто не пытаетесь, — скучающе протянул Блэк Сапфир, когда свежая капля крови стекла с его груди на простыни. с каждой ночью становилось всё больнее, но искренности не появлялось, поэтому он не позволял себе баловать Шедоу Милка довольными стонами, когда запястья едва не трещали от сжимающих их ладоней. голубые пальцы тут же вонзились в волосы Сапфира, приподнимая, а голос раздался у его уха. — а почему ты вообще думаешь, что я пытаюсь тебя впечатлить? — пассивная агрессия была очевидна в весёлом тоне, но Блэк Сапфир едва не застонал от разочарования — снова не то. снова грëбаная роль. — не сказал бы, что хотя бы вы получаете от этого удовольствие, — пробурчал Сапфир, когда его отпустили, и уткнулся носом в подушки. это не могло продолжаться вечно.

***

Шедоу Милк привык слышать сдавленное "Мастер...", вжимая Блэк Сапфира в тонкие простыни. сдавленно, благодарно, протяжно - всегда это было неоконченной мольбой, которую легко было заглушить новым кровавым укусом или до боли сжавшимися в тëмных волосах пальцами. даже сейчас, когда в этом слове начало проскальзывать раздражение, Шедоу старательно игнорировал это, соблюдая безопасный ритуал в известных рамках их ролей. и потому, когда в полумраке спальни, между тихими стонами и скрипом огромной кровати, вместо привычного обращения звучит хриплое и такое мягкое — "Шедоу... Милк..." — мир трескается. имя сорвалось случайно, с шумным выдохом, с растерянной нежностью, которую Блэк Сапфир старательно закапывал поглубже месяцами. это был не вызов, не очередная провокация — лишь секундная слабость. Сапфир и сам не понял, как имя сорвалось с языка. он не хотел ломать очередное правило, поэтому замер, ожидая удара, крика, хоть чего-то, не решившись сразу открыть глаза. но несколько секунд не было ничего, лишь напрягшееся над ним тело. Шедоу Милку показалось, будто что-то тяжëлое упало на голову. он окаменел. это его имя. его. без титулов, без привкуса поклонения. никто в шпиле не смел произносить его имени. никто не позволял себе такой наглой фамильярности. даже сам Шедоу Милк успел забыть, как оно звучит из чьих-то уст. что-то горячее растеклось под рëбрами — не от ощущения власти, не от игры, а от чего-то, что Зверь обмана раньше себе не позволял. пальцы заныли от желания схватить Блэк Сапфира за волосы и заставить его кричать в попытках стереть это имя с губ, пока горло не начнëт кровоточить. это ненормально. Сапфир слишком много себе позволяет. — вон отсюда. — голос, неестественно ровный и резкий, словно лезвие разрезал повисшую тишину. дыхание Блэк Сапфира, ещё недавно прерывистое от стонов, теперь обрывается. он приоткрывает чëрные глаза, и страх в них быстро сменяется непониманием, а после — любопытством. кажется, ему стоит бояться сейчас — Блэк Сапфир нарушил важное правило своего Повелителя и должен ожидать наказания. но почему же тогда дюжина разноцветных глаз напротив искажена паникой? но рассмотреть внимательнее Сапфиру не дают — Шедоу Милк почти сразу отворачивается, стоит их взглядам пересечься, и голубые кулаки тут же сжимаются в ярости. — Мастер?.. — Блэк Сапфир звучит почти ровно. его пальцы не дрожат, когда он тянется к чужой коже — они твëрдые, даже исследующие. но резкий удар по руке заставляет его отпрянуть. — не прикасайся ко мне! — выплюнул Шедоу Милк. рот исказил жестокий оскал. Шедоу торопливо встал с кровати, плохо контролируя задрожавшие руки. чёрный шëлковый халат, обычно небрежно накинутый на плечи, сейчас отрезал их друг от друга, защитно обвивая худое тело. — проваливай! Блэк Сапфир поджал губы, а чëрные глаза сузились. в них вспыхнула смесь азарта и раздражения. неужели пара слов так легко может подорвать контроль безжалостного Повелителя лжи? он медленно поднялся, подбирая свою одежду. — как удобно иметь возможность просто выгнать меня посреди ночи, — яд пробирается в голос Сапфира, когда он застëгивает пуговицы. пальцы, обычно такие быстрые и точные, сейчас будто нарочно медлили, демонстративно давая Шедоу Милку время. ему ведь положено что-то сделать, наказать бесстыдного слугу, вышвырнуть его в коридор самостоятельно, разве не к этому располагает сцена? но Шедоу не отреагировал. его силуэт чётко вырисовывался в свете полной луны - высокий, тонкий и неестественно напряжëнный. каждая мышца под тонким шëлком была натянута, как готовая порваться струна, плечи слабо подрагивали от затапливающего гнева. казалось, ещё секунда — и он сорвëтся с места и вцепится в чужое горло, не давая Блэк Сапфиру выйти живым из комнаты. но что-то незримое удерживало его на месте крепче тяжёлых кандалов. может, это был вспыхнувший в первые секунды страх. может, что-то иное, более глубокое и скрытое. — спокойной ночи, Мастер, — Блэк Сапфир уже сделал шаг в коридор, когда ровные слова разорвали молчание спальни. он обернулся на пару секунд, — или лучше... Шедоу Милк? дверь тихо щëлкнула за чужой спиной прежде, чем до Шедоу дошло, что его снова назвали по имени. осознанно. назло. оставляя Шедоу Милка в оглушительном одиночестве с холодом под кожей и двумя единственными словами в голове. под рëбрами ещё тлело тепло прижавшихся друг к другу тел, но простыни уже остыли. только тогда Шедоу Милк обнаружил, что сдерживал шумное дыхание. руки впивались в каменный подоконник с такой силой, что, казалось, скоро его сломают. Шедоу вцепился зубами в палец, прокусывая тонкую кожу до крови. рычание клокотало где-то в горле. "как он посмел. посмел снова нарушить границы. посмел заставить меня почувствовать...", — он не смог закончить мысль. Шедоу Милк резко распахнул окно, и порыв ночного ветра зашевелил тяжëлые шторы. но запах Блэк Сапфира не исчезал. нужно будет вырвать ему язык. нет, это слишком милостиво. нужно выжечь голосовые связки. зашить рот. не дать себе ни единого шанса вспомнить, как имя дрожит на его губах. мысли метались, как загнанные звери в клетке, но каждая новая фантазия о всё более жестоком наказании только сильнее разжигала странный трепет под кожей, от которого слишком заметно дрожали пальцы. Шедоу Милк резко выпрямился, рыча от ярости, которая внезапно обернулась против него. почему в груди, где должно было пылать чистое бешенство, теперь клубилось что-то горячее и позорное, от чего хотелось разорвать собственное сердце на куски? по ту сторону двери Блэк Сапфир прижался спиной к стене, вдруг ощутив, как дрожь прошлась по всему телу. ладонь вновь потянулась к ручке двери. один поворот — и он мог бы вернуться. даже если это будет значить, что наказание будет неминуемо. но вместо этого он резко выпрямился и зашагал прочь, покидая оглушающий тишиной коридор. хватит на сегодня игр с огнëм, иначе Блэк Сапфир рискует сгореть заживо.

***

с той злосчастной ночи прошло три недели. больше не было ни приглашений, ни намёков, ни случайных прикосновений. лишь ледяная стена, которую Шедоу выстроил между ними. но чем упорнее он избегал Блэк Сапфира, тем чаще они сталкивались, будто сами Ведьмы издевались. каждый раз, когда их пути пересекались в коридоре, Шедоу Милк резко сворачивал в сторону, будто от огня. однажды он так спешно рванул прочь, что уронил одну из ваз с постамента. хрусталь разбился вдребезги, цветы рассыпались по коридору, но Шедоу даже не обернулся, лишь стиснул кулаки, быстрее исчезая за следующим поворотом. Шедоу Милк перестал смотреть на Сапфира. он не мог выносить те искры в груди, когда их взгляды пересекались даже на секунду, поэтому второго работника для него больше не существовало. все приказы он теперь старался передавать через Кэнди Эппл. но та ведь не глупая. и её любопытные глаза каждый раз щурились, когда с губ Шедоу почти слетало имя Блэк Сапфира вместо её. — Мастер, а что случилось между Сапф... — попыталась Кэнди спросить в один из дней. — не лезь не в своё дело, — грубо перебил её Шедоу Милк, но резкость тона не смогла перекрыть нечто, слишком напоминающее панику. но Блэк Сапфир не мог это просто принять как должное. поэтому он напоминал о себе сам, то принеся любимый чай своему Мастеру, который остывал, не заслужив и глотка, то приходя в кабинет Шедоу без вызова, то будто ненароком касался, заставляя Шедоу Милка отшатываться, как от прокажëнного. Шедоу Милк прогонял его каждый раз. невозможно было терпеть Блэк Сапфира в кабинете, когда лёгкие кипели от слишком знакомой смеси тяжёлых духов и кофе в воздухе, когда хотелось насквозь проткнуть себе ладонь ножом, лишь бы боль наконец заткнула эту сводящую с ума тягу. он ведь просто мог уволить Сапфира! наконец выбросить из своей жизни, как бесполезную вещицу, чтобы глаза каждый раз не цеплялись за него. но что-то — что-то жалкое, до омерзения человечное — не давало даже подумать об этом без скребущей боли. но однажды, когда Блэк Сапфир принёс какие-то бумаги, Шедоу вдруг вцепился в его рукав — крепко, что аж шов затрещал. оба замерли от шока, и на несколько мгновений тишина разлилась по комнате. голубые пальцы дрогнули, будто Шедоу Милк сам не понимал, что творил, а потом резко разжались. они ещё несколько секунд дрожали в воздухе, бесконтрольные, но Шедоу торопливо спрятал их под стол. пальцы вонзились в бедро, словно боялись, что иначе снова предадут. — вон отсюда, — прошипел он, но голос предательски треснул. Блэк Сапфир безмолвно вышел. а Шедоу Милк ещё час отчаянно отмывал чужой запах с ладони, пока мыло не разъело кожу. Шедоу больше не возвращается в спальню, где всё переполнено воспоминаниями, где всё переполнено Блэк Сапфиром. попытка сменить комнату была провальной — он просто не мог уснуть на кровати, которая ощущалась такой огромной и чужой. теперь ночи проходили в мучительном бодрствовании. ночные тëмные коридоры стали лучшими друзьями Шедоу Милка. тот бесконечно поправлял и так ровно висящие портреты, проверял запасы материалов, сновал меж пустых комнат — лишь бы не дать своим мыслям бесконтрольно плыть. а одним тихим утром Кэнди Эппл нашла его в мастерской. Шедоу сидел за своим столом, бездвижно пялясь в стену, а перед ним валялись клочки ткани и ваты. лишь по цветам можно было догадаться, что это ещё недавно была небольшая мягкая игрушка в виде Блэк Сапфира, которую Шедоу Милк старательно сшил всего пару месяцев назад. он даже не заметил, как разодрал её в клочья. лишь пальцы медленно перебирали уцелевший лоскут — тот, что раньше был лицом. — Мастер, это же... — начала Кэнди. Шедоу Милк крупно дëрнулся, опуская более осознанный взгляд на стол. — ничего, — отрезал он, сжимая лоскуток в кулаке. голос дрожал, готовый сорваться, — это... просто ненужный хлам.

***

у Шедоу Милка плыло перед глазами. он почти не спал уже неделю, лишь изредка позволяя себе отключиться на пару часов. больше нельзя было, иначе во сне промелькнут глаза Блэк Сапфира. или его губы. или его руки. но сейчас Шедоу едва ли мог выдержать ещё хоть полчаса. буквы перед глазами сливались в одну бесформенную массу. Шедоу Милк даже не заметил, как книга выскользнула из рук, а тяжёлая голова упала на руки. веки наконец опустились, придавленные весом усталости. Шедоу не знал, сколько прошло времени до того, как он приоткрыл глаза. он не понимал, что его разбудило, и разноцветный взгляд медленно прошёлся по комнате, которая ничуть не изменилась. мутному от недосыпа разуму казалось, что та плыла, стены выглядели слишком мягкими. в воздухе витал слабый запах кофе, и Шедоу Милк зажмурился. нет, только не снова... но неожиданно тишину разорвал тихий скрип двери. Шедоу с трудом приоткрыл глаза, медленно моргая. он с трудом смог сфокусироваться на размазанном силуэте, что замер у двери. — Мастер... — выдохнул тот чуть сдавленно, и внутри Шедоу Милка всё перевернулось. он чудом не дëрнулся, когда наконец границы фигуры стали менее расплывчаты, вырисовывая слишком знакомые пышные рукава и тëмные крылья. наконец, Блэк Сапфир сделал шаг вперёд. — Мастер, вы совсем о себе не заботитесь, — прозвучал нежный голос, заставляя Шедоу замереть. Сапфир никогда не позволял себе звучать так мягко, так искренне любяще. часть разума завопила, что это какая-то ложь, но Шедоу Милк просто проигнорировал это, позорно желая верить, что это не иллюзия его усталого разума. Блэк Сапфир тихо подошёл, будто не желая нарушать покой своего Мастера, но он уже нарушил. Шедоу Милк не мог оторвать глаз от Сапфира, а в груди гулко и торопливо стучало сердце. но он не мог и шевельнуться от растерянности, лишь вздрогнул, когда на его плечах оказывается мягкий плед. откуда?.. Блэк Сапфир... принёс его? для Шедоу? он готов был задохнуться, когда длинные пальцы, поправляя плед, прошлись по коже будто невзначай, заставляя мурашки побежать по спине. — так-то лучше, — шепчет Блэк Сапфир, наклоняясь ниже. он прозвучал так близко, что губы Шедоу Милка сами разомкнулись в ответ, будто приглашая к поцелую, хотя бы краткому, которых он слишком давно не ощущал. но знакомые суховатые губы лишь коснулись голубой щеки на секунду, — спокойной ночи, Мастер. Шедоу Милк едва не застонал от разочарования, когда Сапфир выпрямился, отстраняясь. нет, нужно его задержать, остановить, прижать к себе и никогда больше не выпускать! — Блэк... Сапфир... — бессильно бормочет он, протягивая ладонь вслед уходящей фигуре. Шедоу поглотило отчаянное желание прикоснуться, схватить чужое запястье, наконец снова ощутить слабое тепло чужой кожи. но пальцы наткнулись лишь на пустоту. Шедоу Милк резко распахивает глаза, подрываясь со своего места. кресло падает за спиной оглушительно громко. дыхание спирает до боли в лëгких, до спазма, будто его вытащили из-под толщи воды. пледа на плечах не было, лишь холодный воздух из приоткрытого окна обвивал тело, но кожа отвратительно горела в местах призрачных касаний. будто раскалëнным добела металлом выжгли клеймо. Шедоу замирает, обшаривая глазами комнату, но в ней не было и следа Блэк Сапфира. его здесь и не было. почему?! но ведь!.. Шедоу Милк осторожно касается щеки, будто пытаясь поймать след чужого поцелуя, но тут же отдергивает пальцы, обжигаясь. нет, это какая-то глупая шутка! это не его сон! не его желания! не его отчаянная нужда хотя бы ещё на секунду вернуться к тому Блэк Сапфиру из сна! рот искажается оскалом в отвращении к себе, и Шедоу с рëвом опрокидывает стол, заставляя бумаги разлететься по комнате. чернила разлились по полу чëрным пятном, как слишком заметная улика преступления его разума. но Шедоу Милка это не заботило. его пальцы вновь поднялись к щеке, но теперь не осторожно касаясь, а остервенело сдирая ногтями тот невидимый след, что ему оставили во сне. нужно было уничтожить его, уничтожить любое напоминание о невыносимой мягкости Сапфира, которая существует только в его разуме. Шедоу Милк не останавливался, пока щека не начала болеть вся, пока под острыми ногтями всё место не оказалось забито окровавленной кожей. но это ни на секунду не убило той жалкой тяги, что умоляла вновь уснуть и наконец схватить Блэк Сапфира за запястье.

***

недели продолжали тянуться, мучительные, одинокие. Шедоу Милк больше не звал. это бесило и расстраивало до невозможности. Блэк Сапфир не мог перестать тосковать по привычным встречам. ему безумно не хватало тех ощущений, которые давали грубые руки, что прижимали Сапфира к кровати, вынуждая почти кричать от наслаждения. плевать, что потом приходилось бинтовать укусы, плевать, что расцарапанные бëдра покрывались шрамами, плевать, что запястья иногда так ныли, что тяжело было долго держать ручку. ночью разноцветные глаза были полны желания, и видеть это было слаще сахара. но теперь Шедоу Милк даже не смотрел на него. чувство брошенности не давало дышать полной грудью. Блэк Сапфиру нужно было хотя бы какое-то доказательство, что он не стал пустым местом в глазах Шедоу. хотя бы маленький намëк, что он ещё нужен. возможно, Шедоу Милк просто нужен небольшой толчок. аккуратное напоминание, что Блэк Сапфир ещё здесь. что всё ещё хочет хотя бы чего-то, кроме ледяного игнорирования. поэтому в очередной одинокий день Сапфир заходит в кабинет в рубашке, которую будто случайно забыл застегнуть на верхние две пуговицы, заставляя Шедоу замереть. о, он чудесно помнит, как чужие губы обожали осыпать шею укусами и целовать аккуратную ямочку меж ключиц. это должно было сработать. он хорошо успел выучить предпочтения Мастера, и знает, куда стоит надавить. Блэк Сапфир видит голод в чужих глазах, уперевшихся в преступно чистую кожу, на которой давно зажили все синяки. он специально наклоняется чуть ближе, чем положено, будто не замечая, как сбилось чужое дыхание. он аккуратно, нарочито медленно облизывает губы, когда чувствует острый взгляд на себе. и доводит этим Шедоу Милка. раздаëтся глухой удар о стол. — вон отсюда, — голос леденяще спокойный, но руки дрожали от напряжения. это не ушло от глаз Блэк Сапфира. — я сделал что-то не так? — притворно удивляется Сапфир, но в глазах прячется насмешка. как мило. неужели его Мастер не в силах контролировать себя из-за маленького куска обычно скрытой кожи? — вон! — повторяет Шедоу. губы уже тронул яростный оскал. Блэк Сапфир лишь смиренно склоняет голову и намеренно неторопливо выходит за дверь, будто позволяя себя остановить. он не может сдержать торжествующую улыбку, когда через две секунды после щелчка двери слышит яростный звук удара о стену. похоже, его ещё не забыли. но Шедоу Милк не зовёт его этой ночью. вместо этого он идёт к собственной спальне, которой избегал больше месяца. он не открывал эту дверь слишко долго. не мог. но избегание не могло длиться вечно. он решил для себя — если Шедоу сможет провести здесь ночь и не сломаться, значит, он сможет забыть Блэк Сапфира. ведь нет ничего проще, чем снова увидеть в нём лишь работника и временное развлечение! в конце концов, это его спальня, его комната. Шедоу Милк в ней хозяин. он переживёт эту ночь. и будет в порядке. дверь открывается со скрипом. Шедоу делает уверенный шаг внутрь, и лëгкие стискивает от густого, спëртого воздуха, сохранившего память о совместных ночах. о нём. Шедоу Милк сжимает кулаки, закрывая за собой дверь, и заставляет себя пройти дальше. он сильнее этого, он справится. это всего лишь запах! но он не открывает окно. лишь садится на кровать, которой не касался после той ночи, когда его имя вероломно разрушило всё, стараясь не поддаваться на воспоминания, которые вновь поглотили разум. "я смогу. просто посплю и уйду", — твердил Шедоу в мыслях. но ладони дрожали — а если не сможет? а если это проклятие останется с ним навечно? он лëг лицом вверх, руки сцепились на груди — лишь бы не поддаться, лишь бы не вдохнуть слишком глубоко, лишь бы не заскулить от желания ощутить чужие ладони. но кожа уже горела. Шедоу Милк слишком хорошо помнил все те ночи. "чëрт. нет, не вспоминай. это просто кровать. это просто комната", — но тело больше не слушалось. рука сама потянулась к подушке, прижимая её к лицу, и Шедоу зажмурился, до боли глубоко вдыхая запах чужой кожи и тяжëлых духов. внизу живота разгорался ненавистный жар. Шедоу Милк больше не мог здраво соображать. нужно было встать и уйти сейчас же. но ладонь уже бессознательно скользнула по животу вниз, забираясь под одежду. "это просто физиология. просто привычка", — оправдывается Шедоу, кусая подушку, дабы ни единый звук не вырвался наружу, не разрушил шаткую тишину. но в ложь не верилось, когда в ушах дрожало бесконечное "Мастер... ". грудь жгло ненавистью. ненавистью к Блэк Сапфиру — за то, какую власть он получил над Шедоу Милком. ненавистью к себе — за то, насколько хорошо он помнил чужие стоны и касания. дыхание сбилось, а стук в висках заглушал все остальные звуки. пальцы жестоко впивались в плоть, будто это могло вырвать постыдное желание с корнем. "Шедоу... Милк..." голос слишком реальный, слишком близкий, и Шедоу резко распахивает глаза, не дойдя до оргазма. в груди что-то трещит от ярости. когда он стал таким жалким? он резко впивается зубами во влажную ладонь, сжимая челюсти со всех сил, до хруста. не успокаивается, пока рот не наполняет металлический вкус, пока от невыносимой боли не хочется завыть. кровь в полумраке кажется чëрной. она пачкает руку, капает на простыни, на одежду. Шедоу Милк смотрел, как та медленно растекалась, и чувствовал себя живым. это было отвратительно. но внутри, немного глубже, греет удовлетворение. он ещё может себя контролировать. если боль — лучший способ удавить это слабое нечто в голове, что беспрестанно шептало имя Блэк Сапфира — он согласен на такой расклад. лучше боль, чем постыдное желание. лучше кровь, чем проигрыш. наутро Блэк Сапфир замечает бинты на чужой руке и синеватые следы крови. он слышит, как Шедоу Милк отмахивается от обеспокоенных вопросов Кэнди, говоря, что случайно порезался. но глаза по-прежнему избегают Сапфира. его губы дрогнули — то ли от злости, то ли от наслаждения. неужели его великому Мастеру пришлось повредить руку, лишь бы не прийти, не сорваться? забавно. пусть вредит себе, сколько душе угодно, всё равно ведь вернëтся. и Блэк Сапфир будет ждать. он дождётся своего.

***

в один из дней Шедоу Милк возвращается в шпиль, и на его губах — крик о чужом прикосновении. яркая красная помада. греховно размазанная в чужом поцелуе. отвратительно яркая, чтобы все её увидели. чтобы он увидел. чтобы задыхался от мысли, что эти губы может целовать кто-то другой. может... может, тогда оба снова поверят, что Блэк Сапфир для Шедоу — никто. Блэк Сапфир замирает у двери, не мигая глядя на алое пятно, а в груди взрывается нечто острое и больное. Шедоу Милк, неестественно расслабленный после тех нервных недель, медленно проводит языком по губе, не сводя с него разноцветных глаз, и видит. контроль в глазах Сапфира сгорает, как сухая листва. перо в лиловых пальцах ломается с глухим треском. но Блэк Сапфир не реагирует. он не слышит. в ушах только шум. — что-то не так? — зеркалит чужие слова Шедоу Милк, притворяясь, что не чувствует, как сгустился воздух. его голос так невинен, так искусно лжив, но эти губы выглядят неправильно. они кричат о поцелуях с кем-то другим. они выглядят чужими. руки Блэк Сапфира дрожат от одной мысли, что где-то под одеждой есть и другие следы. на шее. на груди. на бёдрах. где были лишь его следы. он ничего не говорит. не позволяет ещё сильнее понять, насколько сильно это бьëт по Сапфиру. только глаза выдают желание запачкаться по локоть в крови того, кто осмелился тронуть его Мастера. а глаза Шедоу Милка в ответ лишь истерично смеются. Блэк Сапфир стремительно разворачивается и уходит, не желая больше ни секунды выносить наедине с выжигающим чувством предательства. с фактом, что его хотели заменить. внутри всё затоплено ядом.

***

этой ночью Блэк Сапфир не стучит. он заходит в чужую спальню, распахивая дверь так, что ручка врезается в стену с громким стуком. а Шедоу Милк даже бровью не ведëт. он спокойно полулежит на кровати с книгой в руках, но ни страницы не перевернулось за последний час. губы всё ещё цвели неестественным алым. — надо же, какой гость! не помню, чтобы приглашал тебя сегодня, — Шедоу Милк растягивает губы в привычной театральной улыбке, а глаза абсолютно равнодушно следили, как Блэк Сапфир неторопливо приближался. — что-то случилось, м? голубые пальцы сжимаются на переплëте до едва слышного треска, когда Сапфир подходит вплотную. Шедоу замер в ожидании слëз, крика или даже удара, или как смертные обычно проявляют ревность. но Блэк Сапфир лишь наклонился ближе, будто позволяя лучше рассмотреть залитые ядом зрачки. — не стоит притворяться. вы хотели, чтобы я пришёл, — голос звучит так же фальшиво мило, как и слова Шедоу Милка минуту назад. пальцы тут же сжимаются на острых плечах, притягивая Шедоу ближе. ответная язвительность замирает на алых губах, когда их касается теплое дыхание. но Блэк Сапфир его не целует. лишь на мгновение их губы соприкасаются, будто поддразнивая, но тут же Сапфир впивается зубами в нежную кожу. он остервенело кусает накрашенные губы, рвëт, пока на языке не растекается кровавый привкус, пока не чувствует влагу на подбородке. Шедоу Милк не реагировал бесконечные секунды, шокировано распахнув глаза. это первый раз, когда Блэк Сапфир вёл себя настолько дерзко. это было куда наглее, чем его первый поцелуй. он не мог в это поверить. но его руки не отталкивают Сапфира, а цепляются за талию в жалком порыве, будто Шедоу Милк забыл, что должен был оставаться хладнокровным. будто забыл все те внушения самому себе, что он ни в ком не нуждается. и Блэк Сапфир почувствовал это. долгожданные прикосновения. искренние, голодные, по которым он адски соскучился. его пальцы дрогнули, и Сапфир почти поддался, почти позволил себе забыться. но нельзя. это всё ещё наказание. и Блэк Сапфир всё ещё в ярости. поэтому он отстраняется. большой палец намеренно медленно движется по чужим губам, размазывая капли крови поверх помады. в ледяном взгляде брезжит практически презрение. Шедоу Милк сам начал эту игру, он сам привязал Блэк Сапфира к себе, а теперь пытается заменить? ха. не сработает. никогда. Сапфир не позволит. — синий вам больше идёт, Мастер, — голос переполнен ядом, но у Шедоу Милка на секунду голова идёт кругом от ощущения дыхания Блэк Сапфира на своих губах. большего ему не дают. Сапфир выпрямляется, не давая Шедоу и лишнего мгновения надеть привычную маску, и разворачивается к выходу. почти выйдя, он слизывает синие капли с губ. триумф был сладок. дверь тихо щёлкает за его спиной. Шедоу Милк задыхается, оглушëнный. его трясущиеся руки откидывают челку назад, пока рот растягивается в неровной улыбке. как забавно. Шедоу облизывается, и под ярким металлическим вкусом ещё чувствуется лëгкая горечь Блэк Сапфира. тихий смех разносится по комнате. ах, он всё ещё ведётся на такие простые провокации! просто очаровательно! Шедоу Милк смеётся, пока горло не сдавливает спазм, пока звук не становится слишком неестественным, слишком надтреснутым. тело горит. один мимолëтный поцелуй в этом наказании после стольких недель уединения — и Шедоу хочет больше. гораздо больше. пальцы впились в простыни, будто ища следы тепла, оставшегося от Сапфира. но оно стремительно утекало, оставляя Шедоу Милка наедине с этой помадой, которая теперь кажется такой омерзительной, с жалким желанием вскочить и догнать Блэк Сапфира, вернуть его назад и больше никогда не выпускать из своих рук. Шедоу Милк ожесточëнно трëт губы, пытаясь стереть красные пятна, но те лишь смешиваются с кровью, размазываясь грязью. он поцеловал ту девчонку нарочно, пытаясь доказать хотя бы себе, что Блэк Сапфира будет легко заменить. но желание чувствовать только его поцелуи въелось, словно старое пятно от вина — не вывести. губы той девчонки были отвратительно пухлыми, отвратительно сладкими, отвратительно не его. Шедоу впился ногтями в грудь, не замечая, как от давления трещит и рвëтся ткань, как кровь проступает на коже. хотелось вырвать наконец сердце и не позволить ему так бешено стучать. к горлу подкатил ком. ещё немного, и Шедоу Милка стошнит.

***

Блэк Сапфир всегда спал чутко. поэтому он не мог не проснуться, когда дверь в его комнату тихо скрипнула, впуская полоску тусклого света и разгоняя тьму по углам. Сапфир мысленно вздохнул, уже собираясь подняться и прогнать нарушителя его покоя, но — сладкий запах. слишком знакомый, слишком приторный. духи. грим. Шедоу Милк. тело тут же замерло, пытаясь не спугнуть гостя, бездвижно стоящего в проëме, не дать ему понять, что Блэк Сапфир проснулся. он в предвкушении закусил щëку — наконец Шедоу сам приполз к нему после недель игнорирования, после этой дурацкой помады на губах! неужели он решил-таки сдаться! но тишина. Шедоу Милк молчал, и было лишь слышно его сдавленное дыхание, будто он бежал сюда, будто его что-то гнало в чужую спальню. ногти царапнули по косяку двери, сдирая краску острыми концами, впиваясь до слабого треска. казалось, Шедоу разрывался между желаниями "войти" и "сбежать". прошла минута. ещё одна. но Шедоу Милк так и не сделал шаг внутрь. даже не шелохнулся. лишь смотрел на лицо спящего Сапфира, словно видя его впервые. словно пытаясь выжечь образ на подкорке. и словно не замечал подрагивающих белых ресниц. Блэк Сапфир был готов застонать от разочарования. ничего. опять ничего. послышался шелест одежды и судорожный вдох. Шедоу Милк торопливо отступил, закрыв за собой дверь с почти болезненным скрипом. Сапфир резко перевернулся на спину, вонзаясь пальцами в простыни до белеющих костяшек, будто удерживая себя от импульсивного желания вскочить с кровати и догнать Шедоу. — надоело, — прошипел он в потолок. почему не вошёл? неужели не хватило духу даже для краткого шага? или всерьёз чего-то ждал? Блэк Сапфир не знал, сколько ему ещё терпеть эти вечные избегания. но больше он сидеть и ждать у моря погоды не собирается.

***

— приходи сегодня. Шедоу Милк бросает это небрежно, даже не глядя на Блэк Сапфира. длинные ноги закинуты на стол, в руках — новые лекала для игрушки. лицо полно равнодушия. но пальцы слишком сильно сжимают карандаш, выдавая, что это всё ненастоящее. Шедоу уже двадцать минут пялится сквозь бумагу. он знал, что Сапфир зайдёт, поэтому подбирал слова, репетировал в голове, придумывал тон — всё, лишь бы его слова звучали как привычный приказ, а не ничтожная мольба. Блэк Сапфир замирает. это шутка? то есть Шедоу Милк решил, что он может забыть все те долгие недели, когда он безжалостно отталкивал Сапфира? что может просто позвать его как обычно, не попробовав даже немного объясниться, не сказав даже сухого "извини"? и что Блэк Сапфир радостно упадёт на колени, рассыпаясь в благодарностях за эту кроху внимания? челюсти сжались до боли. Сапфир — не кукла, которую можно хватать и бросать в дальний угол, когда вздумается. и Шедоу Милк не будет с ним так обращаться. — не приду, — в голосе не прозвучало и десятой доли той холодной ярости, что затапливала Блэк Сапфира изнутри. Шедоу Милк застыл, медленно поднимая взгляд. Сапфир никогда ему не отказывал. никогда. тем более так бесстыдно просто. пальцы сжали бумагу, когда Шедоу увидел, что в чёрных глазах плясало мстительное наслаждение. — ...что? — ровно уточнил он, будто всё внутри не трещало от осознания — Блэк Сапфир впервые ему отказал. зрение на секунду помутнело от прожигающей кости ярости. — я не приду, — Сапфир позволил себе слабую насмешку, наслаждаясь тем, как зрачки в разноцветных глазах сузились до предела. тишина. Шедоу Милк не двигался, ни одна мышца лица не дрогнула, но воздух вокруг сгустился, как перед грозой. — ты... — рычаще начал было он, но тут же обрывает себя. он понимает — в этой игре не победить. если Шедоу настоит, если выйдет из себя — признает, что хочет этой встречи. что она ему нужна. что Блэк Сапфир ему нужен. но так не должно быть. Шедоу Милку должно быть плевать. потому что у Повелителя лжи нет уязвимостей. Шедоу с трудом заставляет себя ровно дышать, прикусывая щëку с такой силой, что на языке растëкся металлический вкус. — как скажешь, — глаза вновь опускаются на наброски. голос вновь спокойный, будто ему правда всё равно. но карандаш разламывается в трясущихся пальцах, пачкая их графитной пылью. Блэк Сапфир едва сдержался, дабы не впиться в чужое горло от новой вспышки гнева. и всё?! его так просто отпустят? не будет ни яркой злости, ни приказа, ни насмешки... ничего? Блэк Сапфир сжимает зубы, глядя на куски карандаша. это едва ли можно было счесть победой. но удар попал в цель. поэтому Сапфир разворачивается и выходит, полностью закрывая дверь. Шедоу Милк не двигается, пока шаги не затихают. а после наброски летят в стену. Шедоу едва не взревел, хватая себя за волосы. в груди кололо шипами от ощущения, что Сапфир ускользал из его рук. Шедоу Милку не должно быть больно от этого. почему ему не может снова стать всё равно?

***

пробила полночь. спокойствие слабоосвещённой спальни нарушал лишь Шедоу Милк, что беспрестанно нахаживал круги по комнате. дрожащие огни свечей выхватывали его высокую фигуру из полумрака, и только зеркала видели, как напряжëнные пальцы сжимали тëмный шёлк халата. проходит минута, пять, десять, но в коридоре не раздаëтся ни звука. часы звучат до ужаса громко, отсчитывая секунды. больше ничего не нарушало ночную тишину, даже ветер не свистел за окном. губы Шедоу Милка нескладно растягиваются в горькой усмешке, но их уголки выдают, что внутри разгорается злоба. верно, Блэк Сапфир всегда держит своё слово. глупо было думать, что вопреки чужим словам дверь всё же откроется и впустит единственного гостя. Шедоу Милк знает, что не сможет уснуть настолько взвинченный. ноги сами направились к большому зеркалу, будто желая найти там подтверждение, что ему на самом деле всё равно. но он находит кого-то чужого. синяки под глазами выглядят почти чëрными в тусклом свете, а на бледных губах ярко выделяется место укуса. Шедоу Милк бессознательно тянется к тёмному пятну. пальцы мягко проводят по губе, будто пытаясь размазать замершую кровь, будто пытаясь заменить чужие касания. Шедоу мгновенно замирает, ловя себя на этой мысли, и отдëргивает руку, но поздно — перед глазами вновь Блэк Сапфир и его переполненное ревностью лицо. о, это было великолепно выражение. в ту секунду Шедоу Милк был готов перецеловать всю ближайшую деревеньку перед лицом Сапфира, лишь бы он снова на него так посмотрел — словно готов спалить весь мир. кроме них двоих. — прекрати, — он пытается перекричать свои мысли, но голос нетвëрдый и такой умоляющий, что желудок сжимается в отвращении. горло пересохло от желания закричать. Шедоу Милк схватил стакан с тумбочки, но не смог заставить себя сделать и шага к кувшину с водой. пальцы впились в прохладное стекло, словно это могло помочь удушить собственные чувства. — он мне не нужен. он никто, — выплëвывает Шедоу, но в отражении видно — это ложь, чистейшая ложь. зеркало будто смеялось над ним, не давая скрыть ни расширенные зрачки, ни дрожащие от напряжения плечи, ни ходящую ходуном грудную клетку. даже любимое зеркало ему не верило. треск. стакан не выдержал сжимающейся ладони и лопнул, разлетаясь осколками. но Шедоу Милк не заметил. он даже не моргнул, когда крупные куски стекла впились в ладонь, разрывая кожу. тёплая чëрно-синяя кровь потекла по ладони, беззвучно капая на ковёр. но боль — ничто по сравнению с тем, что резало грудь, пытаясь вырваться наружу. Шедоу крепче стиснул кулаки, и только тогда руку прострелило острой болью от врезавшихся глубже осколков. он сжал кулак ещё сильнее. — это просто привычка, — Шедоу Милк жмурится, избегая взгляда себе в глаза. он наконец отворачивается от зеркала, опуская глаза на изувеченную ладонь. "правда привычка", — думает он, вытаскивая осколки пинцетом, но руки дрожали. "ничего больше", — думает он, перебинтовывая ладонь, но ткань слишком быстро синела. дыхание замерло на секунду. — заткнись! — книга с грохотом врезалась в стену переплëтом, распахивая белые страницы. Шедоу Милк дышал, словно загнанный зверь, сверкая отчаянно гневными глазами. он не обратил внимания, как губы жестоко впились в губу, заставляя рану вновь кровоточить. а в ушах — собственное имя в уязвимом стоне, которое он не мог заткнуть. этого не должно было произойти. ничего этого не должно было быть. но зеркало не лжëт. израненная ладонь не лжёт. пустая кровать не лжёт. и сам Повелитель лжи больше не может выдерживать собственную ложь. но он не имеет права сдаться.

***

Шедоу Милк снова перестал спать. сколько уже он не смыкал глаз? два дня? три? всё, лишь бы не видеть Блэк Сапфира в своих снах, не чувствовать его нежные касания, которые были лишь сладкой обманкой собственного разума. но теперь он пробрался и в реальность, мерещась в тёмных углах и теряясь в спутанных запахах коридоров. Шедоу не выдерживал. но последней каплей стал чемодан. небольшой чемодан, стоявший у спальни Сапфира, наверняка уже собранный. тот самый, с которым годы назад он пришёл в Шпиль впервые, и с которым, видимо, собирается уйти. Шедоу Милк даже не вспоминает, что сам хотел отправить Блэк Сапфира на задание куда подальше в попытках избавиться от навязчивых мыслей. мир сужается до одной точки. что-то внутри окончательно лопается от иррационального чувства предательства. Шедоу Милк врывается в чужой кабинет, не заботясь ни о чьей реакции. дверь с грохотом врезалась в стену, и Блэк Сапфир испуганно подскочил, едва не роняя со стола кружку. Шедоу на пороге выглядел практически безумно — губы искривлены в оскале, глаза диковато блестят, а пальцы сжимают косяк двери настолько сильно, что тот трещит под напором. — никуда, — прохрипел Шедоу Милк, за две секунды пересекая комнату и оказываясь около Сапфира, который уже вернул лицу прохладное выражение. ладонь безжалостно стиснула лиловое запястье так, что Блэк Сапфир скривил губы от боли, — ты никуда не уйдёшь. — надо же, — язвительно тянет тот, не пытаясь вырваться, — вы же так хотели меня выслать куда-нибудь, неужели что-то изменилось? но Шедоу Милк не слушает, не обращает внимание на колкий тон, только стремительно тащит Сапфира по коридору. дверь в спальню захлопывается слишком громко, но Шедоу плевать. он мгновенно прижимает Блэк Сапфира к стене, срывает пиджак, рвёт блузку, впивается зубами в напряжëнные плечи. правила стëрты в пыль. Шедоу Милк больше не может действовать как раньше, в его голодных укусах и жестоких царапинах нет даже намëка на власть. он чувствует, что потеряет Сапфира, если на лиловой коже не останется ни одного его следа. — позови меня, — приказывает Шедоу, но в хриплом голосе слишком много отчаянной мольбы. Блэк Сапфир молчит. Шедоу Милк боится взглянуть в чужое лицо, боится увидеть в чёрных глазах собственную слабость. его обычно прохладные ладони горели, будто по венам пустили жидкий огонь. — зачем? — слова режут контрастным спокойствием. Сапфир оглядывает снизу вверх начавшего дрожать Шедоу Милка. — вы правда думаете, что это поможет вам вернуть контроль? — он усмехается, замечая, насколько же нервно искусанными выглядят губы напротив. — просто скажи моё имя. иначе я... иначе... — Шедоу обрывается, стискивая чужие бёдра до побелевших костяшек. ему нечего противопоставить. секундная пауза. Шедоу Милк уже готов заорать, но неожиданно прохладные пальцы касаются его лица. Блэк Сапфир не дрожит, его движения выверенные и такие нежные, когда он кладëт ладони на бледные щëки, ласково стирая капли пота с висков. Шедоу наконец поднимает взгляд, но тут же дëргается. в глазах напротив — презрительная жалость. — ...Ше-до-у-Ми-илк. — Сапфир растягивает имя, смакуя каждую букву, будто это приносило физическое наслаждение. оно прозвучало, как свист лезвия гильотины. Шедоу Милк вздрагивает всем телом. он даже не сразу понимает, что его ладони сжали шею Блэк Сапфира, пытаясь заткнуть, задушить, не дать ему приблизиться ещё сильнее и увидеть зияющую уязвимую дыру в груди. но в холодном взгляде напротив явно читается — Сапфир слишком хорошо ощущает, насколько же дрожат голубые пальцы, не в силах сжаться достаточно сильно. он насквозь видел то слабое существо, что пряталось за маской ярости. Блэк Сапфир наблюдал, как разноцветные зрачки поглощало пугающее осознание, и внутри закипело торжество. Шедоу Милк сам ему показал, насколько же больно, когда чувства вырывают из груди парой слов, не спросив разрешения. пусть теперь попробует собственные привычки на вкус. Шедоу отшатывается от этого выжигающего взгляда, крупно вздрагивая. ужас сжимает внутренности, заставляя тело похолодеть. комок тошноты подкатил к горлу. ощущение хоть малого контроля над ситуацией, над Блэк Сапфиром, над собой испарилось быстрее, чем Шедоу Милк смог выдохнуть. ледяные трясущиеся ладони зажали рот, будто не позволяя мгновенно поднявшейся буре выйти наружу. он не может. не может так нуждаться. не может столько чувствовать. это больше не игра, не шутка. — и где же ваш прекрасный самоконтроль, Шедоу Милк? — Блэк Сапфир намеренно произносит чужое имя ядовито, заставляя Шедоу содрогнуться, как от удара по открытой ране. — неужели я настолько силëн, что так легко вас сломал? или... это вы так разочаровывающе слабы, что не можете удержать собственного слугу? Шедоу Милк не может шевельнуться. тело будто сковали по рукам и ногам. нужно было наконец выпрямиться, схватить Блэк Сапфира, дать понять, что он не намерен вот так разломаться. но Шедоу чувствовал себя стеклянным. казалось — неверное движение, и Шедоу Милк разобьётся, рухнет грудой беспомощных осколков у ног Сапфира. и это было преступно видно в разноцветных глазах. Блэк Сапфир холодно улыбается. — вы ведь найдëте мне замену, да? — лиловые пальцы невесомо прошлись по свежему укусу на собственной шее, размазывая капельки крови, — кого-то более слабого. кого вам не придётся бояться. Шедоу Милк рывком протянул ладонь, вонзая пальцы в пышный рукав пиджака, но Сапфир отдëргивает руку, не позволив себя удерживать даже лишнюю секунду. ткань порвалась громко и быстро, но Блэк Сапфир не уделил этому и краткого взгляда. — не прикасайтесь ко мне, — тон был полон льда. а Шедоу Милка аж затрясло от пронзившего отчаяния, от тупой боли, с которой каждое слово вбивалось в разум, застревая там навеки. его пальцы дëрнулись, желая снова хотя бы попытаться задержать Сапфира, но тот уже развернулся. — вы могли бы просто сказать "останься". но это слишком унизительно, да? — Сапфир хмыкает, не получая ничего, кроме тишины в ответ, — как научитесь просить — приходите. но не обещаю, что захочу вернуться. дверь захлопнулась, отрезая их друг от друга. Шедоу Милк замирает сгорбленной фигурой. Блэк Сапфир ушёл. затихающие шаги не оставляли надежд, что он вернётся. и мир вокруг мгновенно посерел. грудь сжало так сильно, что Шедоу рефлекторно впился ногтями в рëбра, будто желая избавиться от невидимой хватки. но дышать становилось лишь труднее с каждой секундой. будто лëгкие сдавило стальными обручами. он судорожно вдохнул, но воздух отказывался проходить, застревая комом в пересохшем горле. зрение сузилось до единственной точки — до ручки двери, которая больше не двигалась. "он даже не обернулся", — забилось в голове Шедоу Милка, и в груди что-то щёлкнуло. словно лопнула пружина, и мир резко накренился. — нет, — но звука не было. лишь с трудом шевелящиеся губы. Шедоу вцепился ослабевшими пальцами в волосы, делая шаг вперёд, но тут же рухнул на колени, не чувствуя пола. в ушах был лишь дикий звон, будто кто-то рвал барабанные перепонки ногтями. он не мог разжать пальцы, что свело судорогой, не мог встать. не получалось даже закричать. зеркало притягивало взгляд. в отражении был кто-то чужой — трясущийся, с искажëнным паникой лицом, с окровавленными от укусов губами. обезумевшие глаза из отражения вперились в лицо Шедоу Милка. "это не я. это не я. это не..." отчаянная ярость вдруг наполнила вены, и Шедоу подскочил. в следующую секунду раздаётся пронзительный звон. зеркальные осколки полетели во все стороны, впиваясь в костяшки, но Шедоу Милк не чувствовал боли. он лишь ощущал, как десятки и сотни чужих отражений прожигают его то ли разочарованным, то ли насмешливым взглядом. "ты потерял его", — шептали они прямо в голове, пока кулаки снова и снова били по зеркалу, разрывая хрупкие руки в кровь, но не в силах уничтожить слишком правдивые отражения. липкий ужас обвивал горло, заставляя ногти ожесточëнно царапать кожу, разрывая шею в кровь. — заткнись! — хрипло кричит кто-то, но не Шедоу Милк. тело движется само — ваза с грохотом врезается о стену, стул ломается под весом ярости. на полу — разбитые опрокинутым туалетным столиком парфюмы, но и они не могут перебить запах Блэк Сапфира. всё им пахнет. постель. воздух. сам Шедоу. даже кровь на разбитых руках пахла только им, и Шедоу Милк остервенело впился зубами в запястье, будто желая разорвать вены и вытравить оттуда этот навязчивый запах. но чем больше он разрушал, чем больше пышные рукава пропитывались кровью, тем отчëтливее в груди чувствовалась прожигающая кости пустота. в грохоте падающих полок слышались чужие шаги, в разорванных шторах мерещилась темнота чужих одежд, в собственных криках казался чужой смех. от этого тошнило. комната была уничтожена, когда Шедоу Милк без сил рухнул на покрытый осколками пол. трясущиеся руки вцепились в одну из скинутых подушек, что пропахла Блэк Сапфиром. Шедоу зарычал, впиваясь в неё зубами и ногтями, пытаясь разорвать ткань, уничтожить ещё одно напоминание о нëм, но та лишь перепачкалась кровью, даже не треснув. вместо этого ладони жалко сжали подушку, прижимая её к лицу, и Шедоу Милк вдохнул поглубже, жмурясь. дрожащие губы исказились в бессильном гневе. — Мастер, — за спиной вдруг шаркнули знакомые каблуки, и Шедоу Милк подскочил, оборачиваясь. совсем рядом стоял Сапфир, такой целый среди обломков, невредимый, с привычной усмешкой на губах. холодные пальцы потянулись к Шедоу, ложась на трясущиеся плечи. слишком ледяные даже сквозь одежду, как порыв ночного ветра. в чёрных глазах стоит прежняя насмешка, но Шедоу плевать, его тело уже жалко тянется навстречу, не обращая внимания, как осколки впиваются в колени. — вы правда думаете, что я вернусь? — шёпот звучит оглушающе в тишине, и Шедоу Милк резко вздрагивает, как только до него доходит смысл слов. он в отчаянии дëргается, торопливо протягивая ладони, пытаясь ухватиться за тёмный пиджак, не дать Блэк Сапфиру снова уйти, но рука сжимает лишь воздух. — вы же хотели, чтобы я ушёл, — тянет растворяющийся призрак, глядя на Шедоу Милка из бесчисленных осколков бесчисленными чёрными глазами. Шедоу орëт, зажимает уши, лишь бы не слышать этот незнакомый, издевательский смех, но он звучит внутри черепа. в глазах тухнет последняя надежда. внутри что-то замирает, будто сердце больше решило не биться от душащей боли. Шедоу Милк обречëнно замирает. он сам всё разрушил. он уткнулся в подушку, вдыхая проклятый запах, и завыл — нечеловечески, отчаянно, как дикий зверь, который сам загнал себя в капкан. он больше не мог ничего сделать, не мог себя контролировать. он мог лишь разрывать горло безнадëжным воплем, пока в ушах не зазвенело, пока силы даже на ненависть не иссякли. когда крик кончился, комнату заполнила мëртвая тишина. Шедоу Милк лежал, прижимая окровавленные ладони к глазам. им было мокро. слишком мокро. "это просто пот", — убеждает себя он, кусая трясущиеся губы, — "только пот и кровь". Шедоу Милк ударил кулаком об пол, но это был не порыв ярости. лишь жест бессилия. — вернись, — прошептал он, но даже голос предал — слова вышли тише дыхания. Блэк Сапфир не услышит этой жалкой просьбы. и Шедоу не выдерживает этого отвратительного ощущения. он сворачивается калачиком, острые колени вжимаются в лоб. Шедоу Милк больше не мог чувствовать себя собой. он был лишь пустым местом без Сапфира.

***

Блэк Сапфир не спал, когда посреди ночи открылась дверь в его комнату. без стука, без предупреждения, без громких шагов. дверь скрипнула почти виновато, нерешительно запуская тусклую линию света из коридора и темнеющий силуэт. Шедоу Милк снова стоял на пороге, голубые пальцы впились в косяк двери, как в единственную опору. его беспорядочные волосы падали прядями на лицо, будто желая скрыть опухшие красные глаза и искусанные в кровь губы. он не смотрел на Блэк Сапфира. Сапфир чуть склонил голову, отставляя пахнущую кофе кружку на столик. — неужели вы решили, что я захочу вас видеть после сегодняшнего, Мастер? — в голосе не появилось ни капли тепла за те часы, что прошли с его ухода из чужой спальни. Шедоу Милк не ответил. вместо этого он сделал шаг вперёд, совсем робкий, тихий, будто проверял, не провалится ли под ним пол. пальцы отпустили косяк двери, и ноги тут же подкосились, теряя последнюю устойчивую опору. — ты... — сорванный голос вырвался практически болезненно. Шедоу резко сглотнул, будто слова застряли колючками в горле, — ты обязан... вернуться... — обязан? — Блэк Сапфир приподнял бровь, откидываясь на спинку кресла, — каким именно пунктом нашего контракта это предусмотрено? Шедоу Милк дëрнулся, как от удара. конечно, они всё ещё лишь Мастер и слуга. но как же болезненно слова Сапфира резанули по сердцу. но он всё равно сделал ещё несколько шагов, шатких, будто в его крови было слишком много алкоголя. а Блэк Сапфир не сводил равнодушного взгляда с приближающегося Шедоу Милка. — вернись, — это был почти приказ. почти, но голос треснул посреди слова, обнажив дребезжащую, слабую ноту, которую Шедоу так ненавидел. вместо злости на лице вспыхнуло что-то беспомощное и практически животное. но Сапфир даже не шевельнулся. лишь его глаза прошлись снизу вверх по трясущейся фигуре, что раньше была такой угрожающей. но сейчас Блэк Сапфир отчëтливо видел, как до боли сжимались кулаки под окровавленными рукавами, как зубы отчаянно впивались в нижнюю губу, словно пытаясь не дать сказать больше нужного, как обычно ровная спина изломалась под весом безысходности. челюсти Блэк Сапфира непроизвольно сжались от такого незнакомого образа. очередная маска? или... наконец что-то истинное? Шедоу Милк затрясся сильнее под этим взглядом. он сделал ещё шаг, протягивая руку к Сапфиру, но вдруг ноги подвели, и Шедоу вновь бессильно осел на пол. порезанные осколками колени глухо ударились об пол, но он, кажется, даже не почувствовал боли. голубые пальцы, покрытые засохшей кровью и свежими царапинами, впились в ткань брюк Блэк Сапфира, оставляя иссиня-чëрные пятна. они сжимались так отчаянно, словно Шедоу Милк — голодный зверь, что нашёл единственный источник тепла. губы шевелились, не издавая ни звука. — ...останься, — наконец, вырвалось единственное слово, сожжённое отчаянием. и это почти мольба. почти признание. Шедоу Милк тут же зажмурился, будто язык обожгло, и рванулся назад. но пальцы не слушались — они лишь сильнее впились в чëрную ткань. и Шедоу просто застыл, будто ожидая приговора. вновь повисла тишина. казалось, даже часы перестали тикать. Блэк Сапфир замер, на секунду забывая вдохнуть. он видел Шедоу Милка разным — довольным, жестоким, испуганным, но не таким, вдребезги разбитым. в холодном взгляде что-то незримо сдвинулось. пальцы уже хотели потянуться к опущеной голове, ко взлохмаченным волосам, но Сапфир резко одëрнул себя, впиваясь ногтями в ладонь до фиолетовых полумесяцев. нет, он не должен так легко смягчаться. не после тех мучительных месяцев! — п... пожалуйста, — глухо добавил Шедоу Милк, не поднимая головы. слово прозвучало как плевок в собственное лицо. плевок в собственную гордость. Блэк Сапфир ничего не ответил. несколько секунд Шедоу лишь задыхался. но его руки слабо коснулись. Сапфир провёл кончиками пальцев от искусанного запястья, останавливаясь на разбитых костяшках. губы сжались в тонкую линию. он чувствовал, как под ладонью дрожат чужие пальцы — обычно такие уверенные, а теперь беспомощные, как у ребенка. он ведь ждал, когда Шедоу Милк сломается, и доломал его собственными словами, так почему же так горестно видеть мольбы Шедоу? ощущение победы разъедало горло. — ...ладно. — Блэк Сапфир отводит глаза, проходясь взглядом по пустой стене. он не позволил дрожащей хрипотце проникнуть в голос, звуча всё так же идеально холодно, — но если завтра снова продолжится тот цирк — я уйду без разговоров. Шедоу Милк не выдержал. он бессильно уронил голову на чужие колени, будто ища последнюю точку опоры. тело дрожало от стыда, от ненависти. и от невыносимого облегчения. Блэк Сапфир не оттолкнул его, но и не притянул ближе — его рука осталась лежать поверх окровавленных пальцев, нейтрально, как перемирие. он не двигался, словно выточенная из равнодушного камня фигура, но его большой палец едва заметно поглаживал руку Шедоу Милка, стирая засохшую кровь. казалось, Блэк Сапфир даже не контролировал эту крошечную слабость. и только чувствуя, что слабое тепло чужой ладони не исчезает, Шедоу Милка наконец охватывает слабость. тяжесть наваливается на ещё подрагивающие плечи, и он позволяет себе прикрыть влажные глаза, расслабляясь впервые за много-много дней.

***

открыл глаза Шедоу Милк уже утром. виски сжимало болью после вчерашнего, тело ныло, и за этим он даже не сразу понял, что лежит в постели, что преступно пропахла Блэк Сапфиром. Шедоу растерянно поднялся на локте, протирая глаза, но тут же замер, пялясь на свою ладонь. изувеченная осколками кожа была аккуратно перебинтована. тут же послышался скрип стула, и Шедоу Милк, подняв голову, встретился глазами с Сапфиром и вздрогнул. те больше не были ядовито ледяными, лишь усталость плескалась в зрачках. "снова бессонница", — мелькнуло мимолëтное наблюдение в голове Шедоу при виде незамазанных тëмных синяков под чёрными глазами. — если собираетесь и дальше раздирать себя в мясо, то будьте готовы чаще пополнять запасы бинтов, — произнёс Блэк Сапфир, на секунду соскользнув взглядом на чужие пальцы. на прохладном лице в уголках губ дрожала слабая беззлобная насмешка, — чай на тумбочке. ещё не остыл. больше Сапфир ничего не сказал, лишь отвернулся назад, и скоро послышался скрип пера о бумагу. Шедоу Милк не ответил, но его руки неконтролируемо дрогнули. в груди впервые за долгие недели растеклось мирное тепло.

***

ночи вернулись к привычным ритуалам. всё стало как обычно — те же приглашения, те же синяки, те же роли. словно не было тех мучительных недель и месяцев в отдалении друг от друга, когда постель оставалась холодной, а стены пахли одиночеством. только теперь всё было иначе. теперь Шедоу Милк знал — если он снова оступится, то больше не увидит Блэк Сапфира. поэтому уступал и пытался привыкнуть к новым правилам. и теперь он не пытался оттолкнуть, когда Сапфир прижимался к нему после секса, а лишь глухо вздыхал, позволяя чужим пальцам бродить по его коже или перебирать тëмные пряди. после очередной ночи оба привычно лежали в кровати. между едва ли было пространство — Блэк Сапфир лëг практически вплотную к Шедоу, а его палец рассеянно вырисовывал узоры на плоской груди, оставляя невидимые шрамы глубоко под кожей. — тебе пора, — бросил Шедоу Милк негромко, но его рука продолжала лежать на чужой талии. почти властно. почти собственнически. — возможно, — в глазах Блэк Сапфира мелькнула улыбка. ему всегда нравилось ловить противоречия в чужих словах и действиях. он приподнялся, изучая лицо Шедоу — слишком близкое, слишком обнажëнное без привычных масок, — но сначала хочу спросить. Шедоу Милк мгновенно напрягся. Сапфир никогда не задавал простых вопросов в ночной тишине. — знаете, я до сих пор не понимаю, — пальцы Блэк Сапфира медленно скользнули по ключицам, — почему вы не убили меня тогда. в первый раз. глаза Шедоу сузились. он понял, о чём речь — в памяти до сих пор ярко тлело воспоминание о внезапном поцелуе в кабинете, о том, как Блэк Сапфир сорвался, а он... не наказал. — я же говорил — ты был слишком полезен, — Шедоу Милк попытался вернуть в голос привычную насмешку, но получилось слишком тихо, слишком неубедительно, — разве это не ответ? Блэк Сапфир кратко рассмеялся, низко, без веселья. — нет. вам просто захотелось поразвлечься, — он наклонился ближе, чувствуя, как подрагивают голубые пальцы на талии, — наверное, не слишком весело осознавать, что вы проиграли в собственной игре. Сапфир поймал его губы своими неожиданно нежно. поцелуй был медленным, практически изучающим, будто Блэк Сапфир проверял, насколько далеко он может зайти. Шедоу Милк застыл, пока желания снова оттолкнуть в страхе и прижаться вплотную разрывали его на части. это было так опасно. Повелитель лжи не должен был давать столько власти смертному, поэтому нужно было оттолкнуть Сапфира, показать его место, не дать пустить корни в сердце ещё глубже. но он не мог, потому что если Шедоу Милк сейчас шевельнëтся, то не сдержится и притянет Блэк Сапфира ближе. — ты... просто невыносим, — прошипел он, когда Сапфир отстранился, но пальцы сами потянулись к чужому лицу, словно в попытке вернуть. — зато честен с собой, — Блэк Сапфир поймал дрогнувшую ладонь, прижимая её к своей щеке, проходясь кончиками пальцев по шрамам на чужих костяшках, — в отличие от вас. Шедоу Милк дëрнулся, будто обжëгшись, и его запястье тут же напряглось. он хотел вырвать руку, не позволить себе ненормально мягкие касания, но Сапфир лишь сильнее сжал её, не давая освободиться. он лишь наблюдал, как разноцветные глаза метались — беспокойные, напуганные, не в силах остановиться на чужом лице. — ты смотрел на меня так, будто я был большим, чем просто твоим Повелителем, — вдруг вырвалось у него практически против воли. так хрипло, словно вместо языка была наждачка. Шедоу Милк мгновенно сжал губы, жалея, что не откусил себе язык. но уже было поздно брать слова назад — обрывистое признание повисло в воздухе. Блэк Сапфир замер, не моргая. сердце ударилось о рëбра слишком громко. — забавно, — пробормотал он, проводя дрогнувшим пальцем по чужим искусанным губам, — и как вам на моём месте? вдох тут же застрял в горле Шедоу Милка, а ресницы задрожали. он почувствовал себя таким раздетым, но не телом — душой. если бы он хоть на секунду поднял взгляд, то заметил, как в чёрных глазах проскальзывает любование. когда зубы резко впились в его шею, Блэк Сапфир лишь откинул голову, ощущая, насколько же иной была сейчас боль. "ненавижу, что ты можешь видеть меня таким", — говорили острые клыки. "но я не могу иначе", — робко признавалось трепещущее дыхание. — наглец, — прошипел Шедоу Милк, пряча лицо в лиловом плече. но слишком было заметно, что в голосе не было злости или недовольства. лишь что-то хрупкое, о чём оба молчали. и стыд. стыд за своё неутолимое желание забраться Сапфиру под кожу. и Блэк Сапфир позволил ему спрятаться. пальцы медленно прошлись по длинным волосам, поправляя выбивающиеся пряди. он тихо усмехнулся, чувствуя, как дрожат пальцы на его талии. его собственные руки не тряслись лишь чудом. но маска уверенности не должна слетать. даже когда сам Шедоу не может её удерживать. возможно, завтра всё снова рухнет, и Шедоу Милк снова оттолкнет Блэк Сапфира, окинув его лишь холодным взглядом, и его губы будут вновь истекать лишь ложью. и тогда Сапфир вновь соберёт свои вещи и исчезнет из Шпиля. но сейчас буйный Зверь обмана цеплялся за него, словно утопающий. и Блэк Сапфир позволял себе надеяться, что хотя бы сейчас Шедоу Милк настоящий. хотя бы в эту ночь.

***