sweet 21

«Дни рождения сотворены для разочарований.

Всегда это притворное, заранее расписанное веселье — всегда это дуло к виску:

«Веселись, кому говорят!»

             Яркий свет от экрана ноутбука раздражает глаза. Он щурится, потирает веки, вздыхая, и перечитывает последний абзац вновь. До сдачи курсовой работы две недели, а он сделал только половину, даже не приступая к написанию речи на защиту и созданию презентации.       Ему не хочется заниматься курсовой, вздыхать над ноутбуком, глотать остывший кофе и поправлять одно предложение по несколько раз, но это единственное, чем он может заняться, чтобы отвлечься от печальных мыслей.       Завтра у него день рождения. И этот день не вызывает никаких теплых чувств, веселья или предвкушения.       Раньше он отмечал этот день вместе с родителями. Ничего необычного: мама накрывала праздничный стол, пекла торт, обязательно вставляла в него свечи, и они с отцом поздравляли его, вручали подарок и... всё. Далее следовал совместный ужин, распитие чая с тортом, и каждый расходился по своим делам. Чонгук уходил в комнату, продолжая просмотр фильма или аниме, который поставил на паузу, чтобы принять поздравления от родителей, и лениво отвечая заезженным «спасибо» на сообщения от людей, которых он уже толком и не помнит. Да и они, он уверен, о нем не вспоминают, просто напоминание в социальной сети увидели, и решили маякнуть в сообщениях.       Чонгук не выкладывал в социальные сети никаких фотографий, потому что и фотографировать-то было нечего. Никто из друзей не врывался к нему домой в полночь с шариками и хлопушками, чтобы поздравить, окунуть лицом в торт или что там обычно делают. Да что уж — у Чонгука и друзей-то не было. Только приятели, или те, с кем он общался в школе во время уроков, но стоило им выйти за ее пределы — они расходились по своим делам и забывали друг о друге.       А ему ужасно хотелось как в подростковых сериалах: дожидаться полуночи с предвкушением, зная, что будет какой-то сюрприз; выскакивать во двор, потому что мама заглядывает в комнату с улыбкой и «к тебе там пришли», а там толпа школьных друзей в этих забавных колпаках, с хлопушками, свистками и тортом с горящими свечами. Тогда были бы и фотографии, и видео, и воспоминания...       Чонгук не жалуется на то, как проходили его дни рождения, ни в коем случае. Он родителей очень любит и благодарен им за все, но нутро требует иного веселья, не с мамой и папой.       Он закончил школу, поступил в Сеульский Национальный университет и покинул родной Пусан. Теперь он живет один в съемной квартире, учится на востребованную профессию и... все еще надеется завести друзей.       Придя в университет в первый день, Чон с надеждой и предвкушением смотрел на каждого, кто ему встречался, с кем удавалось завести незатейливую беседу или сесть рядом на лекции или занятии. Он всем сердцем и душою верил, что теперь-то, наконец, все будет по-другому: появятся верные друзья, а может быть, даже любимый человек.       Но шли дни, собираясь в недели, а друзей он так и не нашел. Только приятелей.       И ведь он не уродец, а очень даже симпатичный парень! И собеседник интересный! Он много чем увлекается, читает, смотрит, слушает, неужели с ним не о чем поговорить? Неужели не найдется человека со схожими интересами?       Спустя два месяца учебы он увидел объявление о наборе игроков в команду по баскетболу и решил попытать удачу. Играл он вроде бы не плохо, так, любительски, во дворе иногда мяч в кольцо кидал, но тренер, похлопав его по плечу и сообщив, что он принят, также пообещал, что его всему научат и волноваться не о чем.       Так он познакомился с Ким Намджуном — капитаном их команды, высоким крепким парнем с серебристыми волосами, который пусть и выглядел грозно, но был ужасно неловким в своих попытках сблизиться с их менеджером Пак Чимином и пригласить его на свидание. Все заканчивалось одинаково: Чимин поджимал губы, пряча улыбку и легкий смех, а Джун, — их скала Джун! — смущался, краснел и заикался.       Их второй номер в команде, Мин Юнги, напоминал кота каждый раз, когда недовольно фыркал, и выглядел так, словно его в край задолбали все живущие на Земле люди, а прилипчивый Чон Хосок — особенно. И пусть он фырчал и закатывал глаза, Чона никогда не отталкивал. Ким Сокджин, их третий номер, шепнул как-то Чонгуку, что эти двое соседи и вместе снимают квартиру, и что он подозревает их в интрижке, за что получил леща от Юнги, чьи щеки красноречиво заалели.       Хосок и Сокджин напоминали Чонгуку вечные батарейки с нескончаемым запасом глупых шуток, с которых смеялись-то, собственно, только они. Брякнут что-то и хохочут вдвоем до слез и боли в животе.       Чонгуку они нравились, да только друзьями не стали. Точнее, Чон считал их друзьями, а они, будучи старше, воспринимали его как прикольного младшего, с которым можно посмеяться во время тренировки и выпить пива, отмечая победу. Они не встречались по выходным, не зависали вместе, не переписывались ни о чем кроме тренировок и предстоящих игр.       Так прошел новый год и каникулы, а ничего не изменилось: он все еще чувствовал себя одиноко даже в те моменты, когда они с ребятами, переодеваясь, смеялись с Хосока и Сокджина, что спорили о видеоиграх, или ходили поесть курочки после игры и выпить пива или дурачились во время тренировки.       Чонгук совсем отчаялся, обиделся на несправедливость жизни, смирился со своим одиночеством и просто забил на всякие попытки с кем-то сблизиться.       Пока в один день на их тренировку не пришел яркий (в буквальном смысле) паренек по имени Ким Тэхён. На нем были голубые джинсы с дырками на коленках, разноцветные конверсы на высокой подошве, розовая футболка, голубая джинсовая куртка с нарисованным китайским драконом на спине и пушистые светлые волосы. Он растягивал губы в квадратной улыбке, в своей активности мог посоревноваться с Хосоком и Сокджином, с трудом мог усидеть на месте и светился, как лампочка.       Он напоминал Чонгуку фейерверк: такой же яркий, искрящийся, жизнерадостный. В отличие от собранного Намджуна, что является его страшим братом, Тэхён казался неугомонным ребенком. Ким громко смеялся, шутил, говорил быстро и сбивчиво, поддерживал любой диалог и, казалось, согревал и освещал подобно солнышку любое помещение, стоило только переступить порог.       Тэхёна считали чудаковатым, откровенно странненьким. Намджун часто шикал на него, стараясь унять чрезмерную активность и заставить затихнуть хоть на минутку. А Чонгук не замечал, как и сам широко улыбался, стоило этому парню появиться на горизонте. Тэхён почти всегда обедал с ними за одним столом, болтая без умолку, пока остальные ели, каждый раз звал их в кино или в боулинг или в караоке и каждый раз получал отказ, но не отчаивался.       Улыбка сходила с его лица лишь на секундочку, а после он улыбался еще ярче, говоря, что ничего страшного, и он может сходить сам.       Тогда Чонгук подумал, что ему, должно быть, тоже одиноко, и позавидовал тому, как мастерски он скрывал это за улыбкой и весельем.       И потому, когда на очередное предложение Тэхёна сходить в кинотеатр, потому что там будут показывать «Унесенных призраками», посыпались отказы и слова о занятости и планах, Чонгук согласился. Парень, услышав, широко раскрыл глаза, искренне удивившись согласию, и улыбнулся широко и немного смущенно, назвав время сеанса и адрес кинотеатра.       Они сидели в центре последнего ряда с большими ведрами попкорна. Тэхён хрустел им и то и дело наклонялся к нему, чтобы шепнуть что-то о происходящем на экране, и Чонгук слушал. Не просил замолчать и не мешать, ведь сам смотрел в первый раз, потому что глаза Тэхёна сверкали ярче, а улыбка становилась радостнее, когда он понимал, что его действительно внимательно слушают.       Они ходили и в боулинг, и там Тэхён шутливо дулся, потому что Чонгук выигрывал.       Ходили в караоке, где не пели, а скорее орали любимые песни, заливисто смеясь, а после, охрипшие, шли есть ттокпокки с сыром и пить бабл ти.       Тэхён ему нравился.       Чон им восхищался: его позитивным взглядом на мир, его бьющей ключом энергии и жизнерадостности. Казалось, Тэхён никогда не унывал, всегда и во всем находил что-то хорошее, видел свет даже в самой непроглядной тьме.       И, наверное, будь он сейчас на месте Чонгука, он бы не унывал, сидя в полумраке квартиры, не думал о том, сколько сообщений и звонков с поздравлениями получит и получит ли вообще, придут ли к нему в полночь друзья, какой подарок получит.       Чонгук вздыхает, потирая уставшие глаза, и устало смотрит на экран ноутбука. Нет больше ни сил, ни желания с этим возиться. Закрывает крышку, погружая комнату во мрак, поднимается из-за стола и почти на ощупь находит выключатель у торшера, чтобы не шлепнуться по пути на кухню.       До полуночи остаются какие-то жалкие минуты, но он ничего не ждет. Выпьет сейчас чаю и включит какой-нибудь видеоролик про космос, чтобы залипнуть в него перед сном, а утром будет принимать поздравление по телефону от родителей.       Чайник щелкает, вскипев, он заливает кипятком чайный пакетик, хватает пачку печенья и направляется обратно в комнату. Крошит печеньем на клавиатуру, выбирая из предложенного списка видео то, что еще не смотрел, когда на телефон приходит смс от неизвестного номера:       «Выйди на пару минут, пожалуйста».       Невольно бросает взгляд на часы: 00:07. Сердце ускоряет бег, ладошки потеют, пальцы начинают подрагивать, когда он спешно набрасывает на себя толстовку и обувает кроссовки, примяв пятки и не развязав шнурки. Он нервно топает ногой, ожидая лифт, плюет и бежит вниз по лестнице, искрясь от предвкушения того самого яркого поздравления в полночь и вместе с тем испытывая легкий страх, что на улице может ничего такого не быть, и он только зря понадеялся.       Открывает дверь подъезда, выскакивает на крыльцо и оглядывается.       Сбоку раздается громкий звук язычка, что с шелестом раскручивается, и Чонгук замечает Тэхёна. В том самом глупом картонном колпачке, с этой яркой праздничной дуделкой во рту, с маленьким тортом в руках, в котором наспех и чуть кривовато вставлены свечки, чьи огоньки колыхаются от легкого ветерка.       Чон подходит ближе, глядя на парня неверующе и удивленно, словно перед ним не Тэхён, а какое-то мифическое существо. А Ким смотрит с ожиданием и безмолвным «ну же, загадывай скорее желание!».       Чонгук улыбается глупо, смотрит на него счастливыми глазами и, задержав дыхание, шепчет совсем тихо свое желание, а после задувает свечи. Ким широко улыбается, роняя яркий праздничный язычок.              — С днем рождения! — Тэхён все так же сияет. — Что загадал? Ой, нет, не говори, а то не сбудется! Ой, подержи! — сует ему в руки торт и порывается к скамейке, на которой лежит большой праздничный пакет. — Это тебе!              Чонгук смотрит на него, не обращая никакого внимания на пакет. Ему дела нет до подарка внутри — Тэхён пришел его поздравить, в полночь, прямо как в подростковых сериалах, притащил с собою и торт, и свечки, и даже колпачок, и ему это сердце греет неимоверно.              — Пойдем ко мне? Попьем чай с тортом. И вместе откроем подарок.              Тэхён выглядит растерянным. Явно не ожидал, что его пригласят в гости. Он, если честно, вообще ни о чем не думал и ни на что не надеялся, просто решил прийти поздравить и вот — он тут.       Смущается, губу задумчиво кусает и кивает как-то робко.       Они поднимаются в квартиру, Чонгук относит торт на кухню и спешит заварить чай. Тэхён оглядывается, замерев на пороге кухни и сжимая ручки подарочного пакета.              — У тебя уютно.              Чонгук усмехается. Вряд ли его темную берлогу можно назвать уютной.       Парень кладет пакет на стул и подходит, чтобы помочь, но Чонгук вручает ему нож и просит порезать торт.              — Знаешь, есть такая традиция на день рождения: за уши дергать столько раз, сколько исполняется лет, чтобы человек рос большим и здоровым, — посмеивается, вытаскивая из торта свечи. — Я думал об этом, но потом решил, что будет глупо и проблематично.              Хихикает, потому что Чонгук выше его на целую голову, и он при всем желании не сможет дернуть его за уши. Только если встанет на табуретку.              — Мы можем придумать что-нибудь другое, — раздается над ухом, и Ким, вздрогнув, роняет нож на стол, пачкая его кремом, и оборачивается.              Чонгук стоит слишком близко, упирается ладонями в стол по обе стороны от его бедер и смотрит в глаза с хитрецой и озорством. Тэхён сглатывает.              — Ч-что, например?              Чон плечами жмет скорее игриво, нежели от незнания. Смотрит ему в глаза и медленно опускает взгляд на покусанные губы. У бедного Тэхёна сердце не выдерживает, стучит быстро-быстро, словно хочет выскочить из груди и с криками убежать. Он выглядит испуганным зверьком, загнанным в угол. Глядит большими карамельными глазами на Чонгука, ожидая того, что будет дальше.       И Чон подается вперед, мягко касаясь его губ своими.       Первый.       Чужие губы ощущаются влажно и тепло. Ким несмело шевелит своими в ответ, стараясь поспеть, но Чон отрывается от него слишком быстро. Тэхён раскрывает глаза еще шире, выглядит не удивленным, а скорее шокированным, а Чонгук улыбается довольно и смотрит с легким нетерпением, словно ожидает его хода в этой странной игре.       Ким сглатывает, бегает глазами по его лицу. Клюет его в уголок губ и следом с другой стороны — второй и третий. Оставляет по пять быстрых поцелуев на щеках — еще десять. Кончик носа, спинка, и местечко меж бровей — пятнадцать, четырнадцать и шестнадцать. Подбородок — семнадцать, и еще три касания губ по линии скул, — итого двадцать.       Смотрит ему в глаза. Остался еще один.       Чонгук сам голову поворачивает, впивается в пухлые губы, отнимая ладони от стола и укладывая на талию.       Двадцать первый, самый нежный и сладкий.       Тэхён кладет руки на его плечи, скромно, боязливо, отвечает на поцелуй так же робко, а его прижимают к груди ближе и гладят теплыми ладонями по спине. Парень хватается за его плечи, чувствуя, как дрожат коленки и подкашиваются ноги, а голова идет кругом от смеси напора и нежности.       Чонгук отстраняется с улыбкой, глядя в распахнутые глаза и отступает:              — Тебе чай черный или зеленый?       — Зеленый...       — С жасмином?       — Да, — заторможено отвечает Тэхён, все еще пытаясь осознать все произошедшее.              Он соскребает ложкой крем с куска торта, алея щеками и то и дело возвращаясь мыслями к произошедшему несколькими минутами ранее, когда вдруг вспоминает про подарок.              — Это тебе, — протягивает ему пакет через стол, — ты вроде говорил, что любишь такое.              Чонгук заглядывает внутрь, достает большую коробку и различает на ней набор Лего с нарисованной большой Ламборгини на картоне, которая должна получиться по итогу из всех этих деталей.       Тэхён ждет реакции, заламывая пальцы и переживая, что прогадал. Может быть, стоило купить что-то другое? Более серьезное?              — Спасибо большое, — улыбается Чонгук, испытывая детский восторг. — Соберем ее вместе?       — Если хочешь...              Они доедают торт, допивают чай и убирают со стола всю посуду, освобождая место для конструктора. Долго рассматривают детали и разбираются в инструкции, выискивая нужные элементы. Сидят плечом к плечу, смеются, когда ошибаются, переглядываются и смущаются.       Спустя полчаса Тэхён начинает клевать носом, потирает глаза и с усилием вглядывается в инструкцию. Будет как-то некрасиво вдруг встать и сказать, что уходит, а потому сидит и собирает конструктор дальше.              — Ты уже носом клюешь, — улыбается Чонгук. — Хочешь спать?       — Да, — признается. — Я поеду домой, наверное. Ты не обидишься?              Чонгук молчит, а Тэхён начинает нервничать.              — Может, останешься?       Ким мнется. Снова губу нижнюю жует, думая, взвешивая. Намджун ругаться не будет, он может написать ему смс о том, где остался и попросить не волноваться, но это как-то... Этим вечером все происходит слишком быстро, Тэхён не успевает все осмыслять.       — Оставайся, — шепчет ему на ухо, как самый настоящий змей-искуситель, мягко поглаживая по коленке.       Тэхён шумно выдыхает, поворачивая к нему голову. Сомневается все еще, и Чонгук играючи касается губами едва ощутимо его губ, шепча «ну же, останься, Тэ», а бедный парень алеет на глазах.       — Л-ладно, — сдается, — у тебя найдется какая-нибудь футболка и штаны?       Чонгук кивает уж слишком радостно и активно, в эту же самую секунду вскакивая со стула и отправляясь в комнату. Тэхён слышит, как открываются дверцы шкафа.       Они не убирают со стола конструктор, оставляют все так. Ким скрывается в ванной, умывается, переодевается и выходит в комнату, где Чонгук расправляет постель. Тэхён мнется на пороге комнаты, теребит подол футболки, и Чон, забравшись под одеяло, хлопает ладонью по месту рядом с собой.       Тэхён укладывается на расстоянии вытянутой руки и забирается под одеяло, натягивая его практически до самого носа. Чонгук усмехается, поворачивается на бок и, обняв его за талию, тянет к себе ближе, так, что кончики их носов практически соприкасаются.       — Что будешь делать днем? — шепотом спрашивает Тэхён.       — Не знаю, — пожимает плечами Чонгук. — Ничего, наверное. Я не думал.       — Нельзя ничего не делать! — вдруг восклицает Тэхён как-то возмущенно. — Это же твой день! Надо веселиться! Сходить куда-нибудь, порадовать себя, съесть что-нибудь вкусное! Создать хорошие воспоминания!       — Поможешь мне? Создать счастливые воспоминания, — улыбается Чон, касаясь его губ своими. — Давай проведем день вместе.       Тэхён краснеет и щеками, и ушами, кивает, смущенно отводя взгляд и вновь пытаясь натянуть одеяло по самую макушку. Чонгук прижимается губами к его щеке, прокладывает дорожку поцелуев до уголка губ, с улыбкой наблюдая, как сильнее краснеют щеки Кима от дикого смущения, и, не сдержавшись, смеется, за что на него обрушивается гнев Тэхёна в виде шлепка ладонью по груди. Ну он издевается! Ким за последний час смущался больше чем за всю свою жизнь! Нельзя же с ним так! У него слабое сердечко!       Он ворчит на него, переворачивается на другой бок, спрятавшись в одеяле, а Чонгук все равно ближе подползает, обнимает, целует его за ушком, прижимает спиной к своей груди и тихонько желает спокойной ночи.       Они создадут с Тэхёном огромное количество счастливых воспоминаний сегодня, завтра и через месяц.       В его двадцать первый день рождения жизнь преподнесла ему самый лучший подарок — настоящего друга и любимого человека в одном лице. И Чонгук безмерно ей благодарен.