Непонятые.

Очередь длиною в километр тянется, как извилистая тропа, завлекая и меня. Кидает из стороны в сторону, не давая шанса даже выпрямиться. Рука крепко сжимает чемодан, в котором свернута бутылка вина. Недопитая, аккуратно запакованная в газетку самой Таней, что силой заставила меня ее взять. И вглядываясь в лица каждого присутствующего - я понимаю, что Тани нет. Старательно щурюсь, взглядом впиваясь в каждую вторую женщину: все для того, чтобы убедиться, что она не пришла на нашу последнюю, возможную встречу. Со стыдом опускаю голову, чтобы не привлекать лишнего внимания своей любопытностью. Но только я направляю глаза в пол, знакомые кудри появляются за пределами этой очереди. И я, как сумашедшая, начинаю грести в этой толкучке руками, проделывая себе путь к выходу. И в моменте до смешного становится неважно, что три часа я зря простояла в очереди, что крепко прижимала к себе чемодан пока не занемеют руки, что все это чертово время я лишь ждала, что Таня объявиться. — Таня! — Я бросаю чемодан у первого попавшегося прохожего, и бегу вперед, — Таня! На мои жалостливые крики поворачиваются все те, кто находится в аэропорту. Уже и не важно, что все смотрят - меня кидает в жар от одного лишь осознания, что я упускаю Таню из виду. Выбегая в огромный зал, я сперва не успеваю понять, что Таня вовсе не грустит от нашей разлуки. Она, даже не заметив меня, улыбается какой-то взрослой женщине. А в руках ее красуется пышный букет мною любимых красных роз. Таня держит их с такой осторожностью, словно они из хрусталя. — Что думаешь? Ей бы понравилось? — Еще бы! Как тут не растаять? — подруга Тани осторожно трогает букет, — А она такие любит? Таня улыбается и кивает, но ее лицо вмиг обретает багровый оттенок. — Чувствую что-то неладное. До вылета 15 минут, а мы все ходим по аэропорту и даже найти ее не можем. Не хочу звонить, это должен быть сюрприз, — Таня поглядывает на часы в большом зале. Словно в сердце вошло добротное острие меча, я отшатываюсь назад. Ноги подкашиваются, не слушаются, ведут в противоположную от Тани сторону. А голова кипит, как чайник, и не пускает мысли о Тане внутрь. Влажные от подступающих слез глаза прикованы только к ней. Я взглядом провожаю Таню, пока полностью не пропадаю за поворотом навсегда. Таня набирает номер дрожащей от волнения рукой. Гудки не идут - она обеспокоенно смотрит на экран, и букет сам валится из рук. Таня впивается в телефон пальцами, растерянно оглядываясь по сторонам, словно причина находится где-то рядом. Заблокировано. — Что? — только она успевает забежать в малый зал, в самом начале очереди виднеется рыжая макушка Марии Генриховны. Она забирает документы у проверяющего, подталкивая чемодан к выходу. — Мария Генриховна! — истошно орет Таня, протискиваясь сквозь очередь, — Мария... — мужчина хватает ее за руку, отводя назад. — Вы что себе позволяете, женщина? Вы в зале ожидания, а не на рейс идете. Не имеете право даже находиться здесь. – Нет! — Таня долго брыкается в его руках, и успевает вырваться, но с другой стороны ее хватает подкрепление, — Почему? — голосит она во всю, обмякшая в руках охраны. Я оборачиваюсь на шум и косые взгляды. Одарив Таню холодным взглядом, ухожу прочь, даже не получив от нее обратной связи.