Последний герой

      Дни тянулись один за другим, до жути похожие друг на друга. На следующее утро после того, как они нашли Кэйю, Альбедо, принес, как он выразился «антидот». На вопрос Дилюка «Как ты так быстро сделал его», Алхимик, вяло моргая своими покрасневшими глазами, ответил: «Увлекся». Рагнвиндр удивлен не был. Розария в тот день тоже пришла, как и во многие последующие. Она перевязывала Кэйе руку, обрабатывала ее, наблюдала за изменениями в его состоянии. Их не было на протяжении четырех дней. Все это время все, что делал Альберих – это спал, ел по графику, и иногда отвечал на вопросы морганием.       Если в первый день, Дилюк позволил себе пообедать на кухне, то уже на следующие сутки, отказал себе в этом. Каждый прием пищи проходил в комнате Альбериха, каждый документ был заполнен в его комнате. Все что делал Рагнвиндр – он делал рядом с ним, то ли от тревоги от того, что его снова похитят, то ли от беспокойства за его состояние. Но скорее, из-за всего и сразу, и, возможно, это были не единственные причины. В город он выехал всего один раз, со скрипом и с огромным усилием, попросив Розарию, в этот день, посидеть с Кэйей. Поехал он туда, чтобы решить дела с поставками, подменить Чарльза, который уже с ног валился из-за переработок, и обговорить с Джинн «Праздник Вина», не только как главный Винодел города, но и, как все еще, временный Капитан Ордо. Это был один из самых продуктивных дней, за все последнее время, ведь Дилюк пытался успеть за него все, что только можно, и что нельзя тоже. Он все еще не высыпался, как выяснилось, ночные кошмары, которые он так хотел забыть, не отступили, хотя казалось бы: Кэйя рядом, антидот есть и Альбедо говорит, что с вероятностью около восьмидесяти процентов он подействует. Но эти оставшиеся двадцать, никак не давали Рагнвиндру наладить режим сна.       Так же, было принято решение не отправлять Альбериха в лазарет, по крайней мере, в ближайшее время. Решение это было принято не только Розарией, Дилюком и Джинн, но еще и самим Кэйей. Который на заданный по этому поводуса вопрос, моргнул один раз, что означало отрицательный ответ. Рагнвиндр понимал его выбор, и, можно сказать, поддерживал. Ведь это значило, что он сможет быть рядом с ним еще дольше.       Дилюк часто просто сидел рядом с ним. Кэйя мирно лежал на кровати, чуть посапывал, а Рагнвинд смотрел на него, сидя на полу и облокачиваясь спиной на дверцу шкафа. Сидел, разбирая ворох мыслей в своей голове, на большинство вопросов в котором, ответов у него не было. В один из таких моментов, Дилюк заметил, как еле заметно дергается указательный палец Кэйи. Тогда, он пододвинулся поближе, начал наблюдать. Еще одно, слабое, еле заметное движение. Кажется, в тот момент, у него на сердце будто потеплело, он посмотрел на него с, почти что, детской радостью в глазах:       - Тебе лучше? – Голос был пропитан надежной, был чуть выше обычного.       Кэйя, естественно, ничего не ответил. Но, когда Рагнвиндр поднял на него взгляд – его глаза были открыты. Альберих не отводил взора от собственной руки, взгляд его, на долю перестал быть столь безжизненным, и стал, будто, напряженным. Кэйя повторил то же самое движение еще несколько раз, и на его лбу выступила вена, а из носа пошла кровь.       - Не надо. Не напрягайся. – Щебечет Дилюк, еще несколько секунд смотря на него, а после, быстрым шагом уходя за салфетками.              Начиная с шестого дня, состояние Альбериха стало стремительно улучшаться. Спустя неделю, Кэйя уже мог двигать кистью, медленно складывая пальцы в кулак, и, так же медленно, возвращая их в прежнее положение. Рагнвиндр каждый раз наблюдал за этим с замиранием сердца.       Чуть больше недели прошло до момента, когда Дилюк сидел в комнате Альбериха, ранним утром читая отчеты из таверны, что передала ему Розария. Нахмурив брови, попивая кофе и вглядываясь в каждую цифру, он считал выручку за последний месяц, иногда, недовольно бурча себе что-то под нос.       - … Люк… - Вдруг шепотом послышалось сзади.       Рагнвиндр, словно его ударило током, резко оборачивается, сметая рукой кружку кофе, что заливает пол. А стул, чуть ли не отлетает назад, когда Дилюк видит на себе взгляд синего глаза.       - Кэйя…       Кажется, что-то в его груди тогда перещёлкнуло. Дилюк, поднимая кончики бровей к переносице, улыбаясь, смотрит в его глаза. Уставшие, измотанные, но не безучастные. Не мертвые.       - Пить… - Голос ужасно хриплый, совсем не похожий на привычный голос Альбериха. Но, Дилюк рад и этому. Безумно, мать твою, рад.       - Да-да… - Быстро моргая и пытаясь собраться, бормочет Рагнвиндр, еле ловя взглядом графин на столе. Он быстрым шагом доходит до него, наливает воду в стакан, сажает Кэйю, и, поддерживая его голову, дает ему попить. Альберих сбито дышит, все так же вяло моргает, но пьет уже сам, а не по графику.              Вечером того же дня несмотря на то, что утром Кэйя впервые за это время заговорил, ему резко стало хуже.       Альбериха бросало то в жар, то в жуткий холод до дрожи. После ужина, Кэйю сразу же вырвало. Ночью у него были судороги, по всему телу, и особенно в ногах. Кровь из носа лилась ручьем. Тогда, они оба не спали. Дилюк, словно находясь на посту, сторожил Кэйю. Переворачивал его на бок, подставляя тазик, когда его рвало, старался успокаивать, аккуратно поглаживая его ладонь. Кэйя сжимал ее до синяков, стонал, упирая голову в подушку и напрягаясь настолько, что были видны все вены на его тонкой шее. Альбедо предупреждал о возможном синдроме отмены, и позаботившись об этом, принес таблетки, что могут облегчить судороги, или снять головную боль. Но они помогали ненадолго. Дилюку было сложно смотреть на то, как мучается Кэйя. Как в агонии извивается на кровати, как его тошнит желчным соком, после которого у него начинается кашель, как слезятся его глаза, и как в них, от напряжения, лопаются капилляры, окрашивая белое яблоко в красный цвет. В четыре часа утра, пришла Розария, она поставила Альбериху капельницу, после которой, он наконец смог поспать.       - Ты можешь сказать сколько это еще будет продолжаться? Хотя бы примерно. – Тяжелым, словно стальным голосом, спрашивает Дилюк, сидя на стуле, упирая локти в колени и зарываясь руками в волосах.       - От нескольких дней, до нескольких недель. – Тихо, боясь нарушить сон Кэйи, отвечает Пасторша.       Рагнвиндр лишь устало вздыхает, закрывая лицо ладонями.       Розария рассказала и показала Дилюку, как ставить капельницы, сказала, что нужно это делать несколько раз в день. Сказала, что Кэйе нужно пить много воды, и не есть ничего тяжелого. В идеале – только супы, может, даже чистый бульон.       Винодел лишь молча слушал.              ***              - Кэйя! Тебе помочь? – Кричит Рагнвиндр, стоя за дверью уборной, после того как услышал грохот.       Ответа не поступает, Дилюк стучится, и через секунду отходит назад, когда открывается дверь. Альберих, вытирая рот и опираясь на стенку туловищем неуверенно шагает вперед.       - Что произошло?       - Упал. – Холодно и быстро чеканит Кэйя, проходя мимо и идя в сторону комнаты.       - Не ушибся?       - Все нормально.       Дилюк быстро его догоняет и шагает с ним вровень. Прошло около двух недель, и пару дней назад, Кэйя встал на ноги. С того момента, он, при любой возможности, отказывался от помощи, желая передвигаться, переодеваться и так далее, самостоятельно. Рагнвиндр, безусловно, был рад тому, что Альберих теперь практически в состоянии полностью заботиться о себе, однако, постоянные падения, и разрастающиеся синяки по его телу, покоя ему все же не давали.       - Давай я подстрахую. – Говорит Винодел, когда Кэйя, не успев пройти и нескольких метров, запутывается в ногах.       - Не трогай. Я сам. – Кэйя выставляет руку вперед, не давая Дилюку подойти ближе. – Когда придет Розария? – Со второй попытки он открывает дверь и садится на кровать. Хотя, правильнее будет сказать, валится.       - Через минут тридцать. Она задерживается. – Дилюк стоит напротив Альбериха, опираясь туловищем на шкаф, Кэйя же, упирая руки в кровать и склонив голову, смотрит в пол, сбито дыша.       - Хорошо. – Он поднимает голову, но взгляда к Дилюку не обращает.       - Как себя чувствуешь?       - Нормально. – Он выдерживает паузу и наконец смотрит на Рагнвиндра. – Можешь выйти, пожалуйста? – Как всегда холодно и безэмоционально.       Дилюк кивает и оставляет Кэйю одного.              Альберих часто просил Рагнвиндра оставить его одного. Дилюк всегда выполнял его просьбу. Со скрипом, но выполнял.       Он выходит в коридор, закрывая за собой дверь и еще секунду смотря на нее, после чего открывает соседнюю – в свою комнату. Закрывая ее, Дилюк, закрывает и глаза, долго выдыхая весь воздух из легких. Он закусывает губу, садится на кровать, упирая локти в колени и смыкая руки в замок. Воздух сгущается, и вдыхать его становится тяжелее.       Он нервно сглатывает, слыша, как за окном, весело, щебечут птицы, как мнется под ним плед, как монотонно тикают часы и как бьется собственное сердце. Его стук раздается в голове.       Еще один глубокий вдох, и долгий выдох.       Но это не помогает. Не помогает ему прийти в себя. Последняя неделя казалась каторгой. Утром ты встаешь, идешь к нему, проверяешь жив ли он, дышит ли он, приставляя ладонь к его рту и стараясь не издавать ни единого звука. Потом, он просыпается, вы идете вместе завтракать, ты видишь, как он нерасторопно ест, гоняя еду по тарелке и оставляя половину порции после себя, говоря, мол, «я наелся», хотя от его щек не осталось и следа. Так проходит каждый прием пищи. Ты ставишь ему капельницу, иногда заглядывая в лицо, и наблюдая его пустой взгляд. Пустой, но от того не менее тяжелый. Потом, его начинает тошнить, ты хочешь подстраховать, ведь в любой момент он может упасть, и не дай Архонт, разбиться головой об кафельную плитку, а он, чуть не рычит на тебя «Не трогай», и ты повинуешься, хотя знаешь, что было бы лучше если бы ты все-таки придержал его. Когда он спит днем, ты вспоминаешь его слова, вспоминаешь, как он не хочет твоих прикосновений, начинаешь себя накручивать, все думая о том, с чем это связано. В голову лезет его шея. На ней уже нет синяков, но он постоянно ее трогает, за завтраком, обедом и ужином он сидит в одной позе прикрывая ее. Стоит твоему взгляду только упасть на нее, и он сразу кладет на нее руку и чешет кожу, оставляя красные, продолговатые следы, к которым будет прикован твой взгляд до момента, пока они не уйдут. Зачем он это делает? Почему он это делает? Ты не будешь спрашивать. Ты только знаешь, что что-то произошло, что-то плохое, что его гложет и не дает ему спокойно спать по ночам, но ты все равно будешь молчать, молчать до момента пока он сам не расскажет, прекрасно понимая, что этого может и не случиться.       В какой-то момент, Дилюк начал чувствовать на своей шее фантомные прикосновения. Начал чувствовать цепкую хватку чужих, тяжелых рук, что наваливаются на него всем весом, полностью перекрывая воздух, и даже не давая пошевелиться. И эти руки, были руками безысходности. Когда ты каждый день видишь, как твой… близкий человек, угасает, ты начинаешь угасать и сам. Особенно, когда не знаешь, как ему помочь, и когда вспоминаешь, как вел себя этот человек раньше. Смех Кэйи был звонок, говорил он всегда так, чтобы его точно все услышали, практически всегда, на его лице сияла улыбка. Может быть не настоящая и не искренняя, но улыбка. Тогда, у него были на нее силы. Каждый раз, когда Рагнвиндр слышит его голос, в его грудь вонзается нож, а все тело будто обдает разрядом тока. Хриплый, низкий и беспристрастный. Дилюк раньше думал, что может прочесть Кэйю с полувзгляда, ведь они столько времени провели вместе. Оказалось, что нет. Интересно, а мог ли он вообще, когда-либо, это сделать? Взгляд Альбериха – загадка. Его движения – загадка. Его молчание – тоже загадка. Он был словно запечатанной книгой. Дилюк хотел ее открыть, прочесть от первой до последней страницы, но боялся даже к ней приблизиться, и хотя бы попытаться, открыть ее, ведь, кто знает, может ее обложка покрыта ядом.       Он делает еще один глубокий вдох, протирает лицо руками, подводя для себя «Возьми себя в руки». Хотя бы для него. Упираясь руками в кровать, через силу, Рагнвиндр поднимается на ноги, когда слышит знакомый голос с первого этажа. Дилюк выходит из комнаты, быстро моргает, коротко мотает головой и подходит к перилам, ловя взглядом гостью.       - Привет.       Пасторша поднимает взгляд, тоже здоровается, и идет к лестнице, поднимаясь к Рагнвиндру.       - Как он? – Шепотом спрашивает она.       - Его вырвало минут сорок назад, ночью хватила судорога. Температуры нет.       - Один раз вырвало и была одна судорога? – Дилюк кивает. – Прогресс. – Говорит она, проходя к двери Кэйи и стучась. Ответа не слышно. Она стучится чуть громче. – Кэйя, я могу войти?       Через несколько секунд Альберих тихо, но подает голос:       - Да.       Розария и Дилюк заходят в комнату. Кэйя лежит на кровати на боку, с полузакрытыми глазами.       - Утречка. – Говорит она, садясь на кровать. – Можно? – Она указывает на руку Альбериха. Тот вяло кивает, и Пасторша отодвигает рукав его кофты. Дилюк стоит у шкафа, сложив руки на груди и молча наблюдая.       Розария достает из ящика прикроватной тумбочки мазь, и наносит ее на края раны. Кэйя чуть хмурится от ее жжения.       - Твой любимый вопрос, Альберих. – Говорит она, поднимая свою сумку с пола, и ставя ее на колени.       - Нормально.       - Нормально – это размытое понятие. Особенно, в твоем случае.       - Хожу сам, ем сам, могу говорить. Приемлемо. – Кэйя переворачивается на спину, прикрывая правой рукой глаза. – Только голова болит.       - Более сильных обезболивающих у меня нет. Извини. – Альберих молчит. – Зато есть кое-что другое. Держи. – Она достает из сумки пачку сигарет.       Кэйя убирает руку с лица, и берет сигареты в руки.       - Спасибо.       - Ему разве можно? – Подает голос Дилюк.       - Если после сигареты, его не стошнит, то можно. А если стошнит – отберешь. – Она снова зарывается в сумку.       - Ладно. – Вздыхает Рагнвиндр. Он соврет, если скажет, что не надеялся, что после плена, Кэйя бросит курить.       - Кэйя. – Она выдерживает паузу. – Лазарет уже пуст, все выписались, и, если ты хочешь, то мы можем перевезти тебя туда.       Рагнвиндр закусывает щеку. Альберих молчит, и через секунду, переводит взгляд на Дилюка.       - Пусть решает Дилюк. – Он снова закрывает глаза рукой.       - В смысле? – Переспрашивает Розария.       - Это его дом. Пусть сам решает, когда мне отсюда уходить.       - Это понятно, но ты то как хочешь?       - Я не против, чтобы ты остался у меня. – «Я только за», - додумывает он.       Розария еще немного смотрит на Кэйю, в ожидании ответа от него. Но Капитан ничего не говорит.       - Ладно. Тогда останешься тут. – Пасторша устало вздыхает. – Пойдем выйдем. – Чеканит она, вставая с кровати и проходя в коридор. Дилюк идет за ней.              - Как его рана?       - Хорошо заживает. Если он в состоянии, то уже может принимать нормальный душ, вместо полотенец. – Рагнвиндр кивает. – Я вот о чем хотела поговорить… – Взгляд ее вдруг делается, каким-то, что ли, напряженным, и она переходит на шепот. – Твои опасения по поводу Герты, возможно, подтвердились.       - Что ты имеешь ввиду? – Часто моргая, спрашивает, Дилюк, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее.       - Она сбежала.       - Твою мать. – Рагнвиндр закрывает глаза рукой с силой потирая их. Когда они вернули Кэйю, и увидели, в каком он состоянии, Дилюк сказал, мол, странно что Герта ведет себя так активно, нет, конечно, она пролежала в коме неделю, но почему тогда, Альберих даже двинуться не мог, а она сразу же после побега и разговаривала и ходила. Но на этом вопросы не закончились. Если она видела, как Кэйю ударили, то, значит, она была еще внутри. Тогда, получается, хрупкая, маленькая девушка самостоятельно открыла тот люк, заваленный камнями, некоторые из которых примерзли к нему, и сбежала? – Что конкретно произошло?       - Сегодня Джинн вызвала ее к себе, начала расспрашивать. Та отнекивалась, повторяла что ничего не помнит. Потом, Лиза заварила ей чай, и она убежала. Выпрыгнула в окно.       - В окно?       - Ага.       - И не разбилась?       - Если потом она смогла вырубить несколько рыцарей, вставших у нее на пути, то, видимо нет.       Дилюк глубоко вздыхает. Еще одна проблема. Отлично.       - Нужна моя помощь?       - Пока что можешь продолжать быть нянькой Кэйи. Город и деревни защищены, там не только наши, но еще и миллелиты. Поэтому, надеюсь, случись что, гражданские будут в безопасности. – Та три раза стучит по деревянным перилам.       - Ладно. Но если что, сразу известите меня. Я приду.       - Хорошо. – Пауза. – Можешь отдать повязку Кэйе. В бинте уже нет смысла, все зажило.       «Что зажило?» - Хотел бы спросить Дилюк, но не стал. Вместо этого он лишь коротко кивает.       - Лекарства я отдала Аделинде, она положила их в аптечку. Джинн еще передала ему фруктов, и просила передать ее извинения, за то, что она не может зайти. У нее завал по документации из-за миллелитов. – Розария разворачивается. – Если ко мне вопросов нет, то я пойду.       - Хорошо, я передам ему.       Дилюк провожает девушку, она уходит, и Рагнвиндр вновь чувствует, как груда камней на его плечах стала тяжелее.              Он кивает Аделинде, когда она оповещает о том, что скоро будет готов обед, и возвращается наверх, а когда оттуда слышатся знакомые звуки, начинает бежать.       Дверь в уборную до конца не закрыта. Через небольшую щель, он видит, как Кэйю, хватающегося обеими, дрожащими руками за ободок унитаза, и сидящего на полу, тошнит. Резкие звуки врезаются в уши, заставляя голову в который раз расходится по швам.       «Соберись» - Вновь командует себе Дилюк.       Он подходит ближе, и встает у стены так, чтоб через щель, его не было видно, и ждет, слыша, как Альберих прерывисто дышит, и как жадно хватает воздух легкими при любой возможности. Через несколько минут, журчит вода, а с рулона разматывается бумага.       - Люк. – Кэйя часто стал его так называть, особенно когда у него не оставалось сил.       - Да? – Дилюк показывается. Он знает, что Альберих заметил его с самого начала.       - Подай, пожалуйста, руку. – Тихо и еле разборчиво.       Рагнвиндр ничего не отвечает. Он лишь выходит изо стены, открывает дверь и закусывает губу, когда видит Кэйю. Бледного и полулежащего на полу в развалку.       - Ты сможешь сам дойти до комнаты?       Альберих молчит, и смотря полузакрытыми глазами в пол, говорит:       - Нет.       - Помочь?       - Да. – На выдохе шепчет Капитан.       Дилюк кивает. Он присаживается на корточки, кладет его руку себе на плечо, свою, кладет ему на талию, и медленно встает. В таком положении они идут до комнаты. Кэйя еле шагает, и Дилюк практически несет его на себе.       - Спасибо… - Говорит Альберих, когда оказывается на кровати. Он несколько секунд смотрит Рагнвиндру в глаза, а потом закрывает лицо рукой. Этот взгляд каждый раз, как в первый, переносить было жутко тяжело. Кажется, даже радужка Альбериха, как-то, потускнела.       - Мне уйти? – Настороженно спрашивает Люк.       - Останься.       - Хорошо.       Кэйя часто был непредсказуем. В одно время, он хотел, чтоб Дилюк ушел, в другой, чтоб он остался, и был рядом. Рагнвиндр каждый раз пытался отгадать, от чего зависит это желание, но каждый раз, все равно заходил в тупик, поэтому, в скором времени, бросил эти попытки, и стал просто исполнять желание Альбериха.       - Моя повязка у тебя? – Тихо спрашивает Кэйя.       - Да.       Рагнвиндр видит, как Капитан закусывает щеку.       - Ясно. – После долгой паузы наконец-то отвечает он.       В такие моменты, когда Кэйя хотел, чтоб Дилюк был рядом, они часто сидели в тишине. Ничего не говорили, ни о чем не разговаривали. Альберих, большую часть времени просто лежал на спине, закрывая предплечьем глаза. А Дилюк… старался на него не смотреть. Старался не изучать его взглядом, все так же подмечая каждую деталь, но сопротивляться этому желанию, порой, было ужасно сложно. Но все же, он понимал, что Кэйя чувствует его взгляд, ведь, после плена, кажется, он стал еще более бдительным. Даже находясь в таком состоянии, Дилюку казалось, что он будто слышит каждый шорох. Когда Рагнвиндр собирался подняться, Кэйя еще за несколько мгновений до этого, убирал руку с глаз, окидывая сидящего взглядом. Дилюк бы совсем не удивился, узнай, что Альберих спросил про повязку, потому что слышал их с Розарией диалог за дверью.       - Я хочу прогуляться сегодня. – На полутонах говорит Кэйя.       - Когда?       - После ужина.       - Хорошо.       Долгая пауза.       - Люк.       - Да?       - Можешь сесть рядом?       Сердце на секунду перестает биться. Рагнвиндр нервно сглатывает.       - Хорошо.       Сегодня, у Дилюка были дела. Накладные по поставкам, бумаги по организации этого чертового праздника вина, отчет по инвентаризации в таверне. Рагнвиндр знает, что, Кэйя не против, или может, даже за, чтобы он пошел заниматься своими делами, но Дилюк решает отложить их на потом.       Он садится на кровать, рядом с Альберихом так, чтобы тот мог чувствовать тепло, исходящее от его тела. Чтобы мог чувствовать его присутствие.       - Спасибо. – Шепчет Кэйя.