Последний герой

      - Сэр Кэйя! Подскажите пожалуйста, куда это отнести? – Подбегает к нему взъерошенная Ноэлль,       - Что это?       - Мечи. Одноручные.       - Мечи?       - Да.       Кэйя оглядывает Горничную ошеломленным взглядом.       - Почему ты их несешь?       - Я…Ну просто я проходила мимо, когда Господин Вагнер закончил их ковать.       Брови лезут наверх.       - Дорогая, во-первых, давай это сюда. – Капитан забирает у девушки коробку. Прилично тяжелую коробку. – Во-вторых, эти мечи весят практически столько же, сколько и ты. Тебе нельзя таскать такие тяжести. – Пауза. Кэйя хлопает ресницами, отводя взгляд в сторону, а потом, резко возвращает его к Ноэлль. – Вагнер, что, сам тебе их вручил?       - Нет… Я…       - Архонты, Ноэлль, милая моя. Чтобы быть почетным рыцарем не нужно хвататься за все подряд. Ты так себе грыжу заработаешь. – Горничная в миг заливается краской.       - Бегом в лазарет. Пусть Барбара осмотрит тебя.       - Но…Но…       - Бегом-бегом! С мечами я сам разберусь.       Девушка коротко кивает головой, и убегает, а Кэйя тяжело вздыхает, смотря на ее удаляющийся силуэт.              Он спускается на первый этаж Ордо, открывает дверь подвала – там хранилось все оружие, и шагает по лестнице, попутно что-то ворча себе под нос.       Ставя коробку на пол, из кармана, он достает еще один ключ – от кладовой.       - Э-эй! Капитан! Долго мне еще тут мариноваться? – Слышится голос в одной из камер.       Альберих ничего не отвечает, он, с жутким металлическим скрипом, открывает дверь кладовой, тащит туда коробку, открывает ее, и начинает развешивать оружие.       «Еще одна дополнительная задача. Класс»       - Ну Капитан! Ну сжалься! Хоть словечко скажи! Или ты все также молчалив, как и раньше? Ну, тогда…       Кэйя на секунду застывает, закусывая губу, но через миг отмирает, продолжая.       «Не реагируй» - Командует он себе.       - Какая скукотень! Знаешь, на нашей базе номер… Ох, уже и не вспомню… Там поуютнее! И еда повкусней была чем ваша здешняя. Согласен?       Наверху слышатся шаги.       - О! Кажется, мой палач вернулся!              Тяжелый, строгий стук каблуков. Небольших. Это Дилюк.       Как всегда вовремя.              - Кэйя? – Винодел оглядывает его с ног до головы, кидая короткий взгляд на дверь, за которой находился Фатуец. – Что ты тут делаешь?       - Развешиваю мечи. – Коротко отвечает Альберих, в очередной раз наклоняясь к коробке.       - Тебе помочь?       - Нет. Не стоит. – Кэйя тянется к вешалке, на противоположной стороне кладовки. – Кажется, это твое. – Он передает Рагнвиндру белый фартук, с красными подтеками.       - Спасибо. – Дилюк забирает его, и еще некоторое время смотрит на Альбериха. Он приоткрывает рот, набирает воздуха в легкие, но заговорить не решается. Вместо этого, Винодел нерасторопно начинает переодеваться в «рабочую» одежду. – Как дела в Ордо? Вы утвердили список гостей на праздник вина?       - Ага. – Пауза. – Лоуренсы все-таки будут.       - Ясно. – Вздыхает Рагнвиндр.              С того дня, ни Дилюк, ни Кэйя, не поднимали тему произошедшего тем вечером. Они делали вид, будто ничего не произошло, сохраняя эту мерзкую неловкость между ними. Тем утром, Альберих проснулся один, хотя засыпал рядом с Рагнвиндром.       Он неспеша огляделся, поморгал, пытаясь вспомнить прошедший день. И воспоминания, в один миг, как назло, острым штыком врезались в голову, заставляя Капитана спрятать покрасневшие от стыда щеки в ладонях.       Да. Ему было стыдно. Безумно. Вы даже не представляете насколько.       Даже захотелось сбежать через окно, чтобы Дилюк его не видел. Чтобы не заговорил о том, как Кэйя разревелся ему в плечо.       - Архонты… - Шипит Альберих сквозь зубы. – Идиот… Безмозглый придурок. – Бранит он себя, но тут же замолкает, заслышав шаги из коридора.       Времени выпрыгнуть в окно, у него, к сожалению, или к счастью, не оказалось.       - Доброе утро. – Выглядывает красная макушка из дверного проема. – Ты будешь завтракать? – Буднично спрашивает Дилюк, заставляя сердце Кэйи на секунду оказаться где-то в районе пяток.       - Я… Нет… Я пока не хочу… - Взгляд метается по комнате. – Я подойду позже.       - Хорошо. – Рагнвиндр закрывает дверь.       А Альберих вновь остается один. Остается смотреть в только что закрытую дверь с полным непониманием внутри.       «И что это было?» - Спрашивает он сам себя, и тут же задирает низ кофты. Ожог все там же. Ему ничего не причудилось.       От этого вопросов стало только больше.       Альберих натягивает шорты, и идет в ванную комнату. Там стоит стакан с водой, рядом с ним – таблетка и несколько склянок с дезинфицирующей жидкостью. В который раз за это утро он хмурится.       «Это Люк оставил?» - Проносится в мыслях.       Кэйя поднимает взгляд на зеркало, и брови сами собой ползут к верху.       Веки и губы набухшие, глаза красные, а вокруг, кажется, чуть ли не сотня лопнувших капилляров. Он снимает кофту, и изо рта вырываются сдавленные ругательства. Начиная от правого плеча, вдоль всего торса, видна красная полоса, у ключицы она двоится, под грудью – троится. А под ребрами – ожог. Ужасно ноющий ожог.       Почему он его не перевязал вчера? Нет… Скорее… Почему Дилюк не настоял на том, чтобы перевязать его? Или он настаивал…       Архонты.       Кэйя лезет в шкафчик, чтобы найти аптечку. Он открывает небольшой контейнер и находит там мазь, секунду вертит ее в руках, рассматривая, и открывает, выдавливая небольшое ее количество на пальцы.       После ожога, он принимается за обработку ран на груди, животе и плече. Затем перевязывает весь торс. На всякий случай.       «Мне жаль, что тебе пришлось проходить через это в одиночку» - Пулей врезается в голову, заставляя Кэйю морщиться.       - Твою мать… - Альберих прижимает ладонь к лицу, до боли закусывая губу. – Что я натворил.... – Шепчет он, вновь обращая взгляд к собственному отражению. – Не мог продержаться еще несколько месяцев что ли? – Шутливо спрашивает он сам себя и тут же сводит брови к переносице. Шутки не помогут.              Через десять минут он выходит из ванной и тяжело вздыхая, ступает на лестницу, спускаясь вниз.       - Доброе утро! – Звонкий голос Аделинды режет по ушам.       - Доброе.       Кэйя оглядывает кухню, цепляясь взглядом за Дилюка. Тот сидит за столом, пьет кофе и читает книгу. На Альбериха он глаз не поднял.       - Будешь куриный суп?       - А? – Отрывает он взгляд от Винодела. – Да-да, буду. – Почесывая затылок отвечает Капитан и садится за стол.       Через минуту перед его лицом появляется миска с супом, и вдруг, он осознает, что ответил на автомате. Есть он совсем не хочет. Однако, Кэйя все же берет ложку в руки, начиная мешать бульон по кругу, а после, все же поднимает ложку ко рту.       Голова все еще идет кругом.       - А я говорил, что тебе нельзя было столько пить. – Сталью чеканит Дилюк не отрывая взгляда от строк, и Кэйю пробирает самое ненавистное им ощущение, что даже вызывает эмоцию на лице, в виде недовольной гримасы.       Альберих решает промолчать и продолжить трапезу. Кажется, ему стоит завязать свой длинный язык в узел и запихнуть куда поглубже.       «Идиот» - Повторяет он в голове.       Кладя в рот очередную ложку супа, он укладывает голову на руку, зажимая рукав кофты пальцами, чтобы тот не сползал и упираясь виском в ладонь изредка поглядывает на Дилюка.       «Зачем ты снова делаешь вид, будто ничего не произошло?» - Сказать честно, после стыда от вчерашнего, это было второе, что больше всего раздражало Кэйю.       Он не понимал, как ему вести себя в сложившейся ситуации, ведь обычно, стратегию своего поведения он складывал, опираясь на эмоции окружающих. Но у Рагнвиндра их не было. Он вел себя как обычно. Как будто прошлой ночью ему не закатили истерику, и он не узнал, что его… друг, скоро умрет.       И что ему делать в этой ситуации? Тоже вести себя так, словно ничего не было? А как? Как он, блять, может это делать. Последний раз, Альберих… вот так вел себя, четыре года назад. Когда он разревелся как последняя сопля перед Розарией после того, как Рагнвиндр уехал из Мондштадта. Но… Тогда ситуация была иная. Тогда, ему было совсем не до того, что подумает о нем Пасторша, ведь на тот момент они не были толком знакомы.       И Дилюк это совсем другое. Совершенно другое.       Альберих наконец отрывает от него взгляд, снова утыкая его в тарелку, и пытаясь нащупать хоть одну здравую мысль, в своей гудящей голове.       Ноль. Ноль без палочки.              - Если я понадоблюсь – зовите. Я буду на улице. Господин Таннер попросил помочь ему. – Щебечет Аделинда, ласково, чуть касаясь головы Кэйи. Тот вздрагивает. – Больно? – Опасливо спрашивает Горничная.       - Немного. Видимо я вчера слишком много выпил, и ударился где-то. – Смотрит на нее Альберих чуть улыбаясь.       - Аккуратнее надо быть, дорогой.       После этих слов, Аделинда уходит с кухни, оставляя их одних. Капитан провожает ее взглядом, а затем, вновь утыкает его в тарелку.       Кажется, Кэйя впервые в жизни чувствует себя столь неловко наедине с кем-то. Мужчины проводят в молчании около трех минут, прежде чем один из них тяжело вздыхает и наконец подает голос, разрезая эту густую тишину.       - Кэйя. – И у Альбериха перехватывает дыхание.       - Да?       Пауза. Отвратительная, мерзкая пауза.       - Несмотря на то, что ты мне вчера сказал. – Началось. – Я не буду настаивать на разговоре, и не буду его начинать. – Кэйя опасливо поднимает глаза на Рагнвиндра. – Я понимаю… что… - Теперь и Дилюку стало неловко. – Тебе будет сложно это обсудить. И… мне бы хотелось, чтобы ты сам поднял эту тему, когда будешь готов. – Капитан поджимает губы.       Дилюк отрывает взгляд от кружки, словно впечатывая его в Альбериха.       И снова это отвратительное чувство.       - Хорошо?       Чувство, будто с тебя на живую содрали панцирь.       - … Хорошо. – Несвойственно самому себе и проглатывая ком, робко, отвечает Кэйя, чуть ли не вжимая голову в плечи.       «Вчера я был куда увереннее» - Пролетает в голове. По телу проходит неприятная дрожь, вместе с очередной волной накатывающего стыда.       Щеки Альбериха краснеют, и самое отвратительное, что это все видит Дилюк. Видит, и ничего не говорит.       О чем он вообще думает?       Рагнвиндр кашляет, прикрывая рот рукой, и, довольно резко, встает. Кажется, он собирается уйти, однако, внезапно останавливается, чуть зайдя Кэйе за спину.       - Но… Я должен сказать, что… - Мешкается он. – Я рад, что вчера, ты мне об… этом рассказал. Хоть это произошло и не самым лучшим образом.       Альберих приоткрывает рот, набирая воздуха в легкие, но его вдруг опережают.       - И не смей извиняться. – Он делает шаг назад, к Кэйе. Альберих видит его боковым зрением, но поднять голову не решается. – Сильные тоже имеют право на слезы. – Шепотом.       И этот шепот берет Альбериха за шкирку, со всей дури бросая в стену, да так, что аж штукатурка с потолка сыпется.       Очень давно, когда Кэйя только попал в дом Рагнвиндров после того, как маленький Дилюк, раскроив коленку об торчащий из забора гвоздь, заплакал, Альберих сказал:       «Папа говорил мне, что плачут только слабаки… Но ты же не слабак… Дилюк. Почему ты плачешь?»       Стоявший рядом Мастер Крепус, ответил ему:       «Слезы – это не всегда проявление слабости. Сильные тоже имеют право на них»              Кэйя ничего не отвечает. За спиной он слышит удаляющиеся шаги, и как только, наверху закрывается дверь, Альберих прячет лицо в ладонях, с силой проводя ими вниз.       Ты невыносим, Дилюк Рагнвиндр.              ***              Дилюк, со скрипом открывает железную дверь камеры и проходит внутрь. Кэйя, провожает его силуэт боковым зрением, после чего продолжает развешивать мечи.       Этого парня, которого собирается мучать Рагнвиндр, они нашли у Винокурни. А если быть точным, то сам Дилюк его и нашел. Кэйя прекрасно помнил это мерзкое лицо, и даже помнил его имя. Это был Дмитрий. Человек, что вмазал ему сапогом по лицу в плену, после того как Альберих плюнул ему в морду, а еще, это человек, убивший Гарри.       Честно сказать, Кэйя не знал откуда у него столько сил, чтобы сдерживаться рядом с этим Дмитрием. А не зайти к нему, и не размазать его башку по стенке, оставляя на ней бордовый узор, а заодно, и его мозги. Впрочем, именно из-за таких фантазий, Капитана к нему и не подпустили, хотя в Ордо, обычно, именно он занимается всей «грязной» работой.       За дверью раздается истошный крик.       Мед для ушей Альбериха.              Заканчивая с мечами, Капитан закрывает дверь кладовой и поднимается наверх, под благие маты, на неизвестном ему языке.       Дверь подвала закрывается, а Кэйя направляется обратно в свой кабинет, куда изначально и шел, до того, как его поймала Ноэлль. Если на чистоту, то его жутко бесила такая осторожность к самому себе. Уже прошло довольно много времени, а его по сей день не отправляют на зачистки. Альберих уже практически на все сто процентов уверен, что Джинн дает ему заполнять совершенно ненужные бумаги, лишь бы подольше не выпускать его за пределы города. Будто он какой-то юноша, только вступивший в рыцарские ряды. Нет, даже не так. Будто он только подготовку к рыцарскому экзамену проходит. Маркуса и Роба ведь уже выпускают на вылазки. И, что самое прекрасное, читать их отчеты дают именно ему, оправдывая это тем, что «Ты можешь заметить то, что не заметят остальные». Ага, спасибо конечно, очень приятно слышать, только моя пятая точка скоро станет плоской, от этой сидячей работы.       Фырча себе под нос, Кэйя, заходит в кабинет, на автомате закрывая за собой дверь на ключ.       - Нужно быть осторожнее… Бережливее к себе… Бла-бла-бла. – Ворчит он. – Я не создан для такой работы. – Скрипя стулом, Кэйя садится за стол, поднимает папку с документами и с отчетливым хлопком, роняет ее перед собой, открывая. – Ну поехали.              Кэролайн Уинслер.       Шестнадцать лет.       Уровень физической подготовки: 8/10. Уровень боя: 6/10(одноруч. меч)       Уроженка Мондштанда.       Желаемый наставник: Кэйя Альберих.              «И снова я» - Думает Капитан, ставя подпись.       Из-за накалившийся ситуации в городе, Ордо Фавониус начал активно принимать в ряды новых рыцарей, но, к сожалению, из-за их недостаточной подготовки, на первое время им нужен был наставник, что сможет подтянуть уровень их боя, их физическую форму, и так далее. Новобранцам была предоставлена возможность написать, под чье наставничество они хотели бы попасть. И все как один намеревались стать учениками Альбериха.       - Никого сочувствия. Я ведь только вернулся. – Пытается он снизить градус усталости у самого себя.              Альберт Берн       Семьнадцать лет.       Уровень физической подготовки: 7/10. Уровень боя: 9/10(одноруч. меч)       Уроженец Мондштадта.       Желаемый наставник: Кэйя Альберих.              «Может, если бы я в детстве выбрал двуручный меч, сейчас бы этого всего не было» - Думает он, ссылаясь на то, что все желающее его наставничества, владеют одноручными мечами.       Не надо было все же слушать Варку, который говорил, что Кэйе больше подходит одноручный меч. Альберих и тогда восклицал против, потому что хотел тренироваться вместе с Дилюком. Но Магистр его все же отговорил.              Проходит около двух часов, прежде чем Кэйя заканчивает со всеми бумажками, и анкетами в том числе. Капитан, также, к каждой анкете написал письмо, что позже отправится по адресам будущих рыцарей. Он наконец встает, чуть разминает затекшую спину, берет папку в руки, и плетется к кабинету Джинн, чтобы передать ей письма и подписанные анкеты.       Он три раза коротко стучит в дверь, получает позволение на вход. Беседует с Джинн, вкратце объясняя почему отклонил некоторые заявки, желает ей хорошего вечера, прощается и выходит.       Наступает, к его же большому удивлению, долгожданная часть дня. Он идет тренировать тех самых новобранцев. Сегодня, он решил, что проверит их физическую подготовку на деле, и дальше уже будет решать, какой подход лучше всего сработает к каждому из них. Хоть Капитану и были больше по душе зачистки, вылазки и так далее, а тренировки детей он недолюбливал, совесть ему все равно не позволяла выполнять эту работу спустя рукава.       Альберих спускается на первый этаж, ступая по лестнице, зевая и прикрывая рот рукой.       «Герман, Моника, Артур… или Бруно…» - Пытается он вспомнить имена подростков, с которыми скоро встретится, выходя из штаба.              Он проходит через весь город. Здоровается с жителями, с кем-то перекидывается парой слов, щелкает по носу задремавшего рыцаря на воротах, и проходит мимо них, в след говоря: «Еще раз увижу – будете штрафные круги вокруг города наворачивать весь день». И они знают, что Капитан не шутит. Того рыцаря, которого Альберих застал клюющим носом на посту в день своего возращения, он и в правду заставил бежать марафон. Кэйя был довольно строг со своими подчиненными, если дело касалось службы. Интересно, знают ли это те, кто пожелал его наставничества?              - А ну-ка вставайте. На улице не лето, чтоб на земле сидеть. – Чеканит Капитан, подходя к новобранцам со спины. Те, услышав его голос, дергаются.       «Забавные» - Проносится в голове.       - Стройся! – Задает он тон общения. – Представьтесь по очереди. Имя, фамилия и возраст.       - Герман Шмитцер! Семнадцать лет! – Чуть-ли не кричит веснушчатый парень, приставляя руку к груди.       - Моника Зорг! Семнадцать лет! – Уже потише, представляется беловолосая девушка.       - Артур Шмитцер! Шестнадцать лет! – Снова громко.       - Братья?       - Да. – В один голос отвечают парни.       - Понятно. – Вздыхает Кэйя, оглядываясь. Даже присесть негде. Нет, конечно он и хотел, чтобы ему не давали сидячую работу. Но, одно дело, когда ты сражаешься, а другое – как смотришь как другие сражаются, мирно стоя в сторонке.       Капитан велит подростам разминаться, и пробежать круг вдоль ворот, мысленно засекая время. Быстрее всех прибегает беловолосая девушка, за ней Артур, и где-то через минуту, их нагоняет запыхавшийся Герман.       «Не дело. Надо его подтянуть» - Думает Кэйя.       Еще немного они выполняют силовые упражнения, а затем Альберих, вручает всем троим деревянные мечи, и сам же им вооружается. Артура и Монику он ставит в пару. Моника быстро кладет его на лопатки.       - Ну-ну! Полегче, дорогуша! Ты ему так руку вывихнешь. К тому же мы упражняемся не в рукопашном бое. – Смеется Капитан, подходя ближе. – А ты не сдерживайся. – Обращается он к встающему с земли парню. – Конечно, то что ты не хочешь ранить девушку – это правильно. Но вы здесь все равны. И думаю, Моника это тоже понимает. Так ведь? – Переводит он взгляд на девушку, и та сдержанно кивает. – Если ты вступишь в драку с девушкой из Фатуи – она не будет тебя жалеть. И ты ее тоже не должен. В настоящем бою нет места джентльменству. – Кэйя берет свой деревянный меч, лежавший на земле, и рукой подзывает Монику. – Иди сюда.       - Встать в пару с вами?       - Ага. – Альберих вскидывает бровями, видя замешательство на ее лице. – Боишься, что ли? – Смеется он.       - Нет. – Сталью чеканит она, вставая напротив Капитана в стойку.       «А она интересная» - Впервые за этот день его что-то радует. Пока что, у нее больше всех шансов на рыцарскую форму.       - А вы запоминайте. Особенно ты. – Он направляет кончик меча на Германа, и тот вздрагивает.       Капитан встает в стойку, подносит рукоять под подбородок, а затем, вставляет вперед, по направлению к Монике. Девушка повторяет тоже самое. Она первой идет в наступление.       Смело.       Капитан тоже делает несколько быстрых шагов к ней, но уже через секунду уклоняется, быстрым движением заходя ей за спину и приставляя ребро деревянного меча к ее горлу. Раннее, они обговорили: если оппонент приставляет меч к вашему горлу, утыкает его вам в грудь, голову, центр живота – вы проиграли.       - Следи за моими движениями. Ты должна считывать намерения противника. – Моника поворачивается. Ее густые брови сведены к переносице. – Продолжай.       Девушка в ту же секунду срывается с места, пытается задеть Капитана клинком, но тот отходит в сторону, после чего резко наклоняется, сбивая рыцаря с ног, и утыкая кончик оружия ей в грудь.       - Быстрее. Не дай мне догадаться, что ты хочешь сделать.       «Весело» - Пролетает в голове.       Когда-то он ведь был на их месте. И ему не стоит труда вспомнить, какое раздражение чувствует новоиспеченный рыцарь, когда наставник в очередной раз побеждает его. К тому же, за долю секунды. Но… он соврет, если скажет, что эта недовольная гримаса на белокуром лице, не доставило ему удовольствия.       Капитан протягивает ей руку, и Моника встает.       Они, если это можно было так назвать, сражаются около десяти минут. И в конце, девушка, чуть ли не со вставшими дыбом волосами, отходит к стене, перевязывая расшатавшийся хвост.       - У тебя отработаны атаки, но не отработана стратегия. – Он поворачивается на братьев. – У вас тоже. Но от Моники, вы, все же, отстаете. – Пока Кэйя был в паре с девушкой, он поставил и этих двоих сражаться вместе. Победу одержал Герман, но быстро выдохся. – Если вы пришли ко мне, значит, хотите перенять мою технику боя. Так ведь?       - Да. – Отвечают все трое в один голос.       - Я беру верх тем, что выматываю противника, раздражая, выводя из себя, и в конечном итоге, заставляя потерять бдительность, после чего, нанося решающий удар. – Пауза. – Но, такая стратегия подходит не всем. Не тебе. – Обращается он к Монике. – Ты, делаешь упор на силу, и не слишком терпелива, хоть и весьма упорна. Я бы порекомендовал тебе сменить наставника, сделав выбор в пользу Эолы, и сменить одноручный меч, на двуручный.       - А Мастер Дилюк? Он не берет рыцарей под наставничество?       - Мастер Дилюк не рыцарь Ордо Фавониус. И у него слишком много дел. А что? Ты не хочешь идти к Эоле?       Девушка молчит, отводя глаза.       - Ладно, я попробую с ним поговорить. Но ни на что не рассчитывай. Он не из сговорчивых.              Через два часа, они наконец расходятся. Подростки уходят по домам, а Кэйя идет в конюшню, закусывая губу и потирая шею.       Было здорово потренировать новобранцев, вспомнить былые деньки, и Альберих бы, может, хотел бы чтобы они продолжили занятие, ведь на сегодня у него были еще планы. Приступать к которым совсем не хотелось.       Он не хочет заставлять Дилюка долго ждать. Он понимает, что времени у него и так мало, и каждый день в незнании, для Рагнвиндра – все равно что персональная пытка. Которую устраивает ему Альберих. Но… Архонты, Кэйя понятия не имеет как начать этот разговор. Он никогда не говорил о «таких» вещах с кем-то по собственной воле. Как, к примеру, когда Розария застала его после приступа, и было не отвертеться. Но самому поднять эту тему, да еще и после всего того, что он учудил – равноценно казни. Каждый раз, когда он вспоминал о той ночи, его пробирал холодный пот, на пару с мурашками по всему телу. «Сильные тоже имеют право на слезы», говорил Мастер Крепус, и говорил Дилюк. Но… Странно, Кэйя не мог в это поверить. Да, они… все они, имеют на это право. Имеют права на то, чтобы пролить слезу, да и к тому же, Капитан даже готов подставить собственное плечо, но он – нет. Он не имеет на них права. Потому что слезы – признак слабости. Признак его слабости. Значит он не справился. Значит оплошал. Значит рассказал правду. А ее рассказывать нельзя. Никому и никогда. Так говорил отец.       Да. Этот ублюдок давно сдох, и увидев его могилу, Альберих бы плюнул на нее, пнув надгробие напоследок, но его слова, все еще таятся внутри Кэйи. Они засели так глубоко, что и щипцами не вытянешь. Даже если привяжешь его к кушетке, обмотаешь ремнями, раскроишь грудь - все равно не выйдет.       Капитан привык играть свою роль. Быть задорным, обаятельным, иногда строгим, и что самое главное – сильным. Весь этот театр, где он был главным актером, как ни странно, успокаивал его. Люди не видели, что происходит за кулисами, не знали, что за человек на самом деле, этот Кэйя Альберих. Это давало ему контроль. Позволяло брать верх и доминировать. Ведь у тебя больше информации о них, чем у них о тебе.       И сейчас, Кэйя стремительно начал его терять. И нет, не перед жителями города. Перед Дилюком. Образ начал ломаться. Глиняные куски, как казалось, намертво прикрепленной к лицу маски, начали падать ему же под ноги, рассыпаясь на еще более мелкие осколки. И Рагнвиндр увидел его. Кэйю. С мокрыми и красными, от слез глазами, с дрожащими плечами, в сердцах кричащего, и выкладывающего все карты на стол, даже не задумываясь о том, что Дилюк может легко этим воспользоваться.       Идиот.       Какой я идиот.       Тяжело выдыхая, и пытаясь сглотнуть мерзкий ком, вставший посреди горла, Альберих заходит в конюшню. Там только Роза. Значит… Дилюк уже уехал? Странно. Ведь обычно, Рагнвиндр возвращался на Винокурню куда позже Капитана.       Кэйя хмурится. Шея начинает зудеть, и он рефлекторно хочет ее почесать, но тут же опускает руку. На ней и так уже практически живого места не осталось. Пришлось даже рубашку с воротом надеть, и прическу сменить, чтобы скрыть это.       Кэйя выводит Розу, закрывает дверь и седлает ее, отправляясь на Винокурни.       Спустя пару часов, проведенных в компании фырчащей лошади, и буйствующих в голове беспокойных мыслей, он приезжает. Неторопливо спрыгивает, со скрипом открывает дверь конюшни, оставляет Розу. А тем временем, в груди, как будто, начинает что-то шевелиться.       За время поездки, Альберих обдумал множество вариантов собственного поведения, поведения Дилюка. Что он ответит ему, в таком-то случае, а что в этаком. И все же, становясь на пороге Винокурни, его одолевает жуть. Чуть ли не бросает в холодный пот. Но почему, Дилюк ведь и так все знает? Не в подробностях, конечно, но знает. И, Рагнвиндр, не тот человек, что воспользуется этой информацией, чтобы навредить Капитану. Этот вариант развития событий, Кэйя, тоже рассматривал, однако, ни одного сходного с реальностью, сюжета, так ему в голову и не пришло.       Двери Винокурни открываются. Альберих, выдыхая весь воздух из легких, заходит. Его встречает Аделинда. Она выглядывает с кухни.       - А вы оба сегодня рано. Надеюсь, хорошо отдохнете. Будешь ужинать? – Мило улыбаясь спрашивает Горничная.       Кэйя натягивает улыбку. Стараясь сделать ее максимально обычной.       - Чуть позже. – Он справляется – в голосе нервозности нет. По крайней мере, Аделинда ее не замечает.       - Хорошо. Предупредите меня чуть заранее – я накрою вам стол.       - Ага. Не подскажешь где Дилюк?       - Должен быть у себя в кабинете.       - Спасибо. – Выдыхает Капитан, ступая на лестницу.       Ощущение, будто поднимается на эшафот.       Альберих заходит к себе в комнату, закрывает дверь, кладет сумку на кровать, секунду смотрит на шкаф и открывает его. Меняя рубашку на кофту с горлом и длинным рукавом. Дверь снова закрывается, но, теперь, с обратной стороны.       Мелкими шагами он подходит к кабинету Дилюка и закрывает глаза, вновь выдыхая весь воздух. Шевеление в груди, по ощущениям, только что увеличилось раза в три.       Он стучит.       - Можно?       Долгая пауза. Ответа нет, но за стеной слышится какое-то шебуршание. Кэйя уже хочет снова подать голос, но вдруг, с той стороны слышится ответ:       - Да. Заходи.       Альберих секунду чуть хмурится и открывает дверь.       - А ты чего так рано вернулся сегодня? – Буднично. Заходя, Альберих облокачивается спиной на стену, непринужденно осматривая кабинет. Будто не знает его вдоль и поперек.       - Сегодня не так много дел было. – Дилюк убирает волосы за ухо, затем, почесывая затылок. – А ты? – Он отрывает взгляд от стола, переводя его на Кэйю.       Капитан произвольно чуть медлит с ответом, и, что странно, не из-за собственного волнения, а из-за волнения собеседника. Альберих отметил некоторую резкость в движениях Рагнвиндра, и странный тембр голоса. Было бы странно, если бы Кэйя пропустил это мимо глаз.       - Что-то случилось? – Без задней мысли, спрашивает он. Практически рефлекторно.       - С чего ты взял? Все нормально. – Кадык резко опускается, и также поднимается. Дилюк плохо врет. Он всегда делал это плохо. Ну, или, если быть точным, плохо врал он только Кэйе и отцу, потому что точно знал – они его раскусят.       - Да так. Показалось видимо. Извини. – Пожимает он плечами, цепляясь глазом за чернильницу. – Я хочу выйти на пробежку. Размяться маленько. Не хочешь со мной? – На спине выступает холодный пот.       - Слушай, мне еще нужно с документами разобраться. Думаю, что не смогу.       - Ты уверен? – Четко и уверенно. Рагнвиндр поднимает на него глаза, и Кэйя встречает их одним из самых многозначительных взглядом из своей коллекции.       Они оба несколько секунд молчат, но разговор не прерывается. Дилюк вздыхает.       - Я думаю, что могу отложить их до завтра. Это не страшно. Дай мне пять минут на сборы, хорошо?       Альберих, победно, тянет уголки к верху.       - Как скажешь. Я буду ждать тебя внизу. – Улыбается он и закрывает за собой дверь, в тот же момент выдыхая, застоявшийся в легких, густой от волнения, воздух, и затем, спускаясь вниз.              «Успокойся» - Командует он себе, сложив руки в замок и постукивая пальцами по предплечью. – «Ничего плохо не происходит».       Нет, Кэйя, происходит. Дилюк узнал о том, чего знать не должен был. Он видел твое письмо, видел твой приступ и видел твои слезы. Так не должно быть. Это не входило в твой план. А еще, в него не входило, то, что Рагнвиндр начал… Начал вести себя иначе. Смотреть иначе. И речь идет не о его нервном поведении.       Произойди это в других обстоятельствах, к примеру, когда им было по шестнадцать, юный Альберих было прыгал от счастья и орал в подушку. Но сейчас… Архонты… Сейчас, видя все это, контролировать свое поведение при нем, стало в разы сложнее чем когда-либо. Потому что больше шансов у него не будет.       Альберих вздыхает.       Еще одно бремя, что он несет на плечах, вдруг стало еще тяжелее.       - Я готов. – Слышится голос со стороны лестницы, и Кэйя отрывает глаза от пола, смотря на идущего на него Рагнвиндра.       Капитан коротко кивает, чуть улыбается, открывает дверь и нарочито элегантным движением руки, приглашает Дилюка пройти первым. За ним следом выходит и Кэйя.       - Побежали в сторону Спрингвейла. – Говорит он, чувствуя, как неприятная тошнота поднимается по его гортани.       - Хорошо. – Рагнвиндр все еще выглядит… взволнованно. Альберих надеялся, что большая часть этой эмоции исходит из понимания его намерений, и того, что это не просто пробежка. Однако он точно знал, что это не так. Но сейчас, Дилюка, расспрашивать он не станет – все равно ничего не расскажет.              Они трогаются, отрывая ноги от земли и начиная бежать в довольно спокойном темпе. Кэйя бежит спереди, Рагнвиндр чуть позади, но уже через секунду, первый, сбавляет темп, чтобы сравняться.       Альберих нехотя постоянно вырывался вперед. В целом, объяснимо. У него меньше мышечной массы, если сравнивать с Дилюком, которого можно сравнить с ходячей грудой мышц. Это было обусловлено их используемым оружием. Кэйе нужна ловкость и проворность, в том числе, из-за стиля боя. Дилюку – грубая сила, чтобы управляться с двуручным мечом. Естественно, это было понятно им обоим, но как Альберих может упустить возможность подколоть Рагнвиндра?       - Сдаешь позиции, Дилюк. В детстве ты бегал быстрей. – Оборачиваясь, но не останавливаясь, чеканит Капитан, чуть ухмыляясь.       - Это потому что… - Начинает он, но замолкает. Видимо, понимая, что Кэйя просто хочет его подковырнуть. – В детстве я был легче. – Говорит Дилюк, и на лицо Альбериха лезет улыбка. А вместе с ней, то отвратительное чувство в груди, становится еще отчетливей.       - Не отставай! – Кэйя отворачивается и резко ускоряет темп, стремительно отрываясь от Рагнвиндра.       Альберих любил бегать. Может, от того, что у него это хорошо получалось, а может, из-за того, что в моменте, тебя мало что волновало, кроме холодного воздуха, ударяющего тебе в лицо.       Но сейчас его волновал не только воздух, а еще и Дилюк, кричащий ему что-то вслед и пытающийся догнать.       В итоге, Рагнвиндр все же с ним ровняется, правда, заметно выдыхается. Кэйя тоже. Бежали они, в таком темпе, довольно долго.       - Передышка. – Командует Альберих переходя на шаг, а потом вовсе останавливаясь, сгибаясь и упирая руки в колени. Торс тоже начинает болеть – ожог все еще был свежим. – Ноги горят. – Жадно хватая воздух, и не снимая улыбки с лица, говорит Кэйя, обращая взгляд к Дилюку. Тот, оперившись на дерево и закинув голову, тоже смотрит на него. Тем же, ненавистным Капитану, взглядом.       - У меня тоже. – Выдыхает Винодел, скатываясь по стволу. – Куда ты так вдарил? – На секунду, в нем будто бы теряется та нервозность. Ее глушит усталость и отдышка.       - Проверял на что я способен после плена. Меня же еще наша дорогая Джинн не выпускает на зачистки. Будто я новоиспеченный рыцарь. – Альберих выпрямляется, и тянет руку в карман, нащупывая пачку сигарет. – Присядем там. Передохнем. – Он указывает на небольшой уступ в десяти метрах от них.       Дилюк кивает. Они поднимаются, Капитан садится на землю свешивая ноги вниз. Сердце набирает ритм. Он сглатывает. Рагнвиндр садится рядом.       Кэйя достает сигарету из пачки. Пальцы начинают подрагивать.       - Подсобишь?       Несколько секунд, Дилюк молчит, смотря то на табачный сверток, то на Альбериха.       - У меня ведь нет выбора?       - Естественно.       Винодел вздыхает. Сигарета зажигается и Кэйя вставляет ее меж губ.       Воздух в легких вдруг становится густым и тягучим. И совсем не от никотина.       Может, не стоит?              Кэйя выдыхает. Он знает, что Дилюк прекрасно понимает, зачем он его сюда позвал. Прекрасно видит волнение в его глаза и дрожь в руках, хоть и небольшую. Альберих буквально ощущают как где-то на его скуле, алыми глазами, прожигается дыра.       - Хватит меня глазами сверлить. – Вдруг он нарушает тишину.       - Извини.       - С тобой точно ничего сегодня не случилось? Ты какой-то нервный. – Альберих резко поворачивается на Рагнвиндра. Его зрачки тут же начинают бегать.       - Просто тяжелый день был. – Он снова чешет затылок.       - Врешь. – Теперь его очередь сверлить глазами.       Пауза. Оба молчат. Дилюк смотрит вниз, Кэйя на него.       - Не хочешь об этом говорить?       - Да… - Почти что шепотом отвечает Рагнвиндр.       - Хорошо. – Кэйя отворачивается, смотря вдаль. На виднеющийся вдалеке город.              Он тянет время. Молчание длится около трех минут.       - Архонты… - Альберих протирает лицо ладонями. – Я так не могу. – Длинный выдох. – Что ты хочешь услышать? – Говорит он, не оборачиваясь на Дилюка.       - Ты про…       - Да-да. Про это. Про то что я скоро помру и так далее.       - Кэйя… - В голосе прослеживается ни то укор, ни то удивление, а может и все вместе.       - Я не умею душу раскрывать по-нормальному. Уж извини.       Все выходит скомкано. Альберих это предвидел, но не думал, что это дастся ему настолько тяжело.       - Не надо говорить об этом, как о каком-то пустяке. – Тон Рагнвиндра вдруг меняется. Он подсаживается чуть ближе. Чуть наклоняется, ловя своими глазами, взгляд Капитана. – Все нормально, Кэйя.       Альберих секунду смотрит в его алые глаза. В них нет опасности, нет раздражения, только волнение. И страх. Кэйя отводит взгляд.       - Это началось примерно тогда же, когда ты вернулся. – Наконец начинает он, вертя практически дотлевшую сигарету в пальцах. – Это… - Капитан сглатывает. – Проклятье.       И замолкает.       Все.       Хватит.       Я не могу.       Архонты.       Пожалуйста. Хватит.       - Проклятье? – Повторяет за ним Рагнвиндр, пытаясь помочь.       - Да. – Губа начинает кровить. Как и щека внутри. – Проклятье моего народа. Начинает действовать примерно к двадцати пяти.       - Но тебе же нет…       - Да, еще нет. Не знаю. – И снова он на несколько секунд замолкает. – Насколько мне известно, я не чистокровный каэнриец, моя мать, наверное, из Сумеру. Возможно, отец зачал меня с ней, надеясь, что смешение кровей избавит меня от проклятья. Но видимо, каким-то образом, это только ускорило его. Я без понятия как это работает. – Словно на одном дыхании выдает Кэйя, дергано жестикулируя и смотря на траву.       И вдруг наступает тишина. Тяжелая, густая, давящая на плечи тишина, под которой хрустели ключицы. Дилюк смотрит вниз, Кэйя видит его лишь боковым зрением, но даже не смотря на это, он прекрасно знает, сколько сейчас отчаяния в этих алых, начинающих блестеть на закатном свету, глазах.              - Сколько?       Шепотом.       Альберих молчит.       Слова не хотят выходить наружу.       - … Около трех месяцев. – Режет он и по собственной груди, и по груди Дилюка, чуть не доходя до сердца.       - И нет никакого способа это предотвратить?       Кэйя раскусывает щеку, ощущая как из ранки начинает сочиться кровь.       - Нет. – Врет он.       Дилюк ничего не отвечает, а Альберих чувствует, как острое лезвие совести рассекает слой за слоем в его груди. Он ощущает это почти что физически.       Кэйя снова врет Рагнвиндру. Прекрасно понимая, к чему может привести это решение. Хотя, может, это и не столь плохой исход. Если Дилюк еще не успел совсем погрязнуть в своем безумии.       Забавно, однако, что Альберих называет это безумием.              - Но… Должно же быть хоть что-то? – Рагнвиндр поворачивается на него.       - Это проклятие убило не одно поколение. Я думаю, что кто-то из них бы точно нашел выход. – Ага. Особенно учитывая, что многие из его рода даже не умели писать. – Я уже обращался к Альбедо. Рассказал ему все, но он тоже не нашел выхода. А ты знаешь, что если Альбедо берется за что-то, то подходит к этому со всей ответственностью.       Пауза.       - Я все равно попробую. – Его голос чуть подрагивает. – У меня есть связи по Тейвату…. Может они что-то знают об этом.       Кэйя поворачивается, смотря на Рагнвиндра.       - Расскажешь, что твой друг из Каэнрии? Главное не упоминай к какому роду я принадлежу. – Он выдает короткий смешок, и Дилюк хмурится.       - Они мне доверяют. Если я попрошу не задавать вопросов – они не станут.       - Ну смотри. – Улыбается Кэйя. – Не хочу, чтобы на меня объявила охоту какая-то крупная организация из Снежной. Хотелось бы умереть более мирным способом.       - Я не говорил, что это за организация.       - У меня тоже есть свои связи. – Очередная ухмылка, и Кэйя встает, желая закончить этот неприятный разговор на менее напряженной ноте. Прекрасно понимая, что это не сработает. – Пойдем на Винокурню. Скоро начнет темнеть. – Говорит он, заходя ему за спину.       Дилюк еще несколько секунд сидит на траве, но после, все же встает, медленно и нерасторопно. Не отряхиваясь, он поворачивается на Кэйю, ловя алыми глазами его синие. Он молчит. Молчит, но от этого не замолкает. Взгляд. Эти полные отчаяния, страха и блеска глаза, словно впиваются когтями под смуглую кожу.       Очередной удар в грудь.       - Да. Пойдем. – Рагнвиндр сглатывает и смотрит вниз, закусывая губу.       Кэйя подходит ближе, и чуть хлопает Дилюка по спине, чтобы тот сдвинулся с места.       - Ну не кисни ты так, я же еще живой. Тут, рядом. Все нормально. – Они трогаются. – Давай придем, вкусно поужинаем, всполоснемся под горячей водичкой, плюхнемся в чистые кровати и сладко заснем. М? Как тебе план? – Он пытается вести себя спокойно. Пытается не поддаться эмоциям, и не дать им захватить Дилюка. Конечно, это все четно. Конечно, этим он только выбесит Рагнвиндра.       - Прекрати. – Стальной голос чуть срывается.       Попытка не пытка.       - Как скажешь. – Он убирает руку с его спины, суя ее в карман.              До Винокурни они идут в тишине. Кэйя пытался возобновить разговор. Пытался поболтать о надвигающемся празднике вина, о том, как ему печально из-за поднятия цен на полуденную смерть, во время зимнего сезона.       Только не успел он и начать, как вдруг замолк, сжимая губы.       Зимой его уже не будет.       Зимой я уже умру.       Взгляд забегал, дыхание подсбилось, а веки начали закрываться чаще.       «Я ведь вряд ли доживу до собственного дня рождения» - Словно высекается у него в голове.              Дилюк ни разу ему не ответил. А как Кэйя завел тему о зиме, он так и вовсе отвернулся от него.       Больше Альберих заговорить не пытался.              Аделинда встретила их на пороге. Спросила, как они, предложила поужинать. Оба отказались. Они разошлись по разным комнатам, не перекинувшись и парой слов. Им обоим нужно было много чего обдумать. Но, кажется, никто из них к этому не был готов.       Интересно ведь. Ты знаешь, что умрешь. Знаешь уже давно. Но каждый раз, когда вспоминаешь об этом, когда срываешь застывшую кровь на ране, тебе словно открывается новый слой осознания собственной гибели. Сначала Кэйя думал, как будет функционировать без него Ордо, потом, как Мондштадт справятся с надвигающейся на них бедой. Затем, кровь засохла, но рана не затянулась и все еще сильно болела, но Альберих старался не обращать на нее внимания. А сейчас, корку содрали одним резким движением и кровь начала сочиться сильнее.       У него нет будущего. Его не существует.       Кэйя проходит в комнату, берет чистые, домашние вещи, заматывая в них бутылку вина, которую принес еще днем в сумке, и еле переставляя ноги плетется в ванную.       Закрывая за собой дверь, он откупоривает вино, и делает несколько глотков.       В висках начинает пульсировать.       Он не увидит повзрослевшую Кли. Беннета. Фишль. Рейзора. Ноэлль. Вряд ли дождется возвращения Варки. Не узнает, чем закончится конфликт с Фатуи и не сможет помочь. Больше не получит пощечины от Розарии за очередной безрассудный поступок. Не проведет вечер в таверне, чуть не падая, плетясь в казарму. Не зачистит ни одного лагеря. Не отправится ни в одну командировку. Он больше не почувствует его тепла. Не почувствует холода. Больше не увидит его алые глаза. Не выпьет вина. Он больше не прикоснется к нему. Не почувствует липкий взгляд его огненных глаз на своей спине.       Он больше не увидит его. Никогда. Он больше никогда не увидит Дилюка. Не почувствует его дыхания, не почувствует, как его рука, сжимает его смуглую.       Ничего из этого уже не будет.              Кэйя отходит назад, отворачиваясь от зеркала. Он медленно садится на холодную плитку, скатываясь по стене.       Смерть близко. И Альберих чувствует ее холодное дыхание у себя на шее.       В руках появляется крохотный осколок льда. Мутный и не ровный. Кажется, его лед стал еще безобразнее, чем прежде.              ***              Кэйя проводит в ванной около двух часов. Он одевает кофту с длинным рукавом, штаны, и беря в руки бутылку, возвращается к себе в комнату. После выпитого вина, он был немного пьян, но, к сожалению, не настолько чтобы заснуть. Хотя, вряд ли хоть что-то помогло бы ему заснуть этой ночью.       Альберих прячет бутылку под кроватью, и несколько секунд смотрит в пол, после чего идет обратно к двери.       Маленькими, словно боязливыми, шагами, он доходит до соседней комнаты. Дверь чуть приоткрыта. Будто его ждали. Дилюк сидит в домашней одежде, с чуть влажными, раскинувшимися по его плечам, волосами. Сквозь тьму, он обращает взгляд к Кэйя, и Альберих проходит внутрь, садясь рядом с Рагнвиндром.       Кэйя складывает пальцы в замок и рукава его кофты задираются. Он видит это. Дилюк тоже. Но Альберих не поправляет их.       На него накатывает волна жара. Волна стыда. Он не должен этого делать. В очередной раз, Кэйя говорит себе это. Но не может переступить через себя. Не может отстраниться. Не может уйти. Человек, сидящий рядом был словно сладким ядом для Альбериха. Ты знаешь, что даже маленькая капля отравит тебя, всего один глоток – и обратного пути не будет. Но ты все равно жаждешь сделать его, чего бы это не стоило.       Кэйя, медленно и осторожно, подносит свою руку к колену Дилюка, раскрывая ладонь. Через мгновение, горячая рука накрывает его кисть, придавливая к колену и пробираясь пальцами через чужие, сжимая до побелевших костяшек.       Сердце Альбериха стягивает проволокой.       Еще немного. Еще одна капля.              Он чуть наклоняет голову, кладя ее на плечо Рагнвиндра. Такое же горячее, как и его ладонь. Кэйя утыкается в него носом, а после, и вовсе зарывается в его волосах, оказываясь в нескольких сантиметрах от шеи, прекрасно ощущая, как все тело Дилюка напрягается и как от него начинает веять жаром. На секунду он задерживает дыхание, а после, вдыхает. От него пахнет виноградом. Пахнет чем-то горелым. Пахнет свежестью после душа. Пахнет им. Чем-то до жути знакомым, родным. И столь желанным.       Как никогда желанным.       Кэйя на миг зажмуривает глаза, после чего, сглатывает застоявшийся в горле ком. Он меняет положение, утыкаясь виском в плечо Рагнвиндра, чувствуя, как чужая голова кладется на его макушку.       - Ты не против… - Тихо начинает Альберих, желая попросить разрешения заснуть рядом с ним.       - Не против. – Дилюк понимает его с полуслова.