Любовь подобная любви лебедей

«Смолокуров Тарас Петрович, полицмейстер города Архангельск, погиб 27 июля 1896 года. Допрос помог выяснить, что убийство было заказано некой Лаурой». Такое письмо получила Ардашникова Анастасия Андреевна одним пасмурным июльским утром. В один миг весь её мир рухнул, казалось, именно в эту секунду умерла и она. Чашка выпала из рук и вдребезги разбилась об пол, а по щекам полились слëзы. — Анастасия Андреевна? Что с вами, барышня? — испугалась в тот момент Арина, совсем не ожидавшая такой реакции на какое-то письмо. На негнущихся ногах Анастасия прошла в свою комнату, заперла дверь на ключ и, осев на пол, зарыдала. От боли хотелось кричать на весь мир, но она молчала. Испугавшаяся Арина уехала и вскоре вернулась с Андреем Константиновичем. — Доченька это я, открой, пожалуйста, что случилось? — стучась в комнату, произнёс Ардашников, но за дверью были слышны лишь тихие рыдания и всхлипы. — Арина, где то письмо, о котором ты рассказывала? — Вот, барин. — Господи… — Что там, барин? — Тарас Петрович… Погиб… — в голосе Андрея Константиновича отчётливо слышалась боль. — Зови Игната, пусть ломает дверь. — Сейчас, барин. Андрей Константинович застал дочь на полу, по щекам её стекали безмолвные слëзы, опустошённый взгляд был направлен в одну точку. — Его больше нет… — отрешëнно произнесла Анастасия. — Знаю, милая, — опустился на колени к ней отец. — Прими мои соболезнования, мне очень жаль. — Я ведь так и не сказала ему, как сильно люблю его. Он уехал, думая, что я к нему равнодушна. — Нет, он знал, что ты его любишь. Вы оба боялись, что не сможете быть вместе, но это не отменяло ваших чувств. Ты ведь не сомневалась, что он тебя любил? — Нет… — Вот и он не сомневался. — Андрей Константинович обнял дочь, прижимая её к себе. — Но как, как мне теперь жить? — Смириться, боль всегда будет с тобой, время не лечит, лишь учит жить вместе с болью. А тебе остаётся просто принять новую жизнь как факт и подстроиться под неё. Иного пути нет, увы. Андрей Константинович был прав, шло время, а боль не уходила. Она не успела попрощаться с любимым, но отомстила за него. Лаура была поймана и отправлена на каторгу, и пусть Тарас был отомщён, Настя не видела покоя. Её цель была достигнута, и больше она не видела смысла в жизни. Будни были однотипны и серы. Она угасала на глазах. Никто не мог ей ничем помочь, ни вернувшаяся спустя месяц после трагического известия чета Семагиных, ни отец, ни такой до боли родной когда-то седьмой участок. Днями напролёт она проводила время в участке, её тяга к расследованиям — вот что не изменилось, а только возросло. В них она искала забвение и утешение. Всех тех, кто был с ней близко знаком ранее, беспокоило её состояние. Она стала раздражительнее и жёстче в отношении к подозреваемым и преступникам, стала всё чаще напоминать своего любимого Смолокурова. В её глазах больше не было видно блеска, они будто потухли, улыбка появлялась на лице всë реже. Как бы она ни старалась жить дальше, хотя бы ради близких, у неё это плохо получалось. Она улыбалась рядом с ними, но улыбка та была печальной, смеялась, но в глазах была грусть, всё в ней стало другим. Изменился и её внешний облик: из её гардероба пропали светлые оттенки, она больше не надевала своих любимых ранее платьев. Казалось, будто бы Анастасия Андреевна умерла вместе с Тарасом Петровичем, а сейчас по земле ходила какая-то совершенно другая женщина, лишь стремящаяся походить на знакомую ранее Ардашникову. Сколько бы времени ни проходило, она всегда искала его в толпе. Понимала, что это невозможно, он умер, она была на его могиле, но так хотелось снова прикоснуться к нему, услышать его баритон и увидеть любимые синие глаза. Она не раз встречала похожий оттенок у подозреваемых, свидетелей и просто встречающихся ей прохожих, но ни один из них не был таким, таким любимым и родным. И всё же она нашла своё спасение, им стала ночь. Во сне она забывала обо всём, во сне она становилась ближе к нему. Он часто снился ей, обнимал, целовал, говорил о любви, а она рассказывала ему о своей жизни, говорила, как его не хватает, прижималась к нему и просила никогда не отпускать, не уходить или забрать её с собой. Но каждый раз сон заканчивался одним ответом: — Прости меня, родная, но ты должна жить дальше. Твоё время не пришло. И каждое утро она просыпалась в слезах, а ей казалось, будто бы она всё ещё слышит его запах, древесный с лёгкой сладостью. И каждый раз она задавалась одним и тем же вопросом: «А что если?». Что если бы она поехала с ним? Что если бы она не упрямилась? Что если бы призналась ему в любви? Что если настояла бы остаться в столице? Ведь могла же договориться с Виноградовым… Он бы не отказал ей… Какое было бы тогда их будущее? Сколько было бы у них детей? Мальчик или девочка? Как бы они их назвали? Наверняка спорили бы… Но все эти вопросы оставались без ответа, а совместное будущее — иллюзией и несбывшейся мечтой. Слëз почти не осталось, только пустота, которую Настя не могла, а может, просто не хотела заполнить. Она угасла в тот же день, что и он. Ровно спустя год. 27 июля 1897 года в вечерних заголовках появилась новость о скоропостижной смерти Ардашниковой Анастасии Андреевны, первой женщины-криминалиста. Её ранили при задержании опасного преступника. Рана была не смертельная, но организм Анастасии был ослаблен и измучен, он сражался так долго, как только мог, но куда более необходима была моральная борьба. Раньше она бы не сдалась, но то было раньше. Казалось бы, ей было ради кого жить, и она понимала это, мозг понимал, и она пыталась бороться. Но душа и сердце не могли пережить утраты, они отказывались сражаться, устав от бесконечной внутренней борьбы. Смерть Анастасии стала трагедией для всего Санкт-Петербурга, не говоря уже о её близких и друзьях. Подключив все свои связи, последние перевезли её тело в Архангельск и похоронили рядом с тем, кого она так любила. Каждый из них переживал боль по-разному, но все старались жить дальше, зная, что Анастасия и Тарас теперь вместе и наконец обрели долгожданное счастье. Они надеялись, что где-то в другой жизни, в альтернативной реальности пуля не убила Тараса и они с Настей обрели своё счастье на Земле. Но в этой жизни им был предначертан иной путь, они лишь с улыбками на лицах, в объятиях друг друга наблюдали за тем, как живут те, кто им так дорог. Да, жизнь шла своим чередом, Андрей Константинович вместе с Михаилом Львовичем и Верой Павловной нянчились с детьми Клары и Володи, часто вспоминали о Насте с Тарасом, грустили, но шли вперёд. Однажды они все встретятся, но они не будут торопиться, у них ещё есть время. Настя и Тарас остались же следом в истории криминалистики Санкт-Петербурга. Володя написал рассказ об их трагичной, но истинной любви, подобной, может, выдуманным, а может и нет, историям любви лебедей.