Небезразличие

— Хочу проведать его. Кабру никогда не думал, что первое самостоятельное желание Мисурна после всего пережитого будет таким. Каким угодно, но не таким. Если бы Кабру попросили представить, он предположил бы, что Мисурн захочет чего-нибудь попроще и поэгоистичнее. Поесть любимой когда-то еды, выучить новое заклинание или встретиться со старым другом. Мисурн вместо этого хотел позаботиться о ком-то другом. Выйдя из ступора, Кабру перевёл взгляд на Ядо и обнаружил его таким же изумлённым. Удивление это, правда, вскоре сменилось раздумьями, а потом Ядо кивнул: — Хорошая идея. И, раз уж больше никого не было под рукой, отправил Кабру показать Мисурну королевский лазарет. А он, как назло, располагался достаточно далеко, чтобы по дороге Кабру успел передумать кучу всего. Зачем, ну вот зачем одному бывшему повелителю подземелья понадобилось узнать, как поживает другой? Последний раз они виделись во время сражения. Хочет ли Мисурн довести дело до конца? Нет… К чему? Он больше не капитан «Канареек», а Сисл больше не связан с демоном. Выведывать у него что-то сейчас бесполезно — бедняга едва соображает и не всё помнит. Но помнит ли самого Мисурна, их встречу? Если да, то не будет ли ему хуже? Даже Марсиль, помнится, не сразу перестала опасаться капитана, а уж тут… А что если… — Всё будет в порядке, — голос Мисурна нарушил череду бессвязных размышлений, когда они проходили через большой солнечный сад. — Я не сделаю ему ничего плохого, а он сейчас лишён всяких желаний. Страхи же нередко опираются на желания, поэтому вряд ли он меня испугается. К тому же у него на это сейчас просто нет сил. — Хорошо, если так. Вам виднее, конечно, — Кабру огляделся и, опомнившись, сбавил шаг. — Стойте, капитан! Мисурн, всё это время без оглядки шагавший вперёд так, что Кабру едва за ним поспевал, послушно замер. — Лазарет-то в другой стороне, — сообщил Кабру, догоняя спутника. — Простите, вы куда-то так уверенно рванули, а я задумался, и… — Ничего, — капитан наконец обернулся, и Кабру подошёл к нему совсем близко, заслоняя от солнца: — Я вам карту нарисую. На будущее. — Спасибо. Мисурна не хотелось уводить из этого сада. В своих тёмно-зелёных брюках и свободной молочно-белой рубахе с поясом он походил на ландыш. Тем не менее Кабру позволил своей руке задержаться на его предплечье перед тем, как потянуть в нужном направлении. Весь оставшийся путь они проделали молча. Как и говорил капитан, Сисл встретил их спокойно. Даже не взглянул на них, когда они переступили порог его палаты. Палата эта находилась на первом этаже, маленькая и светлая, с минимумом вещей и всего одной табуреткой, стоявшей у кровати. Прежней одежды придворного шута и след простыл. Вместо этого на Сисле было длинное больничное платье белого цвета, а волосы его были распущены. Кабру сейчас и не узнал бы его, но вовсе не из-за перемен в наряде. Тогда, на первом уровне подземелья, Кабру сразу вычленил Сисла из толпы — нервного, измотанного, разозлённого. Сейчас от былого напряжения не осталось и следа, но оно не сменилось безмятежностью, нет. Это была пустота. Кажется, даже его глаза, когда-то глубоко-фиолетовые, выцвели, став бледно-фиалковыми. — Здравствуй, Сисл, — сказал Мисурн, встав у изножья кровати. Сисл повернул голову, и эльфы наконец встретились взглядами. Глядели оба точно в зеркало. Один видел в отражении своё мучительное прошлое, второй — своё не самое дурное будущее. Кабру ощутил себя лишним, но не мог позволить себе уйти. Ему нужно было самому увидеть, убедиться, проконтролировать. И хоть Ядо совершенно точно рассчитывал на его скорейшее возвращение, Кабру не удалился до тех пор, пока в палату не вернулись сиделка и врач. На следующий день, подгадав минутку, Кабру вновь заглянул в лазарет и застал Мисурна распоряжающимся сиделками и санитарами. Прекрасный в своей прямолинейной строгости, он давал им указания, как правильно кормить и поить Сисла, какие вещи стоит принести, а какие процедуры добавить. — Первое время он будет довольно слабым, но когда наберётся сил, подмечайте любые проявления агрессии. Если попытается вредить вам и себе, возможно, его придётся привязывать. Никаких острых предметов поблизости быть не должно. А, и волосы ему заплести и заколоть — так он с ними ничего не сделает, — Мисурн говорил неспешно, но по делу, будто преподаватель, читающий ученикам лекцию. Кабру наконец понимал, почему Ядо сразу одобрил эту идею. Реабилитация бывшего владыки подземелья — дело редкое. Никто здесь не знал, как лечить Сисла, и не могло быть в этом деле консультанта лучше, чем тот, кто сам через это прошёл. Нет, безусловно можно было обратиться к королеве эльфов, но это значило, что эльфы снова будут считать их неумелой расой, неспособной справиться ни с чем самостоятельно. Можно было пригласить сюда Милсириль, но… что-то смутно подсказывало Кабру, что мать будет приглядывать за ним не менее тщательно, чем за Сислом. Только этого ему сейчас и не хватало! Пускай лучше капитан этим занимается, раз захотел. Тем более, что Ядо при всём желании был слишком загружен, чтобы часто навещать Сисла. А больше к нему никто и не заходил. Только Фарлин, которая редко сейчас бывала во дворце. А ещё Лайос иногда заглядывал, но украдкой — тоже переживал, не сделает ли его визит хуже. На следующий день Мисурн пришёл сюда снова. И через день после. У него хватало своих дел вроде охоты на монстров и переезда в новое жилище, но свободное время он нередко проводил в палате у Сисла. Само собой, обслуживанием базовых нужд занимался местный персонал, но Мисурну, казалось, просто нравилось здесь находиться. Ему даже табуретку поменяли на более удобное плетёное кресло. Кабру всё это знал, потому что приходил сюда вслед за ним. Приходил, воруя у самого себя время работы, еды и сна. Обычно Ядо был недоволен, когда его помощник отлынивал, но здесь ему возразить было нечего — коль уж сам не находит времени навещать Сисла, так пускай хоть не мешает другим. Как-то вечером Кабру заскочил в лазарет и застал Мисурна укладывающим Сисла спать. — Сиделка жалуется, что он никак не засыпает, — пояснил капитан. — А вас ведь обычно Ситхис спать укладывала. Почему бы не позвать её? — предложил Кабру. — Я сам, — серьёзно ответил Мисурн, и Кабру не сдержал внутренней улыбки. Его гипотеза оправдалась: этот акт заботы о товарище по несчастью был капитану нужен не меньше, чем самому Сислу. Это было довольно очевидно с самого начала, но Кабру любил знать наверняка. А Мисурн тем временем приподнял безвольного Сисла за плечи и уложил головой на только что взбитую подушку. Коснулся его босых ног, нахмурился — «Холодные!» — и, чуть растерев каждую ступню, укутал Сисла в одеяло. Потом взял с тумбочки пиалу и поднёс к губам больного, вновь его приподняв. — Выпей немного, это просто тёплый чай. Сисл послушно отпил, а Кабру остолбенел в осознании. Но он любил знать наверняка, потому спросил: — Разве не проще было бы усыпить его заклинанием? — Наверное, — пожал плечами Мисурн, — но я хочу попробовать всё. Вот как? Попробовать всё? Или попробовать то, что делал Кабру, заботясь о капитане в ту долгую неделю в подземелье? Когда Сисл наконец засопел, Мисурн опустился в кресло недалеко от его кровати. — Я никогда ни о ком не заботился, — сказал он. — Вот и приходится учиться. — И вы учитесь заботиться… у меня? — сесть было некуда, и Кабру просто опустился на колени подле кресла Мисурна. Ладонь его легла на подлокотник, но быстро съехала оттуда эльфу на колени. — Мне больше не у кого. — А ваши коллеги? — Просто делали свою работу. Вот как, значит. Он различал это. И понимал, что Кабру заботился тогда. Но гораздо сильнее Кабру заботился теперь. И об этом, капитан, наверное, тоже знал — он всегда видел Кабру насквозь. Вот только разве не повод для горечи, когда тот, о ком заботился ты, не отвечает заботой тебе, а адресует её кому-то третьему? Кабру попробовал взглянуть на безмолвно спящего Сисла и осознать, что вот этот эльф — виновник не одной смерти его команды в подземелье, причина стольких бед. Не смог. Перевёл взгляд на Мисурна, на его красивое бесстрастное лицо. Потянулся глубоко себе в душу, стараясь найти там хоть каплю ревности, которая сейчас была бы так уместна. Не нашёл ничего, кроме мягкого тепла. Приятного, как пламя костра холодной ночью. Согревающего, как хорошая порция горячей еды. Всё ощущалось так правильно. Кабру поудобнее устроился на полу у кресла и положил голову Мисурну на колени. Тот ничего не сказал, но вскоре Кабру ощутил, как его гладят по макушке. И закрыл глаза. С того вечера тепло в груди никуда не девалось, а только росло. Кабру даже упомянул об этом при Рин, а она встревожилась и дала ему какие-то травы от простуд и болезней лёгких. — И на полу не сиди, сквозняк можно даже не заметить! Молодость и здоровье тебе не навсегда, — как обычно, заворчала она, даже не подозревая, насколько близка к правде. Даже если бы это тепло было болезнью, Кабру не хотел бы её лечить. Но второе кресло в палату к Сислу всё-таки принёс. Стало тесновато, но Сислу много было не надо. Он всё ещё почти не говорил и оживлялся, лишь когда заходил Ядо, ошибочно узнавая в нём своего драгоценного друга Дэргала. Как-то после одного из таких визитов Ядо вывел Кабру с Мисурном в сад и спросил: — Когда можно будет сказать ему правду? Мисурн покачал головой: — Никогда. Он сам поймёт, когда будет готов. В конце концов, правду он уже знает. Когда мы сражались, я сказал ему, что Дэргала больше нет, и он знает, что я не соврал. Просто отказался принимать это. Ему нужно время. — Понятно, — Ядо кивнул. — Вы ступайте на сегодня, а я с ним посижу. Может, так дело пойдёт быстрее. После того, как Ядо скрылся в лазарете, Мисурн ещё долго не сводил взгляда с закрывшейся за ним двери. Стояла ночь. Шелестели цикады, кусали комары. В саду распустились ночные цветы с удушливым сладким ароматом. — Иронично, — заговорил наконец капитан. — Он стал повелителем подземелья из самых бескорыстных побуждений, а я — из самых эгоистичных. А закончили мы одинаково. Сломанные и пустые. — Вы ещё не закончили, — заметил Кабру, — и мы. — Мы ещё не начали, — Мисурн повернул к нему своё аккуратное круглое лицо. Его глаза в слабых отсветах фонарей с крыльца казались чернее морской бездны и тянули к себе ничуть не хуже. Его тонкие губы были до того сухими, что хотелось… — Давай уже, — на миг лишившись своей привычной бесстрастности, Мисурн дёрнул Кабру к себе за предплечье. Кабру не нужно было повторять дважды. Цикады затихли, из-за облаков блеснула луна. Когда Кабру отнимал свои губы от влажных припухших губ Мисурна, ему почудилось, что один из чёрных глаз капитана просиял серебром. Несколько следующих вечеров Кабру не приходил в лазарет. То его держали дела и встречи, которые важные шишки и дипломаты почему-то полюбили проводить вечером, то он был настолько утомлён, что сил едва хватало дойти до своих покоев. Но сегодня вечер был особенным, и он не мог позволить себе не встретиться с капитаном. Кажется, Ядо хотел срочно поручить Кабру что-то ещё в последний момент, но Лайос убедил его, что это может подождать. Ну вот, умеет быть тактичным, когда хочет. Сегодня Сисл спал на боку и даже был не похож на безвольное мёртвое тело, ждущее своего часа в бюро воскрешения. — Он сегодня был особенно общителен, — поделился Мисурн. — Много рассказывал мне, как устраивал своё подземелье, вот и утомился. — Всё благодаря твоим усилиям, — улыбнулся Кабру. — Не только. Но наверное. — У тебя день рождения сегодня, капитан. — А, да. Паттадоль тебе сказала? — Ага. Ещё сказала, что ты не празднуешь. А я праздную, так что вот, — Кабру вынес из-за спины руку с блюдцем, на котором красовалось высокое жёлтое пирожное цилиндрической формы. Сверху торчала, не горя, одинокая свечка. — Спасибо, — Мисурн улыбнулся едва заметно, но достаточно, чтобы Кабру от этой улыбки расплавился не хуже свечного воска. — Может, съешь сам? — Ну уж нет, ненавижу эльфийские пирожные. — Милсириль перекормила? — Вроде того, — Кабру достал из кармана маленький, но дорого выглядящий конверт с уже сломанной красной печатью. — Тебе от брата поздравление. Мисурн кивнул: — И за это спасибо. Ответь ему сам. Всё равно ты с ним уже переписываешься. — Откуда ты… — не успел Кабру смутиться, Мисурн потянулся и потрепал его по кудрявой голове. — Да ладно. Ты всё равно лучше распишешь ему, как у меня дела, чем я. — Пожалуй, — Кабру взял с блюдца ложку, отломил ей немного жёлтого крема с пирожного и протянул Мисурну. Тот послушно наклонился и, отбросив с лица волнистую прядь, съел. — Лимонное, — отметил он. — Но я, наверное, сегодня не доем. Оставим завтра на праздник? — А, да. Завтра же праздник, — вспомнил Кабру. Праздники теперь были частым делом в их королевстве, будто все эти годы народ только и ждал падения подземелья, чтобы начать как следует развлекаться. Находили самые разные поводы и даты, а когда не находили, придумывали новые. Вот и на следующий день город веселился, пел и танцевал. Люди прошли по улицам дружной нарядной процессией и прибыли ко дворцу — звать своего короля, чтобы он праздновал с ними. Погода обещала быть хорошей, а потому для придворных столы накрыли прямо под открытым небом — на небольшой дворцовой площади неподалёку от лазарета. С самого полудня оттуда долетали звуки музыки и задорных голосов. Кабру носился туда-сюда, помогая с организацией, потому что просто не мог позволить себе ничего упустить. В лазарет он зашёл только ближе к вечеру — и с удивлением обнаружил там Сисла выкупанным, причёсанным и одетым в наряд, напоминавший его прежнюю шутовскую одежду. — Ты вовремя, — сказал Мисурн Кабру, а потом скомандовал Сислу: — Идём. Тот без возражений последовал за ними в сад. Кабру сперва подумал, что Мисурн хочет отвести Сисла на праздник, но вместо этого они все втроём устроились на садовой скамейке. Отсюда было слышно музыку и немного видно пляшущие фигуры. Там — время лилось быстрой рекой. Здесь — в саду — оно застыло неподвижно. — Эта песня… — вдруг пробормотал Сисл после долгих минут молчания. — Я помню… король любил её… И я… я часто… Он сбился и замолк на какое-то время, прикрыв глаза, а когда снова их открыл, то поднялся. Шаг за шагом он побрёл на знакомый звук. Кабру смотрел ему вслед, а потом ощутил, как Мисурн придвинулся ближе к нему, занимая свободное место на скамейке. Ладонь Кабру сама собой легла Мисурну на бедро. — Я понял, почему ты не повёл его на праздник. Ты хотел, чтобы он сам услышал дорогую ему музыку и захотел пойти, верно? — догадался Кабру. — Всё так, — подтвердил Мисурн. — Он много лет провёл в Золотом королевстве и наверняка знает все песни местных музыкантов. А если учесть, сколько его земляков теперь при дворе, одна из этих песен прозвучала бы рано или поздно. — Сисл не обречён. Увидеть своими глазами, как процветает дорогое ему королевство, как веселятся его жители, не зная забот… — Кабру на миг задумался, — это и правда может ему помочь. — Демон пожирает желания, но он не может съесть привязанности, верность или любовь, — объяснил капитан. — У Сисла, в отличие от меня, всё это было. — Может, и у тебя это теперь есть, — ласково усмехнулся Кабру. — Может, и так, — ответил Мисурн и накрыл руку Кабру своей.