один мотоцикл — два мента.

— ну, командир... я и не знал, что ты так умеешь! — женя, словно ребёнок, глядел во все глаза на мишу, который только что снял шлем после нескольких кругов на мотоцикле по полигону. он готовился к спецоперации и пытался наверстать упущенное за те года, что не садился на своего железного коня. нет, он за ним следил, когда время было, но вот так он давно не катался: для работы всё равно удобнее машина. — да я и сам забыл, что я так умею, — миша держал шлем в руке и улыбался жене. он вообще в последнее время редко улыбался, в основном юре и жене. юре — потому что не хотел того волновать, жене — потому что с ним мише действительно хотелось улыбаться. а ещё потому что хотел, чтобы женя тоже ему улыбался. шибанов очень любил улыбки людей в целом, а особенно — улыбку комарова, а особенно — когда причиной являлся он сам. — жень, — шибанов снова поднял взгляд на комарова, — а хочешь, я тебя прокачу? у меня второй шлем есть. — а можно? — женя преодолел три шага до миши за один прыжок. — насекомое, не тупи. если предлагаю, то можно, — миша, опиравшийся до этого на мотоцикл, встал, достал шлем из-под сиденья и отдал жене. шибанов надел свой шлем и, сев на мотоцикл, завёл его. — женя! — миша повернул голову уже в шлеме на комарова. тот, похоже, слишком залюбовался, если его замешательство заметили. он быстренько нырнул в шлем и остановился возле транспорта в нерешительности. — комаров, я не понял, — миша снова подал голос. он повернул голову, чтобы хоть немного видеть женю, — ты поедешь со мной или нет? — да, просто... а как сесть? — жень, ты никогда вторым не ездил, что ли? — да я.. вообще на мотоцикле не катался. не приходилось как-то... миша недовольно вздохнул, но короткую инструкцию дал: — садись, как я, прижимайся ко мне сзади и держись. женя сел за мишей, чуть придвинулся и положил ладони шибанову на талию. миша усмехнулся и снова повернул голову на него. — что опять не так? — комаров недовольно вздохнул. — насекомое, ты щас улетишь, — миша почувствовал вопросительный взгляд жени спиной и продолжил: — ты кого стесняешься? придвинься плотно и обхвати меня руками, не то реально улетишь. байк тебе не машина. женя прочистил горло и (слава богу, под шлемом не видно) покраснел. он плотно придвинулся к шибанову и обхватил его талию руками, сцепив их в замок на мишином животе. пока шибанов заводил байк, женя молился всем богам, которых знал и не знал, не думать ни о чём лишнем во время их поездки. — поехали! — миша крикнул это и резко сорвался с места. из жениного горла вырвался писк, а сам женя раза в три сильнее сжал командира в руках и прижался шлемом к его спине. проехав, вернее, пролетев так несколько секунд, он почувствовал как его руки накрыла ладонь шибанова и сжала. поняв намёк, женя чуть ослабил хватку (наверное, миша чуть не задохнулся) и поднял голову: мимо плыли дома, магазины, аптеки, автобусные остановки. чуть позднее обстановка поменялась: дорога сузилась до двух полос, а мимо проносились деревья. они выехали за город. машин почти не было, что было им на руку. пока женя любовался обстановкой вокруг, миша свернул с главной дороги на просёлочную. женя слегка удивился, но пока не волновался, потому что командиру он всецело доверял. проехав ещё метров триста, шибанов заглушил мотор. комаров сразу спрыгнул на землю и снял шлем. он повернул голову вперёд и замер: перед ним простиралось невиданной красоты озеро в лучах закатного солнца. оно ещё было ярким, и комаров слегка прищурился, уже пытаясь разглядеть другой берег озера. сам шибанов подходить к нему не спешил. он слез с мотоцикла, снял шлем и повесил его на ручку. миша едва слышно усмехнулся, когда увидел, что комаров не удосужился даже шлем свой оставить — так и стоял с ним в руке, заворожённый красотой природы. а миша стоял позади него, точно так же заворожённый красотой, но уже непосредственно жениной. постояв в таком безмолвии некоторое время, женя развернулся к мише и заговорил: — куда ты меня привёз? — а что, не нравится? — миша приподнял уголки губ и подошёл ближе к комарову. — нет, почему? очень даже... романтично, что ли? — романтично? — миша забрал у жени его шлем, повесил тот на другую ручку мотоцикла и вернулся обратно. шибанов встал напротив жени. — ну... закат, уединение, все дела... — поняв, что взболтнул лишнего и чего именно лишнего, женя отвернулся и густо покраснел. он чувствовал себя сейчас каким-нибудь подростком на первом свидании, который впервые остался с девчонкой наедине. но проблема была в том, что он далеко не подросток и перед ним далеко не девчонка. женя отошёл чуть назад, к траве и сел на землю, глядя куда угодно, только не на мишу. а шибанову как раз и надо было показать жене, что ничего такого он не сказал, и всё хорошо. он подошёл к жене и уселся рядом с ним, бедром к бедру. заговорил, глядя на воду: — последний раз я здесь был ещё лет в девятнадцать. потом стало как-то не до романтики, знаешь. учёба, служба... выходные редко, про отпуск вообще молчу. кручусь как белка в колесе. а иногда хочется вот такого: тишины, спокойствия, заката, люб... э... человека хорошего рядом, чтобы с ним помолчать о чём угодно можно, понимаешь? чтобы без слов, мысли к мыслям, душа к душе... — на этих словах он поворачивает голову на комарова, который, кажется, скоро дырку в шибанове взглядом просверлит. женя перестаёт бегать глазами по лицу миши и сосредотачивает свой взор на глазах напротив. — жень, — взгляд шибанова метнулся к губам комарова и обратно, — я тебя сейчас поцелую. это был не вопрос, а предупреждение. буквально сразу же после этого миша наклоняется и касается своими губами жениных. он даже не двигается: даёт комарову возможность отступить. но женя сам углубляет поцелуй и, перекинув ногу через мишины, садится ему на колени, продолжая целовать. этот поцелуй — не про страсть, желание и напор. этот поцелуй — про нежность, которую они вынашивали друг для друга долгими месяцами, про заботу, которую они проявляли в отношении друг друга, про тоску, которой они давали волю лишь долгими вечерами в одиночестве, про трепет, который порхал сотнями бабочек под рёбрами при каждом прикосновении, про бесконечную любовь, которой теперь ничего не препятствует. оторвавшись от таких желанных губ, когда закончился кислород в лёгких, миша улыбнулся и прижался виском к жениному плечу, всё ещё не отрывая рук от его талии. — командир... — прошептал женя, расположив предплечья на шибановских плечах, а ладони на лопатках. — нет! — миша плотнее сжал свои бесконечные руки вокруг талии комарова. — не понял, — женя, как всегда, по-своему изогнул брови. — только не командир. хотя бы сейчас. — а, понял, — женя кивнул больше самому себе, ведь миша его не видел. — комаров, я тебя люблю, — шибанов оторвался от его плеча и посмотрел в глаза. — и я тебя, шибанов, и я тебя, — женя подарил ему свою самую нежную улыбку, которая отныне и навеки принадлежала только мише. — чувствуешь? жить как будто легче стало, — миша вдохнул полной грудью свежесть этого тёплого вечера. — конечно, — конечно, ведь теперь они есть друг у друга. нет, они и до этого всегда были, но их нынешний статус позволял ощущать поддержку друг друга на новом, почти подкожном уровне. — ну что, домой? — миша с явной неохотой попытался разомкнуть руки, но женя его остановил. — подожди, а домой — это?... — ко мне, — миша провёл своими руками по жениной спине и, спустившись по плечам, взял его ладони в свои, посмотрел в глаза, — но, если хочешь, конечно, теперь это может быть нашим общим домом. — почему у меня такое чувство, что ты мне предложение делаешь? — женя слегка покраснел и отвёл взгляд в сторону. — обязательно! — миша счастливо засмеялся, но вскоре снова вернул взгляд на женино лицо, — но пока только переехать ко мне. — тогда я согласен, — комаров наклонился и чмокнул шибанова в нос. — тогда поехали, — миша переместил свои руки на женины ягодицы и почти легко встал, держа комарова в том же положении, что и до этого, лицом к лицу. — отпусти! — женя схватился руками за его плечи, а ногами обвил бёдра, — шибанов, пусти! поставь меня на землю! миша на это только заливисто смеялся и продолжал путь к транспорту. подойдя, он всё-таки поставил женю на землю: — ты мой разминочный, комаров. — я тебе щас дам, разминочный! я чуть душу богу не отдал! — комаров развернулся и наклонился, чтобы достать свой шлем с обратной стороны байка. где-то между тем моментом, когда женя уже разогнулся, но ещё не успел надеть шлем, шибанов обхватил его туловище руками и прижался сзади, ткнувшись губами ему в шею. женя вдруг пискнул, вздрогнул и замер, едва не уронив шлем. миша тем временем продолжал неспешно изучать губами комаровскую шею, не отвлекаясь. — миша, прекрати, — женя процедил это сквозь зубы, пытаясь вспомнить про какой-то уродливый труп, чтобы не произошло чего-нибудь неизбежного. — а то что? — просто. прекрати. прошу, — женя попытался вырваться, но миша только плотнее прижал его к себе. — эх, вот бы ты меня ещё о чем-нибудь так просил, — шибанов нарочито грустно вздохнул и отошёл, чтобы надеть свой шлем. — достаточно эмоциональных потрясений с меня на сегодня, — женя всё-таки надел шлем и, подождав, пока шибанов "заведётся", теперь уже без стеснения сел сзади, прижимаясь к командиру всем туловищем и обвивая его талию руками. спустя каких-то полтора часа женя лежал в уже их общей двуспальной кровати в объятиях миши. удобно расположившись на шибанове, комаров вдруг чмокнул его в плечо и положил на то место подбородок, подняв взгляд. — миш, а... долго ты не мог рассказать мне о чувствах? — кончиками пальцев левой руки женя гладил шибанова где-то в районе рёбер. — если честно, я не считал. ну, а так... где-то полтора года, — мишина правая рука сползла жене на спину. — охренеть, полтора года! я тоже где-то так, наверное. это же сколько времени мы потеряли! — на эти слова шибанов засмеялся. женя только привстал чуть выше на локте, снова смешно нахмурив брови, как умеет только он. — женя, зато теперь у нас с тобой есть всё время мира! — миша заглянул в блестящие в темноте комнаты глаза комарова и притянул того к себе для очередного головокружительного поцелуя.