Часть 1
13 мая 2025 г., 00:56
Примечания:
Название и эпиграф: "M4 Pt. II", Faunts
I have wondered about you
Where will you be when this through
If all goes as planned
Will you redeem my life again?
Сейчас многие вкладывались в работу с особым тщанием – это помогало не сойти с ума от тревоги за родных и близких, которые могли оказаться следующей целью Коллекционеров. Даже самая незначительная ошибка рядового, допущенная из-за недосыпа или по недосмотру, могла повлечь за собой последствия, ставящие под удар всю миссию Шепарда. Никому из ступивших на борт новой Нормандии не требовалось объяснять, насколько важна его роль. Но и гарантии, что ошибок не будет допущено, тоже не мог дать никто, даже СУЗИ: слишком велик был масштаб надвигающейся угрозы – неизученной, не знающей прецедентов. Представителям органической жизни в галактике оставалось одно – действовать. Веря, что победа достижима, и принимая сложные решения. Миранда нашла мистера Ролстона в боевом арсенале. После новостей о нападении на колонию Феррис-Филдс он обратился к Шепарду с просьбой найти ему дополнительную работу. Свободное время в кают-компании превратилось в пытку: все мысли сразу обращались к семье, оставленной в Нью-Кантоне, до которого от Феррис-Филдс было слишком близко. Теперь к его обязанностям добавилась проверка снаряжения, и эти заботы стали настоящим спасением. Вадим как раз заканчивал с запуском программы сканирования бортового компьютера одного из комплектов брони, когда услышал оклик. – Я получила информацию о том, что ваша семья успешно эвакуирована из Нью-Кантона. Ваша жена просила передать, что с ней и дочерью всё в порядке. – Спасибо, мисс Лоусон. – На осунувшемся от усталости лице мужчины проступила улыбка облегчения. – Спасибо большое, я... – он запнулся, пытаясь совладать с эмоциями. – Поздравляю, приятель! – Джейкоб подошёл и крепко пожал Вадиму руку. – Если тебе нужно поговорить с женой и дочкой – вперёд, я сам всё закончу. Ролстон благодарно кивнул. – Спасибо, мистер Тейлор. Я закончил здесь, вернусь через десять минут – проверить результаты диагностики.***
Всё это время голова капитана была занята одним: поиском способа выжить, отправившись за ретранслятор Омега-4. Попутно собирая команду и решая десятки связанных с этим вопросов. Кроме тех, что касались его самого – чтобы люди и представители других рас могли без тревоги смотреть в небо родной планеты, жить свободными от страха порабощения, а когда наступит решающий момент – быть готовыми сражаться. За свои семьи, свой народ и сохранение жизни в галактике. Только на Алкере, оставшись наедине с тем, что уже мало походило на переданный Андерсоном под его командование стелс-фрегат, Шепард оказался застигнут врасплох собственными воспоминаниями. Среди льдов, сформировавших земную кору планеты, обнаружить жетоны погибших солдат – задача не из лёгких. Ноги несли его вперёд: мимо кусков расплавленной обшивки и переборок; мимо остова носовой части с опустевшими гнёздами спасательных капсул, мимо переломанного хребта платформы капитанского мостика и разбитой приборной панели. Из-под слоев кристаллизовавшейся водяной пыли, груд углепластика и обугленных микросхем на алюминиевых платах они смотрели на него – исцарапанные и погнутые, местами сколотые стальные пластины с выгравированным контуром изящного космического корабля и именами владельцев. Шепард бережно подбирал найденные жетоны, безмолвно благодаря каждого погибшего за службу. Это стало небольшим ритуалом, который повторялся снова и снова, постепенно притупляя всё остальное. Опасная ситуация, даже с учётом того, что СУЗИ не выявила на планете присутствия органиков или механической активности. Но всем свойственно совершать ошибки, и капитан – не исключение. Гибель экипажа не то событие, которое проходит бесследно. Какими бы железными ни были его нервы, сколько бы процентов его тела ни заменили синтетикой, в груди всё ещё билось сердце. Живое, человеческое. И сейчас это сердце испытывало боль. Тусклый отблеск в провале вырванной из стыковочного отсека разгерметизированной шлюзовой камеры. Шепард присмотрелся: «Так и есть, ещё один». Края вращательно-поворотного механизма местами повредились во время крушения из-за чего приобрели сходство с разинутой пастью молотильщика. Пульт управления шлюзованием был выдран из крепежей и едва держался на вывалившихся наружу проводах. Шепард нажал на треснувшую круглую кнопку, но система продолжала демонстрировать полную неработоспособность. Выждав с минуту, он запустил руку внутрь. Цепочка натянулась в его пальцах – жетон придавило чем-то тяжёлым. Чтобы удобнее было высвободить его, капитан ухватился свободной ладонью за край конструкции и осторожно навалился корпусом на борт. Нащупав отверстие в металлической пластине, через которое проходила цепочка, он попробовал пошевелить ей из стороны в сторону. В этот момент какие-то детали внутри сместились. Отрезанный от возможности взаимодействовать с атмосферой планеты напрямую, Шепард не услышал характерного для подобной ситуации приглушенного лязга и шипения от перемены давления в шлюзовой камере. Её края начали смыкаться абсолютно бесшумно – вероятно, поршень подвижного блока заклинило инородным телом, но действия капитана непреднамеренно устранили поломку. Шепард дёрнул жетон на себя, но всё равно не успел сделать это достаточно быстро – рука оказалась зажата в кольце массивных пластин. – Проклятье! – Выругавшись, он принялся искать способ высвободиться. По-видимому, механизм был повреждён достаточно серьёзно – Шепарду хватило сил вытащить руку, воспользовавшись валяющимся под ногами обломком телескопической стойки, который он использовал в качестве рычага. Осмотрев перчатку, он обнаружил, что два из пяти слоев защитного материала повержены, но счёл повреждения незначительными – сквозных проколов не было, а значит не было и причин раньше времени возвращаться в шаттл. К тому же, микрокомпьютер не выявил отклонения жизненных показателей от нормы. Напомнив себе, что все скафандры проходят тщательную проверку и выдерживают гораздо более низкую, чем на Алкере, экстремальную температуру, капитан сосредоточился на продолжении выполнения своей миссии. Через некоторое время он ощутил первые признаки головной боли, но кислород поступал исправно, возможно, даже в несколько большем количестве, чем требовалось, судя по изменению уровня расхода. Система по-прежнему не спешила сигнализировать о каких-либо сбоях. Разве что, с биотическим имплантатом что-то не так, но он принадлежал к новому поколению, и ранее не доставлял никаких проблем. «Кого ты обманываешь, всё гораздо банальнее: ты бродишь по месту собственной гибели, тут не только голова заболит», – одёрнул он себя. Голос рассудка на этот раз оказался бессилен перед памятью. В опустевшем кресле он вновь видел Джокера, виртуозно лавирующего в космическом пространстве и успевающего при этом отпускать неизменные шуточки, не моргнув глазом. Сейчас должна взвыть сирена. В голове отчётливо звучит механический голос, снова и снова оповещающий о критическом уровне повреждений. Он вытаскивает пилота из кресла, взваливает на себя и пытается пробиться сквозь огонь и забивающий лёгкие дым – поздно перекрывать вентиляцию отсеков, когда над головой только бесконечность открытого космоса. Где-то на границе сознания мелькает мысль, что это лишь воспоминание. Он может прямо сейчас связаться с Джокером. Сейчас... Шепард хватается за края панели управления, чтобы справиться с головокружением.***
Когда Ролстон вернулся из связной рубки, прошло гораздо больше десяти минут – он просто не мог заставить себя перестать смотреть на дочку. Она беззаботно улыбалась и протягивала к нему ладошку, обнимая то маму, то большого плюшевого ханара. Даже пару раз пролепетала что-то похожее на «па-а» и «ха-ал». Однако вид его малышки, обнимающей новую игрушку довольно быстро сменился другими мыслями: – Мистер Тейлор, кто-то забрал оборудование? – Да, Шепард. Почти сразу после того как ты ушёл. А что? – Простите, сэр, мне срочно нужно на мостик. В лифте Вадим столкнулся с Гаррусом. – Я слышал, что мирное население колонии Нью-Кантон в безопасности. Хорошие новости. – Турианец активировал подъем на палубу выше. – Да, гора с плеч. – Ответил Ролстон, но судя по тону и напряжённой позе, что-то его всё-таки беспокоило. Двери лифта неслышно разъехались в стороны. Гаррус задумчиво проводил взглядом спину человека, который на мгновение замер как вкопанный перед пустым мостиком, а затем рванул прямиком к Джокеру. В отделе расследований СБЦ подобное поведение было достаточным поводом, чтобы заподозрить неладное, поэтому турианец поспешил следом. Ввалившись в кабину пилота, Ролстон закашлялся, переводя дух. – Шепард... Его снаряжение не в порядке, вы можете связаться с ним? – В каком смысле «не в порядке»? Приятель, такие шутки – прерогатива СУЗИ! – Джокер развернул кресло, но увидев лихорадочно скачущий по дисплеям перепуганный взгляд Вадима, тут же вернулся к приборной панели. Его пальцы раз за разом стремительно набирали кодовую последовательность, но интерком молчал. К этому моменту за его спиной уже успел появиться Гаррус. – А если вот так? Попробуй аварийную частоту. – Гаррус перегнулся через плечо пилота, следя за сигналом. – Боюсь, это не сработает – я не завершил проверку микрокомпьютера, встроенного в скафандр. Если системы не готовы... – Ролстон схватился за голову, чувствуя, как на висках проступает пот. Договорить он не успел – зашипел интерком, наконец устанавливая связь с капитаном. – Приём! У вас всё в порядке, кэп? – в ответ лишь тишина, нарушаемая тяжёлым дыханием. – Дьявол! Господа, у нас проблемы. СУЗИ уже успела перехватить сигнал и получить всю необходимую информацию: – Мистер Моро, я зарегистрировала высокий уровень нагнетания кислорода. Капитану требуется немедленная эвакуация во избежание ухудшения симптомов кислородного отравления. – Гаррус! давай за ним. Турианец развернулся и чуть не столкнулся лицом к лицу с Мирандой, пытливо изучающей показатели на дисплеях. – Это Шепард? Что-то не так? – Да, нужна эвакуация, СУЗИ прислала координаты. С лица Миранды сползла дежурная улыбка. Без лишних вопросов она бросилась вслед за Гаррусом к отсеку с оборудованием для высадки на Алкеру. В её голове не укладывался тот факт, что результат изначально благих намерений теперь может повлечь за собой крайне нежелательные осложнения для всей операции по борьбе с коллекционерами. Если угроза жизни капитану Шепарду вписывается в понятие «нежелательных осложнений». Скорее – это будет катастрофа.***
Так и не услышав ответа, Шепард продолжает кружить по твёрдой, изрытой выбоинами поверхности планеты. Возле места, где располагалась карта галактики, он находит планшет. Призрак штурмана Прессли вытягивается по стойке и отдаёт честь. Если при первой их встрече Прессли недовольно ворчал о том, что Шепард тащит на корабль кого ни попадя, последняя запись в бортовом журнале говорила о том, как сильно его изменила служба на Нормандии. Перед лицом неминуемой гибели он скорбел, что не может спасти членов экипажа, и речь шла не только о людях. Шепард проводит рукой по исцарапанной поверхности. Этого не повториться. На этот раз он сумеет защитить свой экипаж. Он должен. Он оборачивается и замечает бронетранспортер. Замерший на боку, подобно выброшенному на берег Левиафану. Сколько раз он забирался в Мако вместе с угрюмым Рексом и до пугающего спокойным Гаррусом: на Феросе, когда они разбирались с Торианином; на Вермайре, где впервые подобрались так близко к Сарену, и где Эшли пожертвовала собой ради выполнения миссии; наконец, на Илосе, когда пробирались по тоннелям, чтобы добыть информацию о Властелине и не дать Жнецам вторгнуться на Цитадель. В каждом из этих воспоминаний Шепард сражался вместе с Гаррусом. Спина к спине. Иногда его сопровождала Лиара, иногда – Рекс. Но Гаррус был рядом всегда, в любой миссии, несмотря ни на что. Сейчас эта мысль ударяет больнее других. Голова кружилась и была странно лёгкой. Его начало мутить. Мысли сплелись в тугой клубок, то и дело пронзая сознание почти осязаемыми образами. Он привалился спиной к колесу бронетранспортера – удержать равновесие в какой-то момент оказалось непосильной задачей. «Отличный выстрел» – сказал он, когда специалист СБЦ вынес мозги одному из наемников Фиста. Отвлёкшемуся из-за ворвавшегося в клинику Шепарда от выбивания ответов из доктора Мишель. Они поладили сразу же. «Гаррус Вакариан: во всей галактике нет такого друга, как ты. Выживи, это мой последний приказ» – всё, о чём он думал, пока рядом с бьющейся в агонии Нормандией безжалостный холод открытого космоса убивал её капитана. «Держись, я вытащу тебя отсюда» – стиснув зубы рычал Шепард, взваливая на себе раненого Архангела и вызывая Джокера. Символично, что после его воскрешения первым решением стал именно поиск Архангела. После возвращения с Омеги, всё то время, что Гаррус был в медицинском отсеке, Шепард сосредоточенно анализировал предоставленные Цербером данные. И всё равно между строк, выводимых на монитор, он снова и снова видел, как из тени оборонительных укреплений появляется этот неуловимый «безрассудный идеалист», как окрестила его Ариа. «Синие светила», «Затмение», «Кровавая стая» – подумать только, объединить против себя крупнейшие преступные группировки. Очень в духе того, кого на Омеге знали как заступника, а он знал как хорошего друга, нет: лучшего. Два года прошло. Тут мало короткого разговора, но Тарак решил иначе, наведя прицел летуна на лицо в синих татуировках. Атака попала в цель, и теперь Шепард снова оказаться в состоянии выворачивающего внутренности напряженного ожидания. Мало вещей могли испугать его после увиденного на Иден-Прайм. Тем не менее, осознание, что он может снова потерять Гарруса, пугало почти так же, как неминуемая угроза встречи со жнецами. Дружба – крепкая, надежная – со временем переплавилась в нечто ещё более личное и глубокое. То, что поддерживало и давало силы пережить очередной удар, который враг не упускал возможности нанести на всё большем количестве планет. Шепард скользит невидящим взглядом по буквам, складывающимся в название корабля, заменившего ему дом. Сжимая в руке последний из жетонов, принадлежащих погибшей команде, он чувствует, как тяжелеют веки. Когда ты подписался на суицидальную миссию, можно не успеть сделать важные вещи. Он не хотел этого. Но никак не мог повлиять на обстоятельства. В программе сканирования произошёл кратковременный сбой, из-за чего один из параметров получил формальный статус завершения проверки, хотя фактически проверка так и не была произведена. Для того чтобы узнать об этом, необходимо был прямой визуальный контакт с прогресс-баром загрузки, который так и не сдвинулся с нулевой отметки, сразу переместившись в позицию «complite». Или перезапуск программы, который мистер Ролстон дал себе слово произвести: он осознавал, что человеческий фактор мог сыграть с ним в этой ситуации злую шутку. И он опоздал. Но всё это было уже неважно – Гаррус с Мирандой появились возле бронетранспортера как раз в тот момент, когда капитан потерял сознание.***
На корабле сложно утаить что-то – ты всегда на виду, у всей команды как на ладони. Неудивительно, что Касуми пыталась приободрить его, а Мордин так и вовсе прислал целую кипу вспомогательных статей, суть которых сводилась к тонкостям межвидовых отношений и снятию стресса. Так он это назвал. Шепард тогда чувствовал себя ханаром, люминесцирующим целым спектром эмоций, заметных лишь генетически модифицированным глазам дрелла. Хорошо, что Мордин не был дреллом. Доктор Чаквас предупредила Гарруса, что капитана сейчас не стоит тревожить. Обычно нормализовать уровень кислорода в крови удаётся за сутки, но для этого пациент с гипероксией должен находиться в состоянии покоя. Однако, она была не только первоклассным врачом, но и проницательной женщиной, поэтому не стала настаивать на том, чтобы турианец покинул медотсек. Гаррус в десятый раз пробегал глазами по сообщению на экране планшета. Увеличение частоты звукового сигнала, синхронизированного с изменениями показателей на проекции кардиограммы, едва заметно. И всё же, Гаррус вслушивается. Ему не показалось: сердечный ритм учащается, дыхание становится менее ровным и глубоким. Капитан открывает глаза. Экран планшета в руках турианца гаснет, сам планшет остаётся лежать на пустой койке – Гаррус перебирается на край кровати Шепарда. Взгляд смотрящих на него полуоткрытых глаз расфокусированный, не чёткий. Радужку цвета неба на Новерии почти не видно из-за расширенных зрачков. Доктор Чаквас сопроводила Гарруса чёткими инструкциями на случай, если капитан придёт в себя. Проверить концентрацию искусственно поддерживаемого через маску уровня кислорода, проверить уровень кислорода в крови. Если не наблюдается отклонений от нормы – снять маску, дать тёплое питье и снова надеть маску. Шепард чувствовал, что мир постепенно перестал взрываться яркими красками и плыть перед глазами. Было ощущение лёгкой дезориентации, зато в висках больше не гремело так, будто в его голове проводили бой двое кроганов из враждующих кланов под рёв и аплодисменты восторженной публики на арене Армакс. Чьи-то руки помогли ему приподняться на кровати, чтобы выпить воды. Они следили за положением кислородной маски, проверяли, исправно ли передаются показания на медицинский терминал. Когда он предпринял попытку снова открыть глаза, кислородной маски не нём уже не было. Функции дыхания нормализовались, и доктор Чаквас сняла ее во время своего последнего визита. Тем не менее, она отдала распоряжение СУЗИ, чтобы воздух в медотсеке проходил специальную фильтрацию в течение нескольких следующих часов. Поначалу картинка расплывалась, не желая обретать четкие формы, путала и сбивала, заставляя отступить, провалиться в сон. Быстрый, от такого пробуждаешься через десять-пятнадцать минут. Но Шепард не сдавался, и новое пробуждение наконец позволило ему увидеть мерцание мониторов, знакомые стены медотсека и трёхпалую ладонь, которая держала его за руку. Небольшой поворот кисти – так, чтобы тыльная сторона собственной ладони оказалась снизу. Переплести пальцы. Крепко сжать. – Есть... место в Галактике, из которого я не смог выбраться. – Закашлявшись, глухо начал Шепард. – Я думал, это Алкера. Потерял...координаты. – Гаррус наклонился ближе, чтобы разобрать всё ещё сбивчивую речь капитана. – Нет таких мест. Ты выбрался, всё хорошо. Тебе нужно ещё поспать, слышишь? Если для этого придётся признать дружескую ничью в нашем спонтанном соревновании по попаданию в плен к медикам, я готов. – Идёт. А теперь дай мне сказать. – Шепард перехватил взгляд турианца и, убедившись, что тот не собирается помешать ему, продолжил. У него было достаточно времени обдумать эти слова. – Это место, оно есть... и имя у него тоже есть. Гаррусу оставалось только покачать головой, с достоинством перенося необходимость капитуляции: спорить с капитаном было всё равно, что вставать на пути у колонны элкоров. И это в здоровом состоянии, что говорить про текущую ситуацию. – Если ты не попался чёрной дыре, всё остальное можно исправить. Скажешь, я снова не прав? Уголки губ капитана приподнялись в улыбке. Он бы обязательно нашёлся с шуткой при других обстоятельствах. Сейчас его хватило только на то, чтобы сказать: – Ты мне скажи. Гаррус Вакариан – имя этого места.***
Ролстон ещё у дверей заметил стоящего возле боевого терминала турианца. Плечи человека понуро опустились – значит ли это, что он отстранен? Постояв в проходе, он всё же решился подойти. – Мистер Ролстон, у меня есть к вам просьба. Личного характера. – Вадим весь обратился в слух, внутренне подобравшись. – Я понимаю причину, по которой вы взяли на себя дополнительные обязанности. Если позволите, я хотел бы помогать вам. Не потому, что ставлю под сомнение вашу компетенцию. Потому, что ощущаю... – турианец ненадолго замолчал, подбирая подходящее слово и щелкнув мандибулами, – потребность. Вадим почувствовал, как напряжение отступило. Если он не находил себе места, зная, что его близкие далеко и могут попасть под удар, что говорить о друзьях капитана, который у них на глазах рисковал своей жизнью десятки раз на дню. Он протянул руку турианцу. – Конечно, мистер Вакариан. Думаю, мне есть чему поучиться у вас. Гаррус ответил крепким рукопожатием. От каждого из членов экипажа Нормандии зависела судьба Галактики. Просто на плечи некоторых легла несоизмеримо большая ответственность. Потому что к чувству долга добавилось иное, которое позже сформируется в слова: «Возвращайся живым. В Галактике будет ужасно пусто без тебя».
