о холодной погоде

      На Де Карме не слишком уж жарко летом.       На Де Карме не слишком холодно зимой.       Если не заходить в помещения. Но вот осенью, когда уже холодно, но еще тепло – по словам того еблана, который устанавливал климатические нормы, для включения главной сети отопления – очень холодно. Особенно, если любишь, чтобы было ни горячо, ни холодно, а тепло, сука.       На большом мягком кресле ëрзает Ян Суйчжи. Если сидеть на месте, то нагреется только оно, а весь остальной многоуважаемый профессор – рискует замëрзнуть до состояния кубика льда (приувеличение).       Любимые теплые плюшевые пледы профессора исчезли в неопределенном направлении, и появляться обратно, почему-то, не стремят.       Несколько больших подушек, в комплекте к пледам, лежат по периметру кресла, и не греют, ни тело, ни сон, который от чего-то просится уже не первый час.       Профессор Ян сжался маленьким котенком, который закроет глаза и уснет в любой момент. Но едва Ян Суйчжи прикрывал глаза, расслабившись – сразу вздрагивал от холода и вновь продолжал юлить по креслу в попытке согреться.

-+-

      Гу Ян наблюдал за человеком в мягком кресле. Он только вышел из небольшой подсобной комнаты, в которой располагалась прачечная. Два теплых плюшевых пледа в его руках пахли мятным кондиционером для стирки. Они быстро согревали и без того теплые руки.       Светло-голубой плед быстро был накинут на плечи, а второй, темно-синий – был сложен попалам.       Темный плюш оказался на вздрогнувших в очередной раз плечах. Ян Суйчжи, не обращая ни на что внимания, быстро полностью скрылся под мягкой тканью. Но сна отчего-то теперь не было ни в одном глазу.       Наоборот, от яркого запаха мяты активировалась взявшаяся из ниоткуда бодрость.       Нехотя профессор Ян выглянул из под пледа. На него уставилось собственное искаженное изображение с глянцевой поверхности кружки. От керамики не шел пар, но она явно не была холодной. Теплая, как он любит.       Руки из-под пледа быстро схватили ёмкость, которая пахла травяным сбором; даже какие-то части этих кустов плавали на поверхности крупной листвой.       Через короткий промежуток времени кресло за спиной прогнулось под весом ещё одного человека. Не продвинуться к печке, которая сама к тебе пришла, по мнению Ян Суйчжи, будет считаться правонарушением. За них предусмотрены штрафы, которые опечалят счёт даже не бедного человека. А значит, все, что ему нужно сделать – это продвинуться в чужие объятья, которые согреют не только своим присутствием, но и вторым пледом.       Нашлись, спасибо.       – Я не мог их найти, как бы ни пытался... – опустив лицо к кружке, в теплоту керамики пробормотал теплолюбивый Ян Суйчжи.       – Они были пыльными, – ровный голос Гу Яна прозвучал у правого уха.       – Признай, ты хотел спасти меня от холода, чтобы я был благодарен тебе вовек, – самодовольное выражение лица профессора не нужно видеть, его можно почувствовать через смеженные веки.       – ...       Теплая жидкость медленно остывала и быстро заканчивалась в руках профессора.       Около тридцати, может больше или меньше, минут спустя, пустой кружки не наблюдалось в руках, которые находились под пледом. Под двумя слоями плюша, озябшие пальцы перемянались в горячих ладонях собеседника. Незатейливый разговор прерываемый редкими ворчаниями Ян Суйчжи, перешёл в объятья под пледами.       Мягкий запах мяты успокаивал, а после теплого напитка, который все еще грел душу, слышалось тихое сопение.       Профессор Ян не позволял себе обычно издавать лишние звуки во время сна, хотя такого не скажешь по его эксцентричному поведению. Но в объятьях Гу Яна было так по-настоящему тепло и уютно, что неосторожный звук то и дело проскальзывал в тихом дыхании.       – Завтра включат центральное отопление по району, – в макушку Ян Суйчжи пробормотал Гу Ян и так же тепло прикрыл глаза.