До луны и обратно

Всё начиналось хорошо. Обычная тренировка лисов, загоны Кевина по поводу ужасной игры, возмущения Ваймака в сторону Кевина и пустой взгляд Эндрю.  Глаза Нила задержались на поникших плечах голкипера и взгляде, который сверлил одну точку в стене, не слушая внешнего балагана. В какой-то момент жизнь превратилась как в обрезки фильма, и следующее, что видел Нил, это обрывки. Тяжёлая ракетка голкипера выпала с рук блондина. Раздался оглушающий удар, после чего Нил увидел тело Миньярда, лежащее без сознания. Мигалки скорой, внешний шум лис. Обеспокоенные лица Аарона и Ники. Сморгнув пару раз, Нил застыл на месте. Он сидел в больнице. Белые стены давили на голову, вызывая дискомфорт.  С третьей попытки до него дошло, что ему говорят, и это оказался врач. Только сейчас Нил понял, что сидит в коридоре, а Эндрю забрали на скорой. Мужчина возрастом как Ваймак, в белом халате и бейджиком «Доктор Стивен» что-то говорил, но Нил не слышал его. — Мистер Джостен, вы меня слышите? Да. Наконец-то он слышит. — Что с Эндрю? Первый и самый главный вопрос, который всё это время вертелся на языке. Нил давно заметил отстранённость блондина, но и не лез к нему, давая пространство. Ещё давно, после Балтимора, они дали обещание, что чтобы ни произошло, они будут говорить правду. На этом настоял сам Эндрю, и кто Нил такой, чтобы перечить. Он спокойно ждал неделю, иногда спрашивая о самочувствии того, но в ответ получал привычные хмыки и ответ «да». — Эндрю Миньярд ранее обследовался у нас, и мы обнаружили некие сбои в сердце. — Тяжёло вздохнув, ответил врач. Глаза парня широко открылись, а рот замер в молчаливом шоке, и доктор сделал вывод, что пациент не сообщил об этом никому, даже родственникам. — Это... Слова не лезли, а на глазах навернулась пелена слёз. Нил давно не плакал. И пока он не будет уверен, что происходит с его не парнем, он не собирается ронять слезу. Эндрю не любит жалость или отчаяние, и даже если его сейчас с ним нет, Нил не собирается нарушать это. — Мы не одноразово предлагали пациенту пройти курс терапии, но тот отказывал, и это стало исходом его отказов. — Полистав какие-то документы в папке, которую держал доктор, мужчина нахмурился и посмотрел на парня. — Сейчас пациент в крайне нестабильном состоянии, и из-за большой физической нагрузки, которая ему противопоказана, он находится в палате интенсивной терапии. Нил замер. Почему Эндрю ему ничего не сказал? Неужели он думал, что справится сам? Что ещё больше его пугало, так это то, что врач запретил идти к пациенту и сообщил, что вся остальная команда поехала домой. Нил это не понял.  — Они уехали? — Я им запретил входить и сказал приходить завтра, они пытались забрать вас, но вы как будто были не в себе, и когда вас захотели увести, вы начали отбиваться, после чего Дэвид Ваймак сказал вас оставить тут. Сейчас, коль вы очнулись, езжайте домой. В палату вас все равно не пустят. Сердце Нила защемило. — Нет.  На глаза уже навернулись слёзы, которые с каждым разом было сдерживать всё тяжелее. — Я хочу увидеть Эндрю, и если мне придется ждать до завтра, я буду ждать. Врач обречённо вздохнул, потирая вески. Кажется, ему было жалко Нила так же, как и пациента, после чего сделал вывод. — Хорошо. У вас есть пять минут побыть с пациентом, но после этого мы вынуждены вас проводить с больницы, и если вы будете не согласны, мы вызовем охрану. Слова застряли где-то глубоко, из-за чего Нил мог лишь глупо кивнуть, принимая условия врача. Палата Эндрю была 310, и Нилу показалось это чем-то символическим, из-за чего он хмыкнул, но лежащий Эндрю на больничной койке сразу же привёл его в страх, а сердце пропустило удар. Вот как Миньярд чувствовал себя, когда увидел Нила после Балтимора. Хоть на Эндрю не было ни царапины, бледное лицо выдавало болезненный вид, а огромный аппарат, на котором показывался сердечный ритм, разряжал оглушающую тишину, придавая странное чувство ожидания и какого-то спокойствия. Он означал, что Эндрю жив и что его сердце всё также бьётся, возможно, только слабее. — Я зайду через пять минут, — сообщил врач и покинул палату. Подойдя ближе к блондину, Нил присел на корточки, сразу же кладя свою руку рядом с рукой Эндрю. Он не касался его, но их руки были настолько близко, что от них исходило некое тепло. Увидев парня, Нил не смог сдержаться и пустил слезу, которую же сразу вытер рукавом толстовки. — И почему же ты мне ничего не сказал... Голос звучал обречённо. Страх потерять Эндрю затмевал все былые страхи в его жизни. Первый и, кажется, единственный человек, который всё-таки смог разгадать Нила. Играми, уловками, но он смог. Так же, как и Нил. Послышался всхлип, который на фоне тихой палаты и прибора сердцебиения звучал намного громче. — Ты же сам говорил, что мы должны всегда говорить правду, — ещё один всхлип, — Ну почему ты мне ничего не сказал?! Почему?! Нил не мог сдерживать свои эмоции, из-за чего последние слова вырвались криком. Неожиданно для Нила, чужая рука ощутимым весом легла на его, опаляя жаром. Нил поднял свои заплаканные глаза и увидел тёмный взгляд Эндрю. Это не были те медовые глаза, как когда-то, сейчас в них читалась боль и усталость, такая не привычная для такого сильного человека, как Эндрю. — Я знал, что так будет, — блондин говорил шёпотом, и только благодаря тишине в палате Нил смог его расслышать. — Я не верю в терапию, поскольку обратился поздно, бегунок.  На секунду воцарилось молчание, после чего сердце Нила начало разрываться на маленькие ошмётки. — Нил. У меня к тебе просьба, — Эндрю говорил устало, из-за чего Нилу становилось ещё хуже. Сейчас бы он сделал всё ради Эндрю. Для него не было никого важнее своего блондина, и если бы была возможность забрать эту болезнь себе, Нил бы безоговорочно и без протестов от Эндрю забрал. Всё это, всё.  — Да?  По щекам Нила начали катиться слёзы, а вопрос прервал всхлип. — Ты можешь остаться со мной ещё на несколько минут? Нил опустил голову. — Ты же знаешь, Эндрю. Я буду с тобой всегда. Эндрю хмыкнул, и на секунду Нил вспомнил другого Эндрю. Саркастичного, безэмоционального, раздражающего, ревнивого, страстного. Он готов был видеть его любого, только не такого, как сейчас. Сжав руку блондина посильнее, Нил придвинулся ближе, оказавшись лицами друг к другу.  — Я... Ты же знаешь, Эндрю. Я буду с тобой, как в той поговорке. Вспомнив те слова, Нил улыбнулся. Улыбка была страдальческая, и он знал, как Эндрю её не любил. Но что он мог сделать со своими чувствами — Эндрю, я буду с тобой до луны и обратно. Настала очередь Эндрю улыбнуться. Но эта улыбка была не страдальческая. Она была настоящая. Та, которую видел только Нил. И та, которую только он и увидит. — Ещё одно. Не смотри на меня. Нил замер. — Что? — Я не хочу видеть, как ты смотришь на меня этим взглядом. Я хочу, чтобы ты запомнил только самые нормальные моменты из жизни, которые только были. Нил хмыкнул. — А они были? — А ты как думаешь? — От этого вопроса Нил порадовался, что хоть чуть-чуть смог отвлечь Эндрю от прежнего состояния. — А теперь... Закрой глаза, Нил. Закрыв глаза, Джостен почувствовал лёгкое прикосновение губ ко лбу, но глаза не открыл. Он сделает всё, что сказал Эндрю. Особенно сейчас. — Я тоже, Нил. Буду с тобой до луны и обратно, — прошептал Эндрю, после чего сердечный аппарат начал издавать пронзающие звуки. Нил не стал открывать глаза. Он знает, что это значит. Через несколько секунд забегут врачи, чтобы проверить непоправимое состояние Эндрю. Нил знал, что они ничего не сделают. Сейчас Нил готов держать Эндрю за руку до тех пор, пока его силком не оттащат от тела блондина. Нил не уверен, что происходило дальше. Единственное, что он чувствовал, это руку Эндрю, крепко держащую его, и пока эта рука его держит, он останется на месте. Но как только она исчезнет, вместе с ней исчезнет и Нил.