Работы и мужественность

Кан Санчхоль умирает. Это случается, когда реальность Дэхо больше напоминает слипшуюся разваренную лапшу с запахом машинного масла из автомастерской куда его устраивает отец. Иногда он сравнивает все с тьмой, которая прерывается только когда начальник отчитывает его перед всеми на работе и у Дэхо устает шея и сохнут губы, и кивать и становится трудно кивать и извиняться. В такие моменты он больше всего хочет домой. – Ты вообще-то не один такой. – Чинсу отмахивается от него. Они приглядывают за салоном пока остальные на обеде, но посетителей нет, и Дэхо может поклясться, что он не собирался разговаривать об армии. Просто все его разговоры теперь такие. Дэхо когда-то от кого-то слышит словосочетание психологическая травма и мысленно сравнивает его с родником, который невозможно исчерпать. – Оно всегда так поначалу. Всем вам тяжело, тоскливо, и еще это слово... – Апатия? – Апатия. – Чинсу даже не поворачивает голову, как будто слово пришло к нему само. Ему, кажется, тоже двадцать шесть, и они из одного района, но у них не получается подружиться. – Но ты захочешь обратно. Со временем. Дэхо сомневается. То есть, у него даже нет апатии, или тяжести, или чего-либо еще. Просто недели проносятся слишком быстро, и он не поспевает за ними, и месяцы слишком похожи чтобы их различать, и его семья ведет себя так, словно вместо него должны были прислать нового сверкающего Дэхо, но посылку задержали и временно вернули старого. – А это... ну, сколько? – Откуда мне знать? Какого числа тебя уволили? – Недавно, – Дэхо рассматривает мигающую лампу, верстак, огибает взглядом Чинсу и ищет подсказку во въевшейся грязи на полу. – в июле, да. Когда на самом деле его уволили двадцатого октября, и он закончил службу три года назад, но он не говорит этого. Дэхо не хочет выставлять себя посмешищем. Тогда Чинсу спускает этот разговор. Через одиннадцать месяцев Дэхо идет набивать тату с якорем и орлом и надписью ROKMC и смотрит в зеркало, убеждая себя, что оно того стоило. А потом у него умирает отец. Похороны – это хаос. Как если бы почву под их ногами убрали, но еще под ней оказался океан с акулами и лазерами. Отец не оставил им инструкций, потому что никто не планирует свою смерть в шестьдесят три года, о таком даже не думают, и они вшестером вместе с матерью внезапно оказываются совершенно бесполезными. Поэтому весь первый день Дэхо проводит, безуспешно пытаясь осознать происходящее и следя за директором похоронного бюро. Тот повсюду семенит за его матерью и странно смотрит на сестер. Пусть Дэхо не выглядит устрашающе с опухшими красными глазами и сопливым носом, он все еще выше на полголовы, и в каждом мысленном споре защищает их от этого подозрительного типа. На второй день становится хуже. Они кланяются людям, которых не знают, и которые не знают их. Дэхо может вспомнить лица из авторемонтной мастерской, и тех, к кому они с отцом ходили, когда Дэхо во второй раз провалил экзамены в университет, но не больше. Еще есть бывшие сослуживцы отца. У них странный взгляд, пронизывающий и тяжелый, он спускается по телу и расширяется и давит Дэхо в районе кишечника. Ему дурно. Люди продолжают приходить. Эпитафию его матери нашептывает тот же директор бюро. Дэхо вступается за нее, но он не может предложить им альтернативного варианта, и когда он смотрит на сестер, они не выглядят, словно хотя бы пытаются. Он ковыряет грязь под ногтями и думает, думает, думает. В итоге выбирают что-то лестное и неискреннее, у Дэхо даже не получается это запомнить. Его увольняют с работы неделей позже. Они говорят, что все к этому вело, и наверное, правда. Дэхо не интересуют автомобили, он сильный и умеет работать с инструментами, но у него все валится из рук и школьное образование. Теперь еще заживающая татуировка морской пехоты. Мать говорит ему идти на на ярмарку вакансий, и он ходит, решает тесты, проваливает их, звонит по объявлению в магазин на ночную смену, устраивается в магазин на ночную смену. Он думает: работа есть работа, но не может избавиться от чувства вины. Кан Санчхоль умирает. И когда реальность бьет Дэхо, это чувствуется не так, как бил он. Вместо этого пульсируют под ребрами синяки от армейских ботинок.

***

Первый год работы уходит на то, чтобы смириться с титулом опоры семьи, который, по словам матери, всегда у него был. Он оглядывается назад и это кажется таким очевидным, знаки, слова отца, его имя; но в какой момент он должен был это понять? Когда они с сестрами играют в конгинори? Наверное, нет. В пять лет Дэхо понимает социальные сигналы куда хуже, чем сейчас – не то, чтобы он сильно продвинулся в этом за двадцать лет, – но тогда ему нет дела до мужественности, лишь бы только сестры заплетали ему волосы аккуратнее, они тянут и дергают и это больно. Может, когда он планирует поступать в университет, и отец ругает каждое направление, которое предлагает. Дэхо думает со злобой, что было бы легче, работай его отец хоть кем-нибудь вместо лежания на диване, а потом пытается впихнуть эту мысль в самый темный угол. Ему кажется, что отец видит его насквозь, и больно наказывает, когда видит неуважение к себе. Тогда Дэхо был ближе всего к нормальности. Он неплохо учился, занимался спортом и легко находил общий язык с девушками, только с ними, вообще-то, общаясь с парнями он чувствовал, что пытается идти босиком по стеклу. А потом он два года подряд провалил экзамены и ушел в армию и похоронил отца и теперь обнаружил у себя что-то вроде лишней кости в позвоночнике, которая вроде как необходима, но она гудит, как от долгого сидения в неудобной позе, и не дает ему покоя. Работа на неполную занятость не может быть долговременной, вот так говорит ему мать. Он соглашается. Это несерьезно и для студентов, или профессиональных игроков в видеоигры, Дэхо правда пытается понять, о чем говорят дневные сменщики, но у него не получается и он себя к ним не относит. Но как-то так получается, что к двадцати девяти годам Дэхо работает по ночам на работе, которую не одобрил бы его отец, получает суммы, которые не одобряет его мать и неровно дышит к мужчине, которого не одобрит вообще никто. Что-то из этого он делает неправильно, и это не дает ему покоя.

***

Терминал пищит. Операция отклоняется. Дэхо не смотрит, и пытаясь сделать это хотя бы менее неловким выстукивает какую-то веселенькую мелодию из радио. Напротив раздраженно выдыхают, и он поднимает голову чтобы увидеть, как Намгю приваливается к прилавку и начинает быстро печатать в телефоне. – Точно нет налички? – Осторожно спрашивает Дэхо, стараясь не провоцировать бурю. Пару минут назад какой-то бедолага по ту сторону телефона Намгю подвергся нечеловеческом шквалу ругательств, и Дэхо боязно повторять его судьбу. На него смотрят немигающим взглядом, который выливается в смирение. Намгю проводит пальцами по волосам с уставшим видом. – Убери рамен. Так остается только газировка в яркой химозной упаковке, но оплата проходит. Намгю садится в самый дальний угол их зоны отдыха, открывает банку и снова кому-то звонит.  Дэхо не подслушивает. Почти. Трудно не услышать, что он говорит. Намгю не стесняется в выражениях и только иногда переходит на шепот, напоминающий шипение, и да, тогда это выглядит довольно зловеще. Если бы Дэхо не знал, подумал бы что он из буйных посетителей. Только он знает. Намгю ходит в их магазин столько, сколько Дэхо работает, и он нормальный, даже если при первой встрече Дэхо подумал, что Намгю вор. Тогда еще он заметил, что Намгю, как бы, самый красивый человек на планете. Со временем первое впечатление растворилось во влюбленности, которую Дэхо не знает, как обуздать, но он пытается разными способами. И это, он думает, пока пропикивает и оплачивает, еще одна попытка. – Тяжелый день? – Дэхо подходит к нему с обеими руками за спиной, пряча рамен и собственные нервно теребящие упаковку пальцы. Намгю смотрит на него снизу вверх, и у Дэхо есть три секунды чтобы поставить рамен на стол перед ним, как если бы он пытался задобрить ядовитое животное. Он ведет себя смело, он смелый, как настоящий мужчина. – Ничего, у меня тоже такие бывают. – Дэхо садится рядом с Намгю. Ему нужно действовать быстрее, прежде чем обладатель таких прекрасных темных глаз пошлет его обидными словами, значения которых он скорее всего даже не знает. – Поедим вместе? Дэхо, на самом деле, даже не сомневается, ведь улыбка приносит удачу, а он улыбается! И Намгю отвечает «Ну давай», и благодарит, и они стоят друг на против друга пока заваривают еду. – Я живу, вот, – Намгю всасывает лапшу с характерным звуком, потом выпрямляется и показывает куда-то вниз по улице. – А ты? Дом Дэхо в тридцати минутах ходьбы. И он не то, чтобы избегает конкретных членов семьи, которые могут зайти в круглосуточные магазины у дома, он просто… любит гулять. – Да, я тоже где-то в той стороне. – Дэхо сосредоточенно кивает. Так обычные темы разговора подходят к концу, вместе с порцией рамена Дэхо. Но у Намгю еще больше половины, поэтому Дэхо мешает бульон туда-сюда и украдкой смотрит на него. Он пока не хочет уходить. — Это, кстати, наша новинка. – Дэхо замечает на губе Намгю капельку бульона. Как заявлено на упаковке, яркий цвет и куча красителей. – Вкусно? Намгю высовывает язык чтобы слизать бульон, но делает это не до конца и там все еще остается чуть ниже и это выглядит неряшливо. Такому красивому и, очевидно, важному человеку нельзя ходить перемазанным в быстрозаваримом рамене. Он не осознает, насколько пристально смотрит, пока не слышит насмешливую интонацию в голосе. А когда Дэхо вскидывает голову и встречается взглядом с Намгю, ну, конечно, надеется на лучшее- – Чего пялишься? – Намгю спрашивает у него и вытирает злосчастное красное пятнышко большим пальцем. Он знает. Дэхо вскакивает, быстро бросает какие-то слова извинения и уходит в подсобку прежде, чем Намгю вызовет полицию или убьет его прямо здесь.

***

Дэхо сидит за столом в зале и пытается рассмотреть в главного певца в экранчике их телевизора. Мужчина похож на Намгю только цветом волос, у него вытянутое глуповатое лицо и помпезная бабочка на шее. Но это про внешность, верно? Из того что он знает у таких людей нет предпочтений, и ему кажется это идеальным тестом. Певца показывают крупным планом, и Дэхо впивается в них взглядом, когда его губы перестают быть похожими на двух червячков. Это не вызывает у него никаких эмоций, и он приходит к выводу, что его вещь с Намгю эксклюзивная. Вскоре у него начинают болеть глаза и от концентрации он пропускает почти все, что говорит его мать. Но то, что он слышит, настолько несуразное, оно посылает разряд ему в позвоночник и выпрямляет на месте. – Куда-куда пойдешь?  – Чонми говорит, что работа несложная. – Голос его матери мягкий. –  И она заплатит мне больше. Пока ты не работаешь... Удар по ребрам ощущается легче. – Мама, – выходит жалко, он резко вдыхает, привстает и наклоняется над столом. – я найду работу. У меня завтра собеседование, помнишь? Должно было быть две недели назад, когда он написал заявление об увольнении. И он хотел, а перед выходом из дома усталость, или судьба, сковала ему ноги и тело, и он остался дома. Дэхо думает, что это к лучшему. Тигру нужно было отдохнуть, проветриться, понять, что раскладывание продуктов на полках в магазине — это не то, чем должен заниматься настоящий мужчина. Настоящий мужчина не даст работать собственной матери. – В общем, прекрати с этим. – Дэхо встает и выходит из комнаты, но возмущение все еще слишком сильно, и оно заталкивает его обратно внутрь. – И даже не думай искать работу. Дэхо показывает на нее пальцем со всей строгостью с которой только может. Она воспитывала детей всю жизнь, какая работа вообще может ей подойти?

***

Грузовичок их компании не вписывается в такой район, как Нонхен. Минтэ, его начальник, объясняет это тем, что Нонхен, и Каннамгу в принципе не их уровень. Теперь Дэхо понимает его, потому что они ищут клуб под отелем, находящийся в окружении других отелей или дорогих домов, которые легко могут стать отелями. Что немного похоже на безумие. Они крутятся вокруг одной дороги сильно дольше чем должны, Дэхо чувствует неодобрительные взгляды с соседних полос. А еще он чувствует, что еще немного и его внутренности запузырятся и забулькают и в конечном итоге сварятся изнутри, потому что в кабине ужасно жарко. – Может еще раз позвонить? – Дэхо откидывается назад и убирает волосы со лба; они отросли и мокрые похожи на крохотные черные щупальца кальмаров. – Сейчас направо. – Минтэ невозмутимо смотрит в телефон. Дэхо поворачивает направо. Ему уже не нравятся ни место, ни менеджер, который должен скорректировать их направление, а вместо этого не отвечает на звонки. Когда они проезжают два тупика и Дэхо начинает беспокоиться что пот с его майки просочится в его рабочую рубашку, а оттуда - в его рабочее водительское сидение, Минтэ показывает ему остановиться и подносит телефон к уху. – Подъехали, да. Мы сейчас... – Минтэ смотрит по сторонам, и Дэхо пытается тоже, но ни за что не цепляется взглядом. Достает из-под сиденья бутылку и допивает оставшееся. Минтэ ругает его за то, что не оставил для него воды, и оказывается, что они совсем за несколько поворотов до клуба "Пентагон". Минтэ уходит чтобы решить сложные административные вопросы, а Дэхо идет открывать грузовую часть. Модульный диван, пара столов и куча высоких стульев на тонких ножках – он заканчивает вытаскивать их как раз когда Минтэ выходит из клуба с менеджером. Дэхо щурится и даже ставит рукой козырек от солнца чтобы убедиться, что рядом с Минтэ идет Намгю. Мужчина, который ему нравится, материт людей по телефону и работает менеджером ночного клуба, где, скорее всего, торгуют запрещенными веществами и трогают людей в неположенных местах. В глазах Дэхо он не становится даже немного менее привлекательным. И Намгю выглядит бомбезно, хотя у него нет комплексов говорить другим людям что они красиво одеты, это другое. Это Намгю в рубашке вместо безразмерной толстовки, а у рубашки расстегнуты пуговицы, и он обмахивается черным планшетом и что-то говорит Минтэ. – Это все? – Намгю осматривает мебель, когда подходит ближе. Его взгляд останавливается на стуле в руках Дэхо, а затем на самом Дэхо. Дэхо улыбается, как будто до этого не пялился на него как извращенец, и как будто сейчас не выглядит как один из них; майка как будто специально сильнее прилипает к его телу. – Да, – Минтэ хлопает его по плечу, ой, наверное, улыбаться клиентам непрофессионально, зато нормально улыбаться знакомым, хотя Намгю ничего не говорит и не здоровается, – пошли, много времени уже потеряли. Странно, размышляет Дэхо пока они относят диван вип-комнату, как люди выбирают ходить в клубы ночью. Он ходил. И ему было слишком ярко, шумно, слишком много людей и вместе с этим он почти ничего не увидел. При свете нормальных ламп ему больше нравится. Он устанавливает стол и видит крошки на полу, и какие-то пятна на стенах, происхождение которых он не хочет знать. Стульев много, но они достаточно легкие чтобы работать с ними по-отдельности. Дэхо держит несколько сваленных друг на друга, когда ловит на себе взгляд Намгю через всю комнату. Дэхо смотрит в ответ, немного нетерпеливо и нервно. Он мыслит позитивно. Всегда есть шанс, что мужчина, на губы которого он пялился, не посчитает его отбитым сексуальным маньяком, и просто решит, что он странный. Они смогут работать с этим. Мужчина перед Намгю объясняет что-то, но Намгю словно не слушает и взгляд не отводит. Поэтому Дэхо перехватывает стулья так, чтобы их можно было держать одной рукой, и машет в сторону Намгю другой. Ему везет, что рядом нет Минтэ, который мог бы подумать о нем странно. А через один заход Намгю окликает его по имени. Голова Дэхо поворачивается быстро, как у тренированной собаки. – Что с твоей работой? Дэхо моргает. – Ничего. Вот, работаем, и все в порядке... – Он оборачивается проверить, не случилось ли чего-то необычного, и видит Минтэ, спокойно идущего за стульями к грузовику. – Вроде. – Не этой, – Намгю вздыхает, как будто пытается объяснять очевидные вещи, подходит ближе и понижает голос. – почему твое место теперь занимает какой-то мелкий курносый- – Санхун. – Дэхо подсказывает, Намгю отмахивается от него. – Плевать. Они ничего не говорят, и Намгю поднимает брови, и только тогда Дэхо понимает, что от него ждут реального ответа. – Я больше там не работаю. Реакция Намгю, медленный кивок и поджатые губы, как будто он что-то обдумывает, и он спрашивает небрежно, – Почему? – Дэхо открывает рот чтобы сказать про то, как положительно влияет смена деятельности на человека, но Намгю опережает его. – Знаешь, я очень растерялся, когда не застал на работе своего любимого кассира. Рот Дэхо застывает в открытом положении как необходимая вентиляция если у него внезапно повалит пар из ушей, то есть, что это значит вообще. – Любимого кассира? Намгю наклоняется к нему по-заговорщически, когда со стороны выхода кричат: – Дэхо! – Минтэ. – Прекрати отвлекать людей от работы. Он виновато извиняется, и на секунду ему кажется, что Намгю недоволен тем, что их прервали.

***

Дэхо нравится готовить. Он наблюдает за сестрами в детстве за большим столом и Сохён показывает, как правильно держать нож чтобы не порезаться. Она говорит "надо подгибать вовнутрь, вот так", но его маленькие, неуклюжие пальцы разъезжаются во все стороны, когда он пробует. Сестры наблюдают за его попытками и посмеиваются. Дэхо тоже смеется в ладошку. Это их общее маленькое преступление, и его нужно делать тихо, они знают, отец в общем зале чутко спит. Он практикуется по чуть-чуть и со временем у него получается лучше, но сестры все реже бывают дома. А когда приезжают на праздники и Дэхо вызывается помочь, его осаждают сразу с двух сторон – на кухне, где готовят женщины, и в зале, где женихи сестер распинаются перед отцом. Тогда ему было горько, но теперь он получает работу в ресторане, которая нравится ему больше работы в погрузке. Хотя это, наверное, не только заслуга его первоклассной резки, начальник Джинву говорит, что работа помощника повара простая и ее может сделать кто угодно. Дэхо не против; значит он не облажается. Оказывается труднее, чем он предполагал! На третий день у него начинает болеть спина, а как только приходит большой поток клиентов Джинву становится резким и грубым. И зарплата близка к работе в погрузке, хотя принимать, обрабатывать, резать овощи, мыть посуду и убираться на кухне куда труднее вождения машины и доставки грузов. Хотя, он думает, в этом есть свои плюсы. Последнюю неделю перед увольнением он вынашивает в себе странное чувство пустоты, и слишком поздно осознает, что для мужественного морпеха у него нет цели. Цели, в плане кого-то кому он мог бы зарабатывать деньги. Его отец всегда говорил, что настоящий мужчина способен прокормить семью, но у Дэхо нет семьи, в плане, своей. У него нет даже девушки. У него есть Намгю. С которым он может увидеться если приедет в клуб, но это означает приехать в клуб, а они даже не поддерживают контакт. И Намгю нравится ему так сильно, что это смущает и его уши пульсируют и горят долгое-долгое время после того, как он подумает о нем. Дэхо не сможет объяснить это чувство своей матери, не то, чтобы он когда-либо планировал, но он не думает, что она поймет. У них с отцом не было такого, или было, но Дэхо родился слишком поздно чтобы это увидеть. Он не хочет заводить семью. Но он может попытаться присмотреться к кому-то. То есть, он не против, если это уберет ощущение, что он ужасно притворяется жить нормальной жизнью и все видят это кроме него. Но как только он думает об этом, рядом возникает еще одна проблема. Он не знает своего вкуса на женщин, потому что всю сознательную жизнь Дэхо засматривался только на мужчин. Наверное, ему нравятся улыбчивые. Ну, как он. Может, немного резкие? Да, это ценится, когда она может постоять за себя, и, наверное, знает себе цену. Такая не даст семью в обиду. И это все еще сложно, поэтому Дэхо задается этим вопросом и пока режет овощи, и пока несет их на кухню, и пока он выходит на улицу с мусором, и- – Хен, вы же знаете как у меня сейчас с деньгами. Дэхо бросает мешок в бак. Остается еще на полсекунды просто ради любопытства- – И что? -и дергается. Потому что это определенно голос Намгю. Дэхо выглядывает из-за поворота и правда видит Намгю на заднем дворе ресторана, стоящего вместе с каким-то зажатым парнем. – Можете оплатить счет? Только сегодня, я потом все верну- Дэхо видит, потому что запасный выход находится довольно близко, как Намгю медленно поворачивает голову в его сторону. Замечает его. Они молчат три секунды, а потом лицо Намгю озаряется. – Дэхо, приятель! – Самым любезным голосом, который Дэхо от него слышал. Потом, словно вспомнив что-то, Намгю быстро разворачивается обратно к парню. – Санвук, я верю в тебя, постарайся найти. У нас очень важные гости. И идет к нему, как будто проблема уже решена и деньги найдены, а когда подходит к углу здания выглядывает еще раз, как бы проверяя, не осталось ли кого-то на улице. – Следишь за мной? – Намгю становится к нему очень близко и это та же хитринка, от которой у Дэхо что-то происходит по всему телу. Он не успевает даже обработать то, что он говорит, потому что, – Ты сталкер, что-ли? Из Дэхо выходит какой-то смешанный звук протеста. Если бы «ты все неправильно понял», «никак нет», и «как ты мог такое вообще подумать я даже не похож» слепили вместе и дали влюбленному по уши, оскорбленному человеку. Дэхо додумывается ткнуть пальцем в униформу и вытолкнуть из себя: – Я здесь работаю. Намгю как-то преувеличенно по-актерски оглядывает его с ног до головы и хмыкает. – М-м, да, теперь вижу. – Он качает головой и сжимает губы, но его глаза не перестают смеяться над ним, или над какой-то шуткой понятной только Намгю, в любом случае это ощущается унизительно. Дэхо замечает веснушки у Намгю на переносице, что странно, потому что их освещает только одна лампа над входом, или они действительно так близко друг к другу? Он протягивает руку к носу, и трет, пытаясь разогнать кровоток и выстроить какую-то форму защиты, и, ну, что-то еще. Ему нравится, как они пропускают приветствия каждый раз, даже если это сбивает его с толку. Намгю сбивает его с толку, и он не знает, что будет дальше, и Дэхо волнуется и одновременно спокоен. Потому что Намгю стоит близко, но не давит, а Дэхо не против и у них формируется какой-то уютный пузырь стояния лицом к лицу, который прерывается, когда Намгю говорит: – Я должен тебе за рамен. Дэхо замирает. Он поднимает взгляд со скул Намгю на его темные глаза и зарекается смотреть только в них, а лучше на лоб, но это волевое усилие и по ощущениям похоже на стояние в планке. Хотя оно необходимое, если Намгю считает его романтически-дружески-приятельский жест просто затянувшимся процессом купли-продажи. – Ничего ты не должен, там было-то всего ничего. – Дэхо находит безопасную зону в собирающейся между бровями Намгю складке. – Но это новинка. – На последнем слове Намгю передразнивает его интонацию. Дэхо ведет плечами, по карточке сотрудника была скидка, но, – Ужин? Ужин? Он переспрашивает по-тупому. У Дэхо вся кровь приливает к голове чтобы краснеть и стучать в ушах, Намгю, виноват, он плохо слышит. – Ужин, то есть, как, ну, это можно неправильно понять, – Из Дэхо вылетает нервный смешок и ему внезапно необходимо двигаться и дергаться, потому что от этого зависит его жизнь, но его руки тычутся в черную рубашку, когда Намгю сокращает расстояние между ними. И губы Намгю накрывают его. Дэхо успевает почувствовать, что они тонкие и сухие, а потом Намгю отстраняется и еще несколько секунд с довольным видом перекатывается с пятки на носок. У него в голове на воображаемом поле фраза «ужин, да, пойдем, я хочу купить тебе весь мир» колотит фразу «а можно еще раз?», чтобы та не вышла и не опозорила его. Они смотрят друг на друга в странной гармонии, как когда Дэхо запомнил марку любимых сигарет Намгю и выдавал их ему без слов. – Дай свой номер. – Наконец говорит Намгю. Дэхо смотрит как он кусает и теребит губу пока вбивает номер, и чувствует, что возвращается в реальность по чуть-чуть. Намгю набирает. Дэхо достает телефон. – Это что? – Намгю недоверчиво наклоняет голову в сторону его кнопочного телефона как будто там что-то запрещенное. – Мой сотовый. Неловкое молчание висит еще три секунды. – Мне надо идти. Но я напишу тебе, – Намгю запинается, смотрит вниз, проводит рукой по лицу, обреченно. – позвоню. Как освобожусь, ладно? – Хорошо. Да. – Дэхо кивает и улыбается, – Я заканчиваю в десять! Намгю уже уходит, но поворачивается чтобы показать ему знак о-кей. Щеки Дэхо красные даже спустя два часа.

***

Когда у них в ресторане увольняется доставщик, Дэхо просится на его место. Они с Джинву ладят, но он чувствует, что тот им недоволен. Как бы, Дэхо тоже собой недоволен. Но Намгю приезжает поесть у них два раза в неделю и жалуется, что от одной до другой части Сеула слишком много пробок, и, если Дэхо не будет сидеть напротив, вся недовольно-злая энергия направится на кого-то другого, а это опасно. Они разговаривают примерно двадцать минут, иногда больше, с тех пор как Намгю стал управляющим Пентагона ему всегда есть о чем рассказать. Доставка ему в любом случае нравится гораздо больше. Он гуляет, он любит гулять. Развозит заказы на велосипеде, потому что байк их ресторана слишком неуклюжий. Садится на автобус и едет до Пентагона. Оттуда, нелюбимая часть, взять его мысли про клубы и помножить на сто, ослепнуть от мерцающих огней, пройти по первому цокольному этажу мимо столиков и бара, повернуть налево и постучать по двери посередине коридора. Войти внутрь, поставить пакет с едой на пол, и в большинстве случаев оказаться прижатым к рабочему столу Намгю. Намгю – серьезный человек. Он говорит об этом на втором свидании, объясняет сколько торчков, гангстеров и других таких же серьезных людей проходит через его кабинет ежедневно, как бы намекая, чтобы Дэхо больше не приносил цветы в клуб. Дэхо понимает, и носит цветы, когда они встречаются вне работы. Он в целом подходит к их отношениям очень серьезно. Один раз даже тонко спрашивает у матери, какие подарки любят женщины, которые часто ходят в клуб, и отсиживают целую лекцию о недостойных и порочных и жадных, и думает, хорошо, что Намгю не женщина. Но возвращаясь к теме. Его Намгю серьезный человек. Намгю ведет пальцами ему по груди, гладит бока, надавливает на мягкий живот, Дэхо не напрягает пресс, он занят, держа в руках лицо Намгю. Поцелуй между уголком губы и тем местом, где у него обычно образуется ямочка – Намгю звонят. Намгю выворачивается, – Да? – делает шаг в сторону. Взглядом обводит кабинет, задерживается на Дэхо, заправляет волосы за ухо, – В смысле, он здесь уже? – дергается на каком-то внутреннем импульсе, роется в шкафчике стола, достает и прячет в кармане маленький зиплок с белыми таблетками. – Сейчас буду. Обычно они пропускают прощание, потому что Намгю выталкивает Дэхо за дверь и выбегает следом. Дэхо чувствует себя обиженным, но только немного; ему тоже нельзя задерживаться надолго.

***

А в некоторые вечера, как правило после первой ситуации и когда Дэхо не работает, Намгю заказывает еды, раскладывает ее на большом кожаном диване и запирает кабинет. – Кто приезжал в прошлый раз? Несколько путаных объяснений спустя Дэхо понимает кто такой рэпер Танос. Намгю манит его к себе с телефоном, и они прижимаются плечами посередине; между ними китайская лапша в картонных коробках. Намгю поворачивает голову у Дэхо на плече и приподнимает брови с насмешливой улыбкой. Дэхо промаргивается; его лицо становится серьезным само собой, ну, он не понимает, почему все рэперы, которых показывает ему Намгю такие странные и одинаковые. – Что? Я никогда его не видел. Намгю прыскает. – Я знаю. Сухощавый мужчина с фиолетовыми волосами показывает ему средний палец. На заднем плане, Дэхо присматривается, знакомая фигура. – А это ты? – Намгю согласно мычит. – Похож. – Ну да. Это вчерашняя фотка. Внутри Дэхо разливается что-то холодное и неприятное, и он не может охарактеризовать, как когда чувствуешь кровь прямо перед ударом в нос. – То есть вы друзья? – Мы с ним? – Намгю поднимает голову и пристально смотрит на него, как будто мысль о том, чтобы дружить с Таносом оскорбительна. – У него будет концерт в Пентагоне, но его менеджер считает себя слишком крутым чтобы отвечать на мои звонки. Намгю откидывается на диван и трет глаза руками. Обычно он не говорит о работе, и Дэхо сам все видит, но он не всегда понимает, насколько может быть изматывающей беготня за самовлюбленными крашеными рэперами. Он думает, что это неправильно, Намгю пожимает плечами, мол, бизнес. Такие вечера заканчиваются возбужденным поедем-к-тебе-я-все-отменил от Намгю. К Дэхо они, по сути, никогда не едут, потому что у Дэхо может коротить в мозгу, когда Намгю касается его, но от одной мысли увидеть Намгю рядом с матерью у него пропадает весь настрой. Они уезжают вместе на такси и Намгю садится ближе и показывает сайты и приложения из своего телефона. Конечно, Дэхо без понятия кто такой Эм-Джи-Коин и почему он перспективное вложение, и переспрашивает несколько раз, пока Намгю не огрызается. Дальше едут молча, Дэхо у окна, Намгю посередине, но Намгю не прерывает их маленьких касаний коленями в слепой зоне водителя, поэтому Дэхо думает, что все хорошо.

***

– Ты свободен на выходных? Дэхо долго жует, берет две салфетки чтобы вытереть рот, и качает головой. Они в каком-то крутом заведении, круче чем их обычные, и днем, потому что Дэхо вторую неделю как безработный. Дэхо заказал себе какой-то большой супербургер где много мяса и сыра, а у Намгю, вроде, что-то острое, что Дэхо не отважился попробовать. – Мне привезли украшение для клуба, и, может, ты мог бы помочь мне его установить. – Намгю кладет руку на подбородок, когда Дэхо открывает рот. – Просто вспомнил что ты работал в погрузке и умеешь обращаться с инструментами, – рот Дэхо медленно закрывается. – и я подумал: зачем вызывать какого-то непонятного типа, если у меня такой сильный рукастый мужчина? Дэхо, кашляя и краснея естественно от вставшего в голе бургера, естественно соглашается, пока Намгю заботливо гладит его по спине.

***

Его мать выглядывает из комнаты как раз когда он считает сколько туалетной воды наносит. Их взгляды встречаются в зеркале, и теперь он не уверен, сделал он два пшика или три. – На собеседование? – Он быстро кивает. – Куда? – В, м-м, – Дэхо пытается вспомнить свободные вакансии, но на ум ему приходят только странные, где нужно по несколько часов расчёсывать волосы или чистить зубы. Хотя первый вариант он вполне мог бы рассмотреть, теперь, когда его волосы достаточно длинные, что их нужно завязывать резинкой. – ну, это не собеседование, это больше, как, – возвращает взгляд на мать из нижнего угла комнаты. – деловая встреча. Она им недовольна, он знает, и ему это не нравится. Теперь он выглядит мужественно, ведет себя мужественно, зарабатывает достаточно денег, и Намгю придумал ему девушку на расстоянии из Инчхона, поэтому у нее почти нет причин придираться к нему.

***

Украшением для клуба оказывается статуя огромного пузатого красного мужика со скрещенными на груди руками. – Как тебе? Дэхо переводит взгляд на Намгю, смотрящего на статую как на свое личное достижение, и не позволяет своему голосу дать слабину. – Очень красиво. Намгю кивает с видом профессионала и начинает показывать, как ее лучше установить. Дэхо наблюдает за ним с земли, и ему так хорошо, как никогда не было.