в губы давай дружить

Арина была в растерянности после того, как увидела пост Ксюши в приватном телеграм канале. Она, вроде как, ещё не погрязла в этом настолько глубоко, но узнать эту информацию готова не была. Непонятное чувство обиды и несправедливости начало расползаться где-то внутри. Но ведь никто ей ничего не обещал, она сама что-то начала разгонять в своей голове.  Впрочем, теперь Шикина понимала — нужно в срочном порядке избавиться от всех этих мыслей и чувств, которые теперь ещё и делали её, как она сама считала, неправильной. Ведь, по её мнению, даже зарождающиеся чувства к человеку, у которого, как оказалось, отношения уже есть — чуть ли не преступление. И она искренне надеялась, что на начальном этапе ей будет проще обрубить всё это на корню.  Для самой Арины эти непонятные чувства стали большим удивлением — они ведь с Ксюшей знакомы были уже достаточное количество времени в общей компании, но всё это время их общение можно было назвать разве что приятельским: они пересекались на общих встречах, могли перекинуться парой фраз. Их общение почти никогда не перетекало в личные сообщения или встречи. Только общие чаты и посиделки с друзьями. Всё началось около месяца назад с какого-то глупого, но забавного разгона от Нели. Та сказала, мол, раз вы обе себе девушек ищете, то можете помочь друг другу. Шикину это лишь повеселило, и та отмахнулась от этого, даже не подозревая, что в голове начнёт прорастать зерно сомнения. Мысль о гипотетических отношениях с Кобан не вызывала ничего негативного, а наоборот — интерес. Но всему этому Арина значения не придавала, ей и не до этого было особо.  Но время шло, и, к удивлению самой Арины, с Ксюшей они стали сближаться. Как оказалось, у них много общего, хотя изначально Шикина думала, что они не поладят в личном общении. Более того, разгон про «ксюрин», как их прозвали в компании, только разрастался, и они сами поддерживали его. Арине было весело ровно до того момента, пока она не поняла, что всё-таки в ней вся эта тема каким-то образом отзывается. Она никогда не была против того, чтобы что-то к кому-то чувствовать, но каждый раз боялась вновь обжечься, да и последний болезненный опыт забыть до конца не вышло.  Однако это чувство поначалу было таким лёгким и ненавязчивым, что девушка даже не задавалась мыслью, что ей с этим делать. Она просто продолжала вести повседневную жизнь, пуская ситуацию на самотёк. Она привыкла так делать. Брать на себя ответственность за решения слишком тяжело, поэтому Арина всё оставляет на волю судьбы.  Но вот она сидит и сверлит взглядом этот пост, перечитывая его вновь и вновь. Почему Ксюша скрывала, что у неё уже есть отношения? Нет, Шикина её не винит и не осуждает. Ей действительно никто ничего не должен. Да и кто она для Кобан, чтобы та ей всё рассказывала? Ситуация кажется Арине патовой. В порыве непонятных эмоций она решает написать Ксюше, мол, благодарна ей, что та рассказала про отношения, ведь эти разгоны про «ксюрин» покоя ей не давали… Ей приходилось врать, что её это не задело. Сказать об этом было бы глупо, да и что бы Кобан с этим сделала? Обе сошлись на том, что всё это — дружеские шутки. Осталось только доказать это самой себе и не дать этому чувству разрастись.  Арина искренне пыталась. Она внушала себе, что чувства эти — надуманные, и их легко пресечь. Внушала, что она, может быть, просто немного завидует, ведь у неё самой так давно не было отношений — неужели она не заслуживает любить и быть любимой? Может, она не создана для любви? Она убегала от этих мыслей предыдущие несколько лет, а сейчас они на неё давят так, словно прорвало всё то, что копилось долгое время.  Арина искренне пыталась, но это не помогло. К Ксюше продолжало тянуть, и сопротивляться этому не было ни сил, ни желания. Это всё было так осторожно, медленно и словно невесомо, без каких-то экстремальных эмоций, что подкупало ещё больше. Шикиной просто было хорошо с ней, что бы они ни делали. Она понимала, прекрасно осознавала, что закапывает себя в глубокую яму, откуда выбраться вряд ли сможет. Ей было нельзя всё это чувствовать, ведь это неправильно.  Стратегия была принята, как казалось Арине, самая правильная — не делать ничего выходящего из рамок дозволенного. Просто жить дальше с этими чувствами и ждать, пока они отступят. Не может же это длиться вечно? И этой стратегии она пыталась придерживаться, хотя и понимала, что её выдержка трещит по швам. 

***

Март сменился апрелем. На улице, наконец, стало чуть теплее. Снег начинал таять, а в воздухе появились первые весенние нотки. Петербург удивлял изредка солнечной погодой.  Вообще-то, Арина большую часть времени всегда занята делами по учёбе, но тогда что-то поменялось: больше не хотелось бесконечно сидеть за тетрадками, выматывая себя и делая максимально возможное количество заданий за раз. Да и дома находиться стало невыносимо — всякий раз в четырёх стенах одолевали мысли. Появилась потребность чаще выходить на улицу.  И так выходило (конечно же, случайно, как пыталась считать сама Арина), что увидеться получалось только с Ксюшей. Это ведь просто совпадение. Шикина была бы рада и с Нелей прогуляться, только у той не было сил и настроения. Остальных же… она как-то и не спрашивала.  Каждая прогулка с Кобан — словно глоток свежего воздуха. Арине казалось, будто ей ещё ни с кем так комфортно не было. С Ксюшей они могли гулять часами, проходя пешком от одной станции метро к другой. Обычно Кобан говорила обо всём на свете и рассказывала истории из жизни. А Шикина обожала её слушать, внимая каждому слову. Чем больше она узнавала о Ксюше в целом и о её жизни, тем больше она понимала, что хотела бы видеть этого человека рядом. Время пролетело незаметно, и ей всегда было мало. А затем, когда та возвращалась домой, оставалось приятное послевкусие и чувство лёгкой досады. Почему сердце выбрало именно её? Как считала сама Арина, ловить ей было нечего, шансов — чуть меньше, чем ноль. Да и даже думать о каком-то «шансе» казалось аморальным. Все эти доводы приходилось слушать друзьям Арины — кроме, разве что, Нели. Ей рассказывать было боязно. Дело было далеко не в том, что Шикина ей как-то не доверяла, вовсе нет. Просто… Было стыдно. Стыдно признавать, что она что-то испытывает к человеку, который в отношениях. И если другим она рассказать могла, то Неля, всё-таки, была в их компании. Это сковывало неловкостью.  Арине временами было неприятно от самой себя. Подсознательно она, возможно, даже ждала расставания Ксюши с Ильёй — но тут же одёргивала себя, коря себя ещё больше. Если Кобан счастлива с ним, почему она вообще может о таком думать? Ведь для Шикиной было главным не то, чтобы её чувства были взаимны. Она хотела, чтобы Ксюша себя ощущала хорошо. И если её «хорошо» с Коряковым — так тому и быть.  Вмешиваться как-либо в их отношения было бы самой подлой низостью. Поэтому Арина оставалась сторонним наблюдателем и знала лишь то, что сама Кобан позволяла и рассказывала. Шикина знала о некоторых их ссорах, и несмотря ни на что, действительно искренне надеялась, что всё у Ксюши с Ильёй будет хорошо. Каждый раз у неё болела душа за подругу, она пыталась как-то выслушать и поддержать, в свою очередь пытаясь справиться со своими эмоциями.  Один из таких моментов случился около середины апреля во время поездки в Москву. Изначально они должны были ехать втроём — Неля, Арина и Ксюша. В последний момент, перед покупкой билетов, выяснилось, что Хусяинова поехать не сможет. Шикина же не была намерена отказываться от планов, и была очень рада, что Кобан согласилась поехать вдвоём.  Когда билеты были куплены, Арину охватила небольшая паника. Они с Ксюшей, конечно, много времени проводили вместе, но… поездка в другой город, что означало провести вместе около суток — это вызывало лёгкий мандраж. Поезд был достаточно рано. Проснуться Шикиной пришлось около трёх часов ночи. И это удивительно, что она в целом смогла поспать, хоть и долго ворочалась, пытаясь унять тревогу и предвкушение. Захватив с собой пару баночек энергетика, для себя и Ксюши, она вышла на остановку, ожидая первый автобус на рейсе. В пять утра на улицах слишком тихо и хорошо, а розоватое рассветное небо завораживало своей красотой. Пока Арина ехала в автобусе, она списалась с Кобан. Та пожаловалась, что плохо спала — накануне поругалась с Ильёй. В свою очередь Шикина пыталась её поддержать, в голове прокручивая мысль: вероятно, Ксюша будет в плохом настроении, и поездка может получиться не такой, как ожидалось. Но когда они пересеклись в метро, та выглядела… спокойно? Они, как и всегда, обнялись для приветствия, и в этот момент Арина успокоилась. Дорога предстояла достаточно долгая — билет на шестичасовую Ласточку стоит на порядок дешевле, чем на Сапсан, который довезёт до Москвы часа на два быстрее. Очень хотелось спать, но это не мешало девушкам всю поездку что-то обсуждать, слушать музыку и смотреть видео.  У них был лишь примерный план того, куда они хотят сходить. И в целом, с небольшими сдвигами в ту или иную сторону, они этого плана придерживались. Одним из последних пунктов было заведение, которое Ксюше посоветовала её подруга из Москвы. Неудивительно, но оттуда вышли они уже изрядно подвыпившие. Арину и так очень быстро берёт алкоголь, а в этот раз пришлось буквально накидываться шотами, так как ресторан скоро закрывался. Тут её и повело. Она смутно помнит, что происходило в дальнейшем — вот они ищут круглосуточное заведение, чтобы зайти в туалет; а тут зашли в Сыто Пьяно, где работница заведения настойчиво пыталась продать им по шоту Егеря (и, к слову, отказать они ей не смогли); но был один момент, который Арина даже в таком состоянии всеми силами пыталась запомнить, впитать, раствориться в нём.  До обратного поезда оставалось ещё несколько часов, и девушки не придумали ничего лучше, кроме как переждать это время на лавочке в небольшом сквере возле того же самого Сыто Пьяно. Холодный ветер пробирал до костей, заставляя Шикину поёжиться. Начало потряхивать. В мыслях промелькнуло, что, скорее всего, после всего этого она заболеет. Но, в любом случае, это того стоит. Арина даже не поняла, как это произошло, но в следующий момент она оказывается в объятиях Ксюши. Было очевидно, что ни одна, ни вторая разрывать их не хочет. Шикина держалась за неё, как за спасительную соломинку, как будто если она хоть немного расслабится сейчас, то это видение исчезнет у неё прямо из-под носа. Ей хотелось побыть в этом моменте как можно дольше.  Рядом с одним из баров кто-то включил музыку на колонке — Арина узнала песню Нойза. Она не помнит, о чём они с Ксюшей говорили, и говорили ли вообще. Помнит только такое правильное ощущение рук на своей спине. В этот момент не думалось вообще ни о чём — слишком хорошо, слишком интимно и слишком… дающе призрачную надежду, от которой тут же стоило бы отмахнуться, но Шикина не смогла.  Идиллию нарушил подошедший к ним мужчина — выглядел он достаточно адекватно, но в руке виднелась бутылочка то ли Эссы, то ли ещё чего-то подобного. Он пытался с ними поговорить, и отчего-то Арина даже включилась в этот странный диалог, однако Ксюшу из объятий не отпустила. Молодой человек даже сделал им замечание, на что девушки лишь отмахнулись, мол, холодно и хочется согреться.  Время поджимало и оставалось около часа или двух до отправления их поезда. Они быстро ретировались с этой лавочки, ушли ждать ночной автобус до вокзала. У Арины в голове полная каша — как ей стоит воспринимать этот эпизод? Ей хотелось верить, что это хоть что-то значит и для Ксюши тоже, но она каждый раз пресекала эти мысли, напоминая самой себе об Илье. Она повторяла себе: это была всего лишь необходимость согреться, да и нет в этом совершенно ничего особенного. Ждать автобус на остановке оказалось так же холодно, как и сидеть на лавочке. Всё ещё слегка разнеженная алкоголем и усталостью, Шикина вновь потянулась в объятия Кобан. В них хорошо, тепло и спокойно. Когда они всё-таки сели в нужный транспорт, Арина поёжилась от холода и начала растирать свои ладони. — Честно, я сейчас окоченею, — без задней мысли произнесла та, в ту же секунду увидев, как Ксюша протягивает свою руку в приглашающем жесте. Возможно, её ладони были такие же холодные, но это не мешало Арине ощущать фантомное тепло от этих прикосновений. Всё это лишь продолжало путать девушку.  Уже в поезде они моментально вырубились — сутки на ногах, при том что обе не так много поспали до этого, дали о себе знать. Шикина спала максимально поверхностно и беспокойно, даже не столько из-за всего произошедшего, сколько оттого, что спать в общественном месте сидя — не самое удобное положение. Кто-то шуршит, кто-то храпит, а стук колёс никак не успокаивает. Под конец пути затекло всё, что могло и не могло, а Арине после этого нужно было идти в университет прямиком с вокзала. Тяжело. Распрощались они уже в метро. Ксюша поехала домой, чему Шикина даже немного завидовала, но по большей части была рада, что хотя бы та поспит и отдохнёт. Как и всегда, они обнялись на прощание, но… Арина ощутила, будто что-то изменилось. Эти обычные объятия слишком затянулись. Отпускать подругу не хотелось. — Тогда… До концерта? — в следующую субботу они должны были пойти на концерт одного из любимых исполнителей.  — До концерта! Если раньше не пересечёмся, — и эти слова Арины стали пророческими. 

***

Виделись они действительно слишком часто. То Шикина зайдёт за Ксюшей после её работы, то на выходных они, как уже вошло в привычку, обойдут пешком несколько станций метро, разъезжаясь уже ближе к часу ночи. Умудрились даже погулять втроём с Нелей — обе по ней скучали ужасно и были рады, что та вновь начала чувствовать себя хоть немного лучше. Арина продолжала мучить друзей своими переживаниями и мыслями. Она искренне хотела узнать их мнение, потому что сама запуталась окончательно. Спрашивала, может ли всё это что-то значить, или это лишь воспалённое и влюблённое сознание, которое ищет и видит то, чего на самом деле нет?  Аделина, её лучшая подруга, с которой они общаются, сколько себя знают, сказала ей как-то: «Обычно всё видно по взгляду. Это чувствуется. Наблюдай». И та действительно пыталась выловить Ксюшин взгляд, думая, что тем самым сама палится. И вообще, она считала, что Кобан давно всё ясно, ведь чувства Арины как на ладони. Однако никакого «особенного взгляда», по которому всё стало бы понятно, она не замечала.  Одна из прогулок после Москвы и перед концертом стала для Шикиной чуть ли не переломной. Привычки у неё смотреть в чужие телефоны нет, но взгляд будто сам зацепился за экран Ксюшиного телефона, когда те спускались в метро. Как бы ей ни хотелось быстро отвести взгляд, она успела увидеть то, чего будто бы и не должна была: Кобан писала Илье какое-то милое сообщение, мол, любит его и всё такое. На удивление самой Арины, её это даже не задело, но она для себя что-то поняла. Хоть и было ощущение, будто она вторглась в личное пространство. А может, это был знак свыше? Отогнав этот эпизод из головы, она продолжила вести себя как ни в чем не бывало, внутри себя понимая, что ей пора прекратить. Приехав домой, написала Аделине, что чувствует себя дурой и идиоткой. Что Илья и Ксюша не выглядят как несчастливая пара, которая вот-вот расстанется. Пора перестать чего-то ждать, тем более, что это низко и неправильно. К сожалению, тогда ещё, в самом начале, отпустить не получилось, но, может, получится сейчас? Ведь прождать можно всю жизнь, постоянно коря себя за это и страдая. А затем наступил тот самый концерт. Поначалу Арине всё не нравилось: она стояла в очереди полтора часа под градом одна, ведь у Ксюши был вип-билет. Затем, уже зайдя в концертный зал, она узнала, что ей некуда деть рюкзак, ведь все ячейки уже заняты. В какой-то момент она даже пожалела, что не сдала билет, как хотела несколькими неделями ранее. На танцполе слишком неуютно, она стоит в самой дали, ещё и с рюкзаком. Спустя время на танцпол из випки спустилась Ксюша и её подруга. Кобан пообещала сходить с Ариной в слэм, который та так боялась. Оставив вещи подруге, девушки всё-таки пошли пробираться в центр танцпола. Шикина взяла её за руку, чтобы не было так страшно… Так она для себя это оправдывала.  В итоге всё изначальное негативное впечатление сменилось на противоположное. Спонтанно было принято решение поехать в бар, а затем планы немного поменялись, и вот Арина с Ксюшей сидит в Токио Сити возле дома второй. Было решено, что Шикина останется на ночёвку. Немного было неловко, ведь Кобан живёт не одна, а с Алиной, своей подругой: они вместе снимают небольшую студию.  Когда они пришли домой к Ксюше, почти сразу легли спать. Арина, будучи всё ещё в состоянии лёгкого опьянения, легла достаточно близко, но всё же соблюдая определенную дистанцию. Ей хотелось обнять Кобан, уткнуться той в шею, но… наверное, это было бы слишком. Хотя та была уверена, что её бы не оттолкнули. Да, отпустить всё-таки никак не выходит.

***

Ещё один переломный момент случился спустя неделю, после очередного концерта. Сам концерт прошёл сумбурно и странно, но не сказать, что плохо. Ну и ходить в слэм за руку с Ксюшей уже вошло в привычку — Арина не боится идти туда только в таком случае. Пока та держит Кобан за руку, вообще всё кажется преодолимым. В итоге они остались на ночь у Нели. Ксюша, несмотря на усталость и то, что потянула ногу, пытаясь удержаться в слэме, приготовила им еду. Пока та стояла у плиты, Арина уже начала распивать купленный им на двоих с Кобан, так как Неля не пьёт, Егерьмейстер. Очевидно, на голодный желудок в голову даёт сильнее, но Шикина пока что отлично держится.  Вернее, держалась до определенного момента. Так как Максим уехал в родной город к родственникам, Неля пустила подруг спать на кровати — они спокойно уместились на ней втроём. От алкоголя Шикиной всегда безумно спать хочется. Уже почти уснув, та вдруг ощутила, как её обхватили чужие руки. В моменте растерявшись, она обняла в ответ, прижимая Кобан к себе. Времени, сил и ясности сознания не хватило, чтобы это как-то осмыслить. Она просто отрубилась. Арина очнулась часа в три ночи. Проснулась, всё ещё находясь в объятиях. И ей так не хотелось нарушать эту идиллию, хоть по итогу и пришлось встать, чтобы сходить в уборную. Она и не рассчитывала, что по возвращении в кровать она вновь окажется в Ксюшиных руках. Но она оказалась. Почувствовала, как та прижалась к её спине, словно маленький котёнок, как обхватила её рукой. Арина не знала, насколько осознанно делает всё это Кобан, но чтобы показать, что она всё чувствует и ей всё нравится, берёт её ладонь в свою. Наутро всё это не обсуждалось. В какой-то момент Шикиной показалось, что ей вообще всё это приснилось в пьяном бреду, что она себе это придумала. Спросить было страшно, да и о чём? Хотя уже тогда, по мнению самой Арины, между ними повис этот вопрос. Теперь он эхом звучал в голове: что между нами? Только задать его смелости не хватит.  Уже на пути домой, Арина получает сообщение интересного содержания от Кобан. ксю <з слушай, Арин а можно тебя попросить сделать расклад? по поводу Ильи…

да, конечно!

какие вопросы хочешь задать картам? я сделаю, как дома буду

ксю <з наверное о том, нужно ли мне вообще все это, перспектива отношений, ну и… мои чувства Читая всё это, Арину охватила непонятная паника. В её голове слово открылся портал в ад: бушующий ураган различных мыслей, ухватиться хоть за одну из которых казалось невозможным. Всё, что она могла вычленить, это бегущий красной строкой вопрос: можно ли связать эту ночёвку и эти сообщения? Расклад она, конечно, сделала. Будто и без карт всё было уже очевидно, но Шикина не давала себе думать о том, что Ксюша с Ильёй расстанутся скоро. 

***

И через пару дней они действительно расстаются. Ксюша объяснила всё просто и коротко: устала, остыла. Реакция у Арины неоднозначная максимально. С одной стороны её эта неправильная радость одолевала, с другой — осознание, что бегать от самой себя больше не выйдет. Пока Кобан была в Ильёй, она и не собиралась признаваться, ища в этих отношениях себе оправдание, мол, ну это кринж ведь, признаваться человеку занятому. Да и на этот факт можно было списать то, что Ксюша выбирает не её. Теперь же прикрываться нечем. Ей больше ничего не мешает признаться, разве что, страх свой, такой сковывающий и холодящий. Потерять это общение не хочется.  Тем же днём Кобан вновь написала ей с просьбой погадать. ксю <3 Ариш а расклад просто на любовь сможешь сделать? 

без проблем

карты сейчас только возьму

Арина будто даже расстроилась, получив эту просьбу. Разве просят погадать на любовь человека, который нравится? Однако ей и самой было интересно посмотреть. Перемешав колоду, та начала записывать голосовое сообщение.  — Так, ну смотри, твоя личная жизнь в ближайшие три месяца… — задумчиво проговорив, Арина пыталась понять, как выпавшие карты интерпретировать. — Тут человек, который поможет тебе справиться с проблемами, с этим тяжелым состоянием. Ну, этот человек, он какой-то наполненный, что ли. Вдохновляющий. Постоянно в делах каких-то, учебных или рабочих. Сейчас для точности я попрошу сигнификатор, спрошу знак зодиака. Перемешав колоду и вытянув карту, Арина усмехнулась. Серьёзно, аркан Смерть?  — Ну слушай, ситуация забавная. Выпала Смерть. Если брать знаки зодиака, то это скорпион, — Шикина осознала, что карты её же и спалили. — Вот. Как я вижу, вы с этим человеком уже знакомы и он из близкого окружения. Делай с этой информацией, конечно, что хочешь, впитывай… Если ещё есть вопросы, то задавай. Реакция Кобан была неоднозначная, но Арина восприняла это так, словно та даже не рассматривала её в качестве своей девушки. Всё расстраивало. Она уже будто приняла своё поражение. Решила, что обязательно признается немного позже. Даже написала текст в заметках, сделав две части — вторую на случай отказа. Часов в семь пришло ещё одно неожиданное сообщение от Ксюши. ксю <з что ты делаешь сегодня вечером?

вообще дела по учебе, но они могут подождать

а что?

ксю <з хотела предложить тебе сходить развеяться, кофе попить Шикина была приятно удивлена, ведь обычно Кобан редко куда-то звала сама, и вообще, та думала, что после разрыва отношений ей плохо, и видеть она никого не захочет. Хоть и было уже достаточно поздно, Арина быстро собралась и поехала на встречу. Прогулка прошла как и всегда чудесно, но оставила странное послевкусие — что-то поменялось. Может, ей это только кажется.

***

Наконец-то, Арина решила поделиться всем этим с Нелей. В конце концов, они друг другу не чужие люди, но рассказывать о своих чувствах к общей подруге, пока та в отношениях была — Шикиной казалось это странным.  Сначала Хусяинова обрадовалась, записывая кружочек в телеграм, мол, она так и знала, она догадывалась. А затем просто написала: нелечка я думаю, у вас всё взаимно может они и расстались поэтому  Её словам хотелось верить, но Арина, как уже привычно, давать себе надежду не хотела. Хотя она была рада, что Неля так считает: значит, всё-таки, странности заметила не только сама Шикина, но и люди приближённые. С души будто камень упал. Рассказать обо всём Хусяиновой было одним из самых правильных решений за последнее время.

***

В один конкретный момент стало понятно: молчать больше нельзя. Арина обязана спросить, что происходит между ними, и имеет ли это какой-то подтекст.  Всё начиналось абсолютно стандартно: Шикина зашла за Ксюшей после работы, и те пошли в кино. Автобусы уже не ходили, и было решено — Арина переночует у подруги, хотя у них и была уже назначена ночёвка на следующий день. Провести ещё больше времени вместе она была только за.  Приехав к Кобан, они сразу завалились на кровать. Вообще-то, Арине нужно было ещё, как минимум, смыть макияж, но было очень лень. Она легла поближе к Ксюше и прикрыла глаза. Спать хотелось неимоверно. Неожиданно она почувствовала, как её накрывают одеялом и следом обнимают. Она ощутила, как Кобан ищет её руку, а затем, найдя, переплетает их пальцы. Арина лишь сжала ладонь покрепче, ничего не сказав.  Спокойствие и невозмутимость были лишь внешними — кажется, она только что испытала вообще все эмоции, которые только существуют. Но одно поняла точно: после этих двух дней ночёвок она обязательно заведёт этот непростой разговор. Она сомневалась и в том, что ей ответят взаимностью, и в том, что ей откажут. Наверное, впервые она не могла вообще ничего сказать точно. На любой аргумент находился контраргумент и обратно. 

***

Спустя два дня и две ночёвки, по сути, с перерывом — утром Арине пришлось уехать по делам, но вечером та вновь оказалась у Ксюши, Шикина всё больше и больше убеждалась в том, что разговор — жизненно важная необходимость. В таком подвешенном состоянии оставаться она не хочет. Хоть и начинать диалог будет очень страшно. Проводя последние часы вместе перед тем, как Арина уедет домой, девушки, как часто бывало, особо ничем не занимались: смотрели видео на ютубе и листали тикток. В моменте наскучило и первое, и второе. Ксюша попросила умную колонку включить музыку и прилегла ближе. В помещении было жарко, и градус напряжения только возрастал. Они лежали в обнимку, что, впрочем, стало уже привычным, но их действия и диалоги стали больше походить на непонятный флирт.  Они начали спорить о каких-то мелочах, перекидываясь лишь короткими «да» и «нет». Всё бы ничего, если бы они не лежали критически близко: их носы соприкасались, а сами они почти дышали в губы друг другу. Возможно, это продолжалось и дальше, если Арина, не осмелев, не выдала бы: — Скажи, ты меня байтишь сейчас?  — Возможно, — Кобан отвела свой взгляд.  Ненадолго дав заднюю, чтобы было время решиться, Шикина лишь продолжила спорить с подругой, но в какой-то момент поняла: либо сейчас, либо никогда. Она подаётся вперёд, сначала просто касаясь губ напротив своими. Не получив сопротивления, а лишь тишину в ответ, которая говорила громче любых слов, уже более настойчиво прижалась, вовлекая ту в поцелуй. Отстранившись, Арина крепко обняла Ксюшу, не в состоянии сдержать улыбку.  Казалось бы, всё стало очевидно. Но спросить напрямую, встречаются ли они теперь, вживую Шикиной смелости не хватило.  Уже после того, как Кобан проводила её, сидя в такси, она отправляет сообщение.

знаешь, я так, уточнить просто хочу… ну мало ли…

ты будешь моей девушкой?

ксю <з конечно буду! До конца в происходящее не верилось. Всё казалось каким-то невероятным сном, из которого она должна была вот-вот проснуться. Но мир упорно не хотел исчезать — он только становился ярче, чётче, реальнее. Повернув голову к окну, Арина вдруг заметила вдалеке фейерверк. В целом, именно так она себя и ощущала.

***

Естественно, одной из первых узнала Неля. Девушки решили сообщить об этой новости в общем чате. ксю <з нееель привет нелечка если вы пишете не с целью приглашения меня на вашу свадьбу то неинтересно ксю <з ну почти тебе что, неинтересно, что ксюрины теперь официально канон? нелечка бож, я это и так знаю а я теперь официально болезнь, так что в воскресенье с вами не увидимся Затем Хусяинова пыталась выяснить, как же всё-таки конкретно это случилось, однако чёткого ответа не получила. На следующий день, в субботу, Ксюша решила забрать Арину после пар и прогуляться. Так вышло, что они оказались в том же районе, где живёт Неля. Купив ей её любимые сладости и лекарства, они решили заглянуть к Хусяиновой в гости. Тем более, Максим как раз уже вернулся — они давно не виделись. — Так и всё же, вы расскажете мне или нет? — хриплым от простуды голосом произнесла Неля. — Мы тебе самое основное уже рассказали, а остальное… Ну, в общем, было и было. Хусяинова смерила их нечитаемым взглядом, но, в целом, просить рассказать подробнее перестала. Затем сфотографировала их на память, подписав фотографии каждой абсолютно абсурдно, но смешно, мол, за то, что не рассказали. Поручив Максиму следить за Нелей, чтобы та выздоравливала поскорее, девушки ушли. Уже сидя в автобусе, Арина, посмотрев в окно, осознала, насколько она сейчас счастлива. Как-то до этого не было возможности это осмыслить, из эмоций до этого был скорее приятный шок, а так же приходилось не забывать об учёбе. Непонятно, что и как будет дальше, но одно Шикина знала точно: пока рядом с ней есть Кобан, пока она присутствует в её жизни — всё преодолимо.