Стихи и надзиратель

Тёплые лицеские дни, весны приход и прогулки по саду у лицея... Что могло испортить этот день? У Пушкина всегда один ответ - Пилецкий. Этот старый пень опять отчитал Сашу насчёт его писанины и поведения! А ведь Саша просто написал короткий стих про Пилецкого.. — Саш, ты чего такой хмурый? — спросил Ваня, сидя под ивой, у которой эта компашка часто гуляла. — Опять Пилецкий? — Да! Этот чёрт старый опять отчитал меня! — почти что кричал Саша, не в силах это терпеть... — Да кто он вообще такой, чтобы осуждать мои стихи? — Он твои стихи читал? — спросил Костя, включаясь в диалог. — Саша, ты же понимаешь, что.. — А что именно прочитал? — перебил Ваня, выглядя слишком встревоженно... — Ну... — затянул Пушкин, вспоминая, как это было.

***

"О, надзиратель, что строг весьма,

Мечтаю я о вас, схожу с ума!

Не любите мои стихи, но мой талант,

Вам нравится, как и дерзкий дуэлянт.."

Пилецкий читал это вслух, а Куницын, сидевший рядом, смеялся... Надзиратель читал уже пятое произведение, посвящённое ему... Даже было всё равно на покрасневшего Сашу, что смущен и зол. — Пушкин, вы с дубу рухнули? — спросил Мартын Степанович, бросив книжку с черновиками и личными записями на стол. — Вы понимаете, что можете вылететь из лицея? Да за такое.. — Мартын Степанович, я думаю Саша уже понял, что будет. — перебил Александр Петрович, сидя на диване в кабинете Пилецкого. — Вы даже слишком преувеличили... — Преувеличил? Прочитал бы это кто-то другой, меня и этого Пушкина здесь уже не было б. — повысил тон Пилецкий, но, увидев слишком напряженного и смущенного лицеиста, убавил его. — Следите за ним и его творчеством лучше. В следующий раз буду говорить с ним лично.

***

— Слушай, ну с ним что-то не то.. Он же тебя вообще убить должен был! — в недоумении размышлял Костя, но был рад, что его друга не прибили в том кабинете.. Саша же молчал, сидя под ивой, что-то чиркая в черновике. Рука сжимала карманное перо, которое Пушкин носил с собой всегда, как и эту книжку... На листе уже выходили первые строки рифмы. — Саш..? — спросил Ваня, поворачивая голову на друга, что сидел слишком уж тихо.. — Ты что пишешь? — Если этот Пилецкий так хочет поговорить наедине, я ему это устрою.. Я ему выскажу все, что думаю о нем! — Пушкин был уж слишком зол на надзирателя... Дело уже давно пахнет тем, что Сашу могут отстранить от занятий. — Ты его еще на дуэль вызови. — посмеялся Данзас, но его легонько стукнул в бок Пущин, мол, не шути так. Саша продолжал писать гневный стих, чтобы вывести Пилецкого на эмоции. Но уже через минуту писательства он сдался, написав лишь четыре строки. — Пошел он к черту! Не буду я тратить на него чернила! — Саша отложил перо и закрытую чернильницу в мешочек, а книжку схлопнул. Костя лишь посмеялся, а Ваня улыбнулся, надеясь, что юный поэт ничего плохого не написал...

***

Теплый мартовский вечер, уроки закончились, как и работа у большинства педагогов... Но не у Пилецкого. Он опять поймал Пушкина за "глупыми частушками". Но ведь эта встреча совершенно не такая, как все другие? Саша стоял в середине кабинета, около стола. Пилецкий же держал эту красную книжку с записями юного поэта. И что же он успел написать за день? — Пушкин, как вижу, вы не поняли моих слов о.. — Да понял я все... — резко перебил Саша, на что Мартын Степанович изогнул бровь в недоумении. — Вы одно и тоже повторяете по несколько раз. — Но вы же с первого раза не понимаете. — удивительно, но спокойно ответил Пилецкий, даже не ругая Пушкина за дерзость. Повисло молчание. Длилось оно около минуты, а может две. Но Саше казалось, будто они молчали вечность. — Пушкин, я знаю, что вы обладаете талантом. — начал надзиратель, открывая черновик лицеиста. — Но не тратьте его на глупые стишки. Тем более, если они могут навредить твоему будущему. — Как чувствую, так и пишу! Мой талант — мне им управлять! — это было очень смело... Так дерзко ответить самому строгому педагогу в лицее. Только бессметрный мог так сделать. — Я прекрасно понимаю. — спокойно ответил Пилецкий. Голос был ровный, без единого намека на крик или очередную порцию оскорблений, по типу "болван, бездарь, хам". И что же могло случиться от такого спокойного голоса? Саша замолчал. Нет, у него не кончились слова. Он успокоился. Наверное, впервые за такие беседы.. Пушкин был удивлен такому спокойному тону Мартына Степановича. Аж стыдно стало... — ..Вы не понимаете... — спустя молчание ответил Саша, успокоившись до конца. Но поспорить он мог. — Вы даже не пытались писать свои стихи! — Почему? Я писал. Сказки, рассказы, стихи.. — когда Пилецкий стал перечислять, у Саши даже рот приоткрылся... Ну, об этом точно никто не знал! — Серьезно? Вы правда писали? — Пушкин даже как-то загорелся. Желание писать или.. Послушать творчество Мартына Степановича? Наверное, во второе даже сам Саша не верил бы... Если бы не чувствовал это.

***

Саша опять уснул на уроке... Он мог бы спать дольше, но его кто-то будил, легонько толкая в плечо. Данзас, Пущин, Кюхельбекер? Нет. К большому удивлению — Пилецкий. — Пушкин, вам 7 часов сна не хватает? — спросил надзиратель, отходя к столу, когда лицеист проснулся. — Или вы очередной поучительной беседы захотели? — Нет-нет, я просто.. — Саша еще не отошел от сна, как ему посыпались разные вопросы и придирки. — Зайдите ко мне в кабинет сегодня. — ровно и четко, как обычно говорил Пилецкий в рабочее время. Но тон его стал спокойнее и мягче, как тогда. — И произведения свои возьмите. Это, конечно было удивительно. Если бы Пилецкий хотел его отчитать за его "каракули и бессмыслицу", то он бы просто забрал с собой книжку. Тем более, этот спокойный тон... Он даже больше пугал, чем привычный крик или нотки осуждения в голосе. — Черт.. — тихо прошипел Саша, когда Мартын Степанович вышел из кабинета, оставляя лицеиста наедине с собой. Чтож, ничего не остается... Придеться послушаться. Саша уже собрал свои вещи и отнес их в комнату. В голове была идея остаться у себя, мол, забыл или плохо стало... Но ведь зачем ему "проблемы"? Пришлось идти. Уже около двери, Саша опять надумал удрать, но Пилецкий оказался сзади. Что он тут забыл? Брал с столовой кофе. И очень удачно вернулся, находя Пушкина у себя под дверью.. Причем видел, как лицеист собирался постучать, но сразу же хотел уйти, а потом опять стучать. — Пушкин, вы зайдете или так и будете стоять под дверью? — спросил спокойный голос за спиной, который так легко напугал Пушкина... Саша даже вздрогнул. Но, понимая, что раздумывать больше нельзя, зашел в кабинет. Дверь лицеист придержал, на что педагог его поблагодарил. Что ж с ним такое? Пилецкий заболел что-ли, раз вежливый такой? Обычно всегда указывает, мол, старшим помогать надо, двери держать.. Ну, точно, что-то не то! — Пушкин я вас вызвал, насчёт ваших произведений.. — начал Мартын Степанович, ставя кружку на стол. Взгляд устремил на ту книжку, что Саша мял в руках. — Вы, наверное, понимаете, о чём я? — Это всего лишь глупость, которую я писал на эмоциях... Забудьте. — как-то тревожно промямлил Саша. Наверное, Пшукин мог бы сказать это твёрже и спокойнее, если бы не думал о очередном глупом и сладком стишке, которое, действительно, писал на эмоциях... Но, несмотря на такую нервозность и небольшой страх, он мог себе позволить "командывать" педагогом. — Вот и правильно, что пишете на эмоциях. Любая творческая личность делает исскуство на эмоциях и чувствах. — но Пилецкий говорил совершенно о другом произведении... Стоит ли Саше спрашивать, о чём речь, или промолчать? — Мартын Степанович.. — Пушкин же решил сменить тему... Или просто вспомнил то, что хотел. — Помните, вы говорили, что раньше писали сказки, рассказы и стихи..? — Помню, конечно. К чему вопрос? — Почитаете? — уже спокойнее и увереннее спросил лицеист, а взгляд стал умоляющим и таким добрым, что Пушкина таким раньше не видели... — Нет. — твердо сказал Пилецкий, улыбаясь уголками губ, видя новую для него эмоцию на лице этого юного поэта... Смешно, а вроде и мило. — Ну, пожалуйста..! — попросил Саша таким голосом, будто он и не ненавидел надзирателя раньше. Повисло пятисекундное молчание. Мартын Степанович, конечно же, не знал, как реагировать на такое требование... Но и отказать такому Пушкину он не мог. — Хорошо. — со вздохом, будто жалея о своём решении, сказал Пилецкий... А Пушкин сразу же засиял, как ребёнок, получивший свою долгожданную игрушку. — Серьёзно? — спросил Саша, не веря своим ушам. Но он был рад. — Серьёзно. — ответил Мартын Степанович, подходя к книжным стеллажам. С самой верхней полки он достал зеленую толстую книжку. Сев на диван, надзиратель посмотрел на Пушкина. — Может, рядом сядите?

***

— Пушкин, вы.. — закончив читать рассказ, Пилецкий хотел уже спросить что-то, но посмотрел на Пушкина, который уже прильнул головой к плечу педагога. — Горе луковое... Где ж тебя ночью носит, раз засыпаешь на ходу..?