Побыть дураком

Наберись смелости и смысла, дурак. Что еще можно гневно сказать Джораху Мормонту, пока тот стоит напротив, приоткрыв свои губы? Дурак ты или не дурак? Визерис одним махом отшвырнул от себя сумку с драконьими яйцами. Может, сейчас его пропустят. Может, наконец-то, нет. — Ваше Величество? — Что? Вы ставите меня в крайне смешное положение, Мормонт. Мормонт молчал. — Куда, вы думаете, я пойду с этими яйцами? На рынок посреди пустыни? Визериса распирало от глупости всего этого разговора. Он не мог сделать шаг первым и, вместо этого, нес какую-то околесицу, злясь на самого себя за нерешительность. Джорах молчал, все так же смотря на него как будто бы исподлобья. Никто и никогда не давал ему такой любви. Ни кусочка. Джорах мог наслаждаться Дейенерис, ему теперь позволено. Визериса никто не любил. Если бы Джорах щас сделал шаг в сторону, Визерис бы, верно, ушел. Восвояси и прочь, из самого лагеря, разбитым кхаласаром. Или просто напиться вина и забыть, что он наговорил о своих чувствах в порыве злости. И что умолчал. Визерис теплил одну маленькую надежду, на то, что ему верны немного больше, чем оно того стоило, и оттого происходили все эти глупости между ними. Каждый раз глупости творил именно он, потому что, казалось, Джорах на другое с его стороны не реагирует и посвящает свое внимание только Дейенерис. И сейчас ему было абсолютно не все равно, что выберет Джорах. Хотя он готов был плюнуть ему в лицо. Даже наорать, чтобы тот пробудился от своего самодовольного, честного спокойствия. Все это в нем кипело и томилось лишь только потому, что все их стычки и поучения от Мормонта были неуместно странны, и могли случаться лишь только потому, что сам Джорах искал его внимания. Но это было невозможно. Абсолютно невозможно. Настолько невозможно, что его даже не взяли за руку. Визерису вновь хотелось удариться в нытье и бахвальство перед ним, заслужить хоть толику тепла от этого дурака Он опять повторил про себя: «дурака». — Значит, вам не было смысла их брать, — Джорах опустил свой взгляд по его лицу чуть ниже и снова поднял вверх, встречаясь с его глазами. — По-моему, вы совершенный идиот, Мормонт, — не выдержал Визерис. — И уже не раз это доказываете. Никто из них не двигался. — Сделайте милость, не обременяйте меня тем, что не может быть наверняка, — сказал Джорах и сцепил руки впереди в замок. Это от неуверенности он? — Знаете, вино вам в помощь. И сестрица моя, — Визерис попробовал пройти еще раз, но был оставновлен уже за руку. Словно пойманный еще раз на воровстве, тот ощутил теплоту и захват чужой ладони на своей кисти. Визерис поджал губы и дыхание его стало чуть реже. — Если я вас обременяю, значит все верно. Или ваша служба вам в тягость? — Визериса снова потянуло на уточнение, без которого он стоял бы, как рыба без воды. Пикировать Джораха было единственным его развлечением в дороге и времени, проводимом в кхаласаре. Джорах медленно спустился по его руке и взял ее самым обычным образом. Визерис потупил взгляд в стену шатра. — Ваша Светлость, у вас жар, — Джорах сжал его горячую ладонь. — Если боитесь драконьего пламени, можете идти, — сказал Визерис и вывернул свою руку. То ли Визерис напрашивался на то, чтобы ему заткнули рот, то ли Джораха оскорбило обвинение в трусости, но факт остается фактом, — его впечатали в стену шатра самым веским поцелуем из возможных: Джорах был аккуратен и резок одновременно. Визерису стало так плохо, что у него от волнения стянуло живот. Он отвечал на поцелуй с яростью дракона, потому что ничего его не злило так сильно, как ограничение в свободе и оскорбление его чести. Ему не дали уйти, и только это было важно. В шатре действительно было нестерпимо жарко: душная жара в Вейес Дотраке стояла миражом; казалось, что еще чуть-чуть и это давление спадет, но это не кончалось. Дейенерис и Визерис этого, как драконы, не замечали и, поэтому, сам Джорах оказался теплее, чем должен. Таковы были его объятия и таковы были поцелуи, оставленные куда-то в шею. Слишком жарко, чтобы быть правдой. Слишком точно, чтобы быть верным. Может, Джорах спасал Визериса от опьянения, которое наверняка привело бы к конфликту в кхаласаре (как это могло случаться в последние дни, когда терпение Визериса в дороге уже было на исходе и Джорах усмирял его просящими спокойства замечаниями). Их поцелуй, напротив, был горячим и нетерпеливым и только скреплял то, как они добирались до Вейес Дотрака: с жалобами Визериса и перепалками втихую от дотракийцев. Что необычного было в этом? Оказаться мужеложцем, выдать сестру за дотракийца, а самому быть свободным в любовном отношении или просто довериться человеку, которого он еще не так хорошо знал, без остатка? Визерис не знал, и только про себя повторял, что это будет один-единственный раз, когда он себе такое позволил. И прекрасно знал, что не один. Дурак он или не дурак?