На заднем сиденье

Большую часть времени я провожу на заднем сиденье и меня игнорируют — это в хорошие дни. В плохие дни Дин оказывается недоволен чем-то, что я сказал или сделал. Я предпочитаю, чтобы меня игнорировали, а не орали на меня. Мне удалось оказаться на переднем сиденье всего один раз. Сэм был за рулем, а Дин хотел поспать сзади. Когда это произошло, я почувствовал себя так, словно меня выгнали с заднего сиденья и заставили сесть впереди. Я никогда не сажусь за руль, хотя у меня есть права. Дин не верит, что я не разобью его машину — самая глупая вещь, которую я только слышал. Я убийца, но я порядочный водитель. Я не пристегиваюсь ремнем безопасности, и никто не настаивает на этом. По-моему, Сэм бережет себя для более серьезных сражений, а Дин просто надеется, что, если он случайно попадет в аварию на своей детке, меня выбросит из машины, я погибну, и на этом с проблемой «Макса-убийцы» будет покончено. Дин мне нисколько не доверяет. Он хочет меня убить. Думаю, это нормально, ведь я ему тоже не доверяю. Иногда я мечтаю о том, как возьму контроль над машиной в свои руки и сброшу ее с обрыва.

***

Большую часть ночей я сплю на полу. Дин не хочет снимать дополнительную комнату. Сэм говорит, это потому, что у них нет денег, но я знаю, что Дин просто не хочет оставлять меня наедине с Сэмом. Он боится, что я убью Сэма или, по крайней мере, вырублю его, чтобы сбежать. Дин придумал правила, когда Сэм убедил его взять меня с собой. Правило номер один. Мне нельзя оставаться в одиночестве. Либо Дин, либо Сэм должны постоянно находиться рядом со мной (это означает, что кто-то из них должен присматривать за мной, пока другой спит). С тех пор Дин смягчил эти правила — теперь мне можно ходить в ванную одному. Правило номер два. Мне нельзя что-либо двигать силой мысли, и точка. Правило номер три. Мне нельзя приближаться к оружию. Правило номер четыре. Мне ни при каких обстоятельствах нельзя на кого-нибудь нападать. Эти правила меня не слишком беспокоят. Дин придумал бы их, только если бы боялся меня, а у меня сложилось впечатление, что Дина Винчестера не так-то легко напугать. Что меня беспокоит, так это то, что Сэм мне лжет. Он говорит, что, пока я соблюдаю правила, Дин меня не убьет. На самом деле Сэм никогда не оставляет меня с Дином наедине. Он не хочет, чтобы его брат стал убийцей. Как я.

***

Сэм и Дин часто спорят, в основном из-за меня. А если не из-за меня, то обычно из-за чего-то, связанного со мной. Интересно, они и раньше все время спорили, а я просто стал удобным поводом? Или я внес новую напряженность в их отношения? Это многого стоит, как и страх Дина. Но ссоры, в отличие от страха Дина, не приносят мне удовольствия. Сегодня они снова спорят, из-за охоты. Я не совсем понимаю, на кого они сейчас охотятся, потому что Дин и Сэм обычно разговаривают шепотом, когда я не сплю. Иногда Сэм делится со мной, но пока он этого не сделал, а у меня не хватает смелости спросить самому. Он позволяет мне ходить за ним по пятам, он до сих пор меня не убил, он меня не боится, но я ему не нравлюсь. Мне немного жаль, что я пытался убить его брата. До этого он был ко мне добрее. Дин и Сэм выходят из комнаты, чтобы поспорить. Это единственный раз, когда они нарушают правило номер один. Не знаю, зачем они это делают — мне все равно их слышно. — Ты не справишься один. Их там целое логово, — Сэм. — У нас нет выбора, Сэмми, — Дин. Только Дин называет Сэма «Сэмми». — Нет, есть. — Мы не оставим этого психа здесь одного. — Можем взять его с собой. Ошеломленное молчание. Дин не сразу приходит в себя, как и я. Я не хочу участвовать в их охоте! Я видел, как выглядит Дин, когда возвращается после битвы с силами зла. — Ни за что. Наконец мы с Дином в чем-то согласны. — Тогда оставим его здесь. Еще одна пауза. — Хорошо. Дверь открывается, и я едва успеваю отойти. Не думаю, что они знали, что я все слышу. Дин только бросает на меня недовольный взгляд, прежде чем взять куртку и уйти. Сэм одаривает меня извиняющейся улыбкой. Он всегда извиняется за грубость Дина со мной, как будто может как-то контролировать его слова и действия. — Мы вернемся через пару часов. Пожалуйста, будь здесь, когда мы придем. А потом он тоже уходит. — Будь осторожен, — говорю я закрывшейся двери. «Пожалуйста, будь осторожен, потому что если с тобой что-нибудь случится, я останусь наедине с Дином».

***

Сэм оставил меня с Дином только однажды. Мы смотрели «Выжившего», когда Сэм встал, объявил, что сходит на соседнюю заправку купить газировки, и спросил, не хочет ли кто-то чего-нибудь еще. Дин хотел кока-колы. Я хотел спросить, можно ли мне пойти с Сэмом, а не оставаться здесь, но смог только попросить рутбира. Сэм ушел, и я остался наедине с Дином. В течение следующих пятнадцати минут мы не сказали друг другу ни слова. Я пытался смотреть телевизор. Дин таращился на меня. Потом Сэм вернулся. Я думаю, Сэм проверял, можно ли оставлять Дина со мной; может, еще пытался показать мне, что Дин не причинил бы мне вреда, даже будь у него возможность. По обоим пунктам Сэм потерпел неудачу. И Дин, и я знаем: если бы Сэм дал Дину больше времени, то, когда он вернулся, меня бы уже не было.

***

Пока Сэма и Дина нет, я лежу на кровати Сэма и смотрю телевизор. Я знаю, что лучше не ложиться на кровать Дина. У него ненормальное чутье — он сразу заметит, если я хотя бы на фут приближусь к его территории. Приятно иметь пульт в своем распоряжении. Дин никогда его мне не дает. Иногда, только когда Дина нет рядом, Сэм дает мне пульт, но у него есть право вето. Приятно смотреть все, что я хочу. А еще приятно осознавать, что я могу просто встать и выйти за дверь и никто меня не остановит. Я не стану этого делать, потому что у меня нет денег и некуда идти, но приятно, что у меня есть выбор. Приятно, что все здесь в моем распоряжении, но десять часов превращаются в одиннадцать, а одиннадцать — в полночь; я начинаю волноваться. Что, если они решили не возвращаться? Решили, что я не стою того, чтобы возвращаться? Или погибли.

***

В четверть первого они наконец возвращаются; Сэм опирается на Дина для поддержки. Они оба в крови. Дин укладывает Сэма на ближайшую кровать. Сэм стонет, но не двигается. — С ним все будет в порядке? — спрашиваю я, делая шаг вперед. — Уйди с дороги! — рявкает Дин и протискивается мимо меня за аптечкой. Я сижу на кровати Сэма и смотрю, как Дин снимает с Сэма испачканную одежду, промывает и перевязывает его раны и укладывает его спать. Когда Дин заканчивает, я поднимаюсь с кровати. Теперь это кровать Дина, ведь на его собственной уснул Сэм. Но Дин просто садится в одно из кресел и закидывает ноги на другое. Он недовольно смотрит на меня, и я отчетливо понимаю, что он хочет этим сказать: «Можешь остаться там, я сегодня спать не собираюсь». Не могу сказать, что виню его. Я убийца. Я убил своих отца и дядю. Убил бы мачеху и Дина, если бы Сэм не остановил меня. Не могу винить Дина, но и доверять ему не могу. Он хочет меня убить. Может быть, убьет сегодня, пока Сэм не может ему помешать. Я забираюсь под одеяло и стараюсь не уснуть. Но это трудно: я на ногах с пяти утра, уже поздно, и я устал. Так что я засыпаю. Я не слишком огорчаюсь, когда наутро вижу Дина заснувшим в кресле.

***

Я ненавижу Дина. Он похож на моего отца, только не бьет меня. Сэм чем-то напоминает мне мою мачеху, но он заботится обо мне. Он всегда спорит с Дином из-за меня. Они сильно поругались в ту ночь, когда помешали мне убить мачеху. Я почти ничего не слышал — был немного не в себе. Они накачали меня наркотиками и заперли в шкафу. Шкаф бы меня не удержал, но наркотики удержали. Я помню только, что Дин хотел убить меня, а Сэм убедил его взять меня с собой, чтобы за мной приглядывать. Дин хотел постоянно держать меня на наркотиках, но Сэм убедил его, что им достаточно наблюдать за мной. Интересно, зайдет ли снова речь о наркотиках? Ведь Сэм в состоянии только есть, спать и кое-как добираться до туалета, а Дин не может бодрствовать всю ночь и следить за мной. Дин не упоминает о таблетках, и я начинаю ненавидеть его немного меньше. Но я все еще думаю, что он намерен меня убить.

***

Мы пробыли в мотеле неделю (самый долгий срок, который я провел в одном месте с тех пор, как присоединился к охотникам за привидениями), чтобы дать Сэму прийти в себя. Эти твари — я так и не спросил, на что именно охотились Дин и Сэм, — вырвали кусок мяса из ноги Сэма. Ему стало лучше, но нога болела, и он не мог вести машину. Это означало, что всякий раз, когда Дин уставал, мы останавливались на целый день, теряя время и безмерно раздражая Дина. В конце концов он просто бросил ключи от машины мне и сел на заднее сиденье. — Повредишь машину — убью, — сказал он мне и повернулся к Сэму, который, как мне показалось, старался не засмеяться: — Следи за ним и не дай ему сбросить нас с обрыва. Сэм не смог удержаться от смеха, а Дин устроился поудобнее, чтобы поспать пару часов. Хорошо, что отец научил меня водить машину не только с автоматическим управлением, но и со стандартным. А еще хорошо, что я больше не мечтаю, как сброшу Импалу с обрыва. Хотя это не имеет особого значения: в Айове все равно трудно найти обрыв.

***

Мы останавливаемся на стоянке, чтобы отлить и сменить водителя. Сэм в состоянии вести машину, но продолжает говорить, что у него болит нога. Дин отвечает, что ему все равно, он устал сидеть сзади, так что теперь очередь Сэма. Сэм садится назад, чтобы я мог вести машину. Не понимаю, почему он так добр ко мне. Дина я понимаю. Я убийца. Я плохой человек. Мне нельзя доверять. Дин меня не любит, и это понятно. Мне не нравится, что Сэм добр ко мне. Я этого не заслуживаю. Совсем не заслуживаю. Я больше не хочу, чтобы он был ко мне добр. Вот почему я рассказываю Сэму свой секрет. — Я собирался убить Дина. Сэм только улыбается и отвечает: — Я знаю. Я не понимаю, почему Сэму не хочется меня убивать.

***

Меня все чаще оставляют одного. Думаю, они считают, что если бы я хотел сбежать, то уже сделал бы это. Может быть, они думают, что я исправился и не начну убивать, если сбегу. Они отправляются на охоту или по делам, а меня оставляют в мотеле. Я долго смотрю телевизор, а когда надоедает, читаю мотельную Библию, почти не понимая написанного. Сэм и Дин ушли в бар, чтобы собрать информацию по своему последнему делу. Сэм возвращается рано, а это значит, что Дин либо мошенничает в бильярд, либо собирается завести интрижку на одну ночь. Сэм достает колоду карт, и мы играем во все возможные игры. Проиграв Сэму три раза подряд, я решаю, что на сегодня хватит. Дин еще не вернулся, так что он, наверное, с кем-нибудь трахается. Рад за него. Что касается меня, то я умру девственником, не сомневаюсь. Я начинаю вставать, но Сэм останавливает меня. Он говорит: — Я хочу, чтобы ты научил меня. Сажусь обратно. — Я не понимаю. — Проигрывать в карты? Сэм вытаскивает одну карту из колоды. — Я хочу, чтобы ты научил меня двигать предметы силой мысли. А потом, поскольку Сэм раздражающе вежлив, он добавляет: — Пожалуйста. Сэм выпускает из рук карту, пикового валета, и я ловлю ее. Полминуты держу в воздухе и аккуратно кладу поверх колоды. Второе правило Дина было нарушено — с разрешения. Но я почти уверен, что Дин не должен об этом узнать. Наверное, нам повезло, что я так хорошо умею хранить секреты.

***

В течение следующих двух недель мы практикуемся. Сэм старается, но ему удается передвинуть только скрепку, да и на нее он просто подул. Это расстраивает — видеть Сэма расстроенным. Он знает, что сдвинул тот шкаф, но, похоже, никак не может вернуть это чувство. А я не знаю, как ему это объяснить. Сегодня я чувствую себя немного… глупо. Я жонглирую стаканами из ванной, а потом добавляю ведерко со льдом для пущего эффекта. Сэм просто сидит и с улыбкой наблюдает за этим. Мне нравится хвастаться. Сэм — первый, кто увидел в моих способностях не оружие, а развлечение. Я мог бы заработать целое состояние на детских днях рождения. Дверь открывается, и входит Дин. Я должен был услышать шум двигателя. Я должен был быть осторожнее. Дин видит меня и роняет пакет с покупками. Оттуда выкатывается банка пепси. Он достает пистолет, а я роняю стаканы. Они падают на ковер, но не разбиваются. Я отступаю от Дина, хотя в замкнутом пространстве это не поможет. Я сейчас умру. Дин сейчас застрелит меня, а я даже не могу вспомнить, как вырвать пистолет у него из рук. Сэм приходит мне на помощь; он встает между мной и Дином, защищая меня. Точно так же Дин защищал мою мачеху, и я чуть не застрелил его. Но Дин не причинит вреда Сэму. — Уходи. Только когда Сэм поворачивается в мою сторону и снова велит: «Уходи, Макс», я понимаю, что он обращается ко мне. Я хочу выйти из номера, но на пути к выходу стоит Дин, поэтому я иду в ванную. Запираюсь изнутри и прислушиваюсь — снаружи слышатся крики, грохот и, наконец, хлопок входной двери. Через полсекунды Сэм стучится ко мне и спрашивает, можно ли ему войти. Я отпираю дверь, и Сэм заходит. Садится рядом со мной на край ванны. У него кровоточит губа. — Он тебя ударил. — Ну, я ударил его в ответ, — говорит Сэм, улыбаясь через силу. — Послушай, Макс, это моя вина. Я попросил тебя показать мне свои способности, я разрешил тебе использовать их. Если Дин и должен на кого-то злиться, так это на меня. И тут Сэм делает странную вещь. Берет меня за руку и сжимает ее. Его слова звучат банально, но кажутся искренними: — Я не позволю ему навредить тебе. Я почти ему верю.

***

Непростые отношения, которые связывали нас с Дином, практически разорваны. Он не разговаривает со мной, и мне больше не позволяют вести машину. Я сижу сзади. Я молчу. Я читаю. Сэм купил мне блокнот, и я начал вести дневник. Впрочем, в нем нет ничего особо компрометирующего. Мне не нужно, чтобы Дин прочитал, как я мечтаю о его ужасном и жестоком убийстве.

***

Когда Сэм и Дин уходят по делам в бар, то обычно оставляют меня в мотеле, если только у нас есть номер. Если его нет, я сижу в машине и жду. Иногда я хожу по улице, чтобы размять ноги; я знаю, что если бы Сэм и Дин узнали, то, наверное, запретили бы мне. Но они не говорили прямо, что я не должен выходить из машины — так что я выхожу. Я отхожу от машины на несколько шагов, краем глаза поглядывая на вход в бар. Нехорошо будет, если Дин вернется и обнаружит, что меня нет. — Эй, парень. Прикурить дашь? Чужое прикосновение пугает меня еще больше, чем голос. Я смотрю в небритое лицо какого-то парня, который, по-моему, ненамного старше меня. Во рту у него незажженная сигарета, а рука в кармане куртки, как будто он только сейчас понял, что потерял зажигалку. Он кладет руку мне на плечо, и я отшатываюсь. Не люблю, когда меня трогают. — А? — Дашь прикурить? — Нет. Я отступаю от него, но он, слегка улыбаясь, следует за мной. Он напоминает мне ребят из старшей школы. Я уже ненавижу его. — Тогда разменяй пятерку. У тебя же найдутся баксы, братан? Он подходит еще ближе; мне совсем не нравится этот разговор. Парень перекрывает мне путь к машине, оттесняет меня в крошечный проулок между баром и сетчатым забором. — Нет. У меня нет денег. Его спрятанная в карман рука двигается, и раздается безошибочно узнаваемый звук взводимого курка. Он направляет пистолет мне в грудь. — Может, мне самому проверить, есть ли у тебя деньги? Выворачивай карманы, — он указывает на них пистолетом. За последний месяц на меня уже несколько раз направляли ствол, так что я отношусь к происходящему спокойно. В конце концов, это же не Дин. — Слушай, мне не нужны неприятности, так что почему бы тебе не… Резкое движение, и я оказываюсь на земле, а побагровевший парень нависает надо мной. Я чувствую, как по лицу что-то течет. Я ошеломлен. Он ударил меня дулом пистолета. — Не указывай мне, что делать, ублюдок! Давай сюда деньги, пидор, иначе я прострелю твою тощую задницу! Он ударил меня пистолетом, черт возьми, и даже не смог сделать это как надо! Отец и тот никогда не бил меня по лицу, шрамы на моем теле могут доказать. Боже, я ненавижу, когда меня бьют. От этого чувствуешь себя слабаком и полным дерьмом, начинаешь беситься. Я поднимаюсь на ноги. Этот парень — идиот. Ходит с пушкой? Что ж, я и есть гребаная пушка! Теперь пистолет у меня в руке. Грабитель выглядит так, будто только что наложил в штаны. Хорошо. Страх — это хорошо. Я помню это чувство, эту силу. Бойся, человечишка, ведь я убийца. Я убивал людей и поважнее тебя. — Брось пистолет, Макс. Оглядываюсь через плечо. Черт. Это Дин с пистолетом, направленным на меня. Гребаное правило номер четыре. Будь это Сэм, он мог бы отговорить меня. Если бы Сэм был здесь, я, может, и позволил бы себя отговорить. Но Дин всегда хотел моей смерти. Я не выпускаю пистолет из рук, не сразу. — Макс, если ты не бросишь пистолет, я тебя застрелю. — А если я сдамся, не застрелишь? Я опускаю пистолет, кладу его на землю прямо у своих ног и выпрямляюсь. Поворачиваюсь к Дину и поднимаю руки в успокаивающем жесте. Видишь, никакой опасности. Вряд ли это убедит Дина, что я не причиню ему вреда. Я передвигаю вещи силой мысли. Почему Дин до сих пор меня не пристрелил? — Двигай отсюда, — говорит Дин парню за моей спиной. А, вот почему. Никаких свидетелей. Понятно. — Нет, идиот, не хватайся за пистолет. Вали куда подальше. Я слышу, как тот парень убегает. Дин все еще не выстрелил в меня. Интересно почему. Он знает, что я могу вырвать пистолет у него из рук. Может, мне стоит это сделать, пока он меня не убил. В конце концов, терять мне нечего. Ну, кроме всего. — Ладно, я не стреляю в тебя, а ты в меня. — Дин опускает оружие. — Ты не против оттолкнуть пистолет подальше? Я делаю, как он просит. Я слишком рад, что остался в живых, чтобы спорить. — Он напал на меня, — говорю я Дину, когда он поднимает второй пистолет. — Ладно, — говорит Дин. — Пошли к машине. Дин усаживает меня на переднее сиденье, а пистолеты кладет на заднее. Держать оружие рядом со мной опасно. Вот почему мне нельзя к нему приближаться. Меня не удержит ни один замок. Я могу отпереть большинство из них и сломать те, которые не могу. Сэм и Дин, должно быть, понимают: багажник Импалы — не преграда для моих способностей. Наверное, они надеются, что с глаз долой — из сердца вон. Дин возвращается с аптечкой и при свете уличного фонаря осматривает мою рассеченную бровь. Я больше не думаю, что Дин хочет меня убить.

***

Проснувшись на следующее утро, я обнаруживаю, что Сэм снова оставил меня наедине с Дином. Ненавижу, когда он так делает. Мне не по себе от того, что Дин не только не спит — необычно для такого раннего утра — но и точит нож. Большой страшный нож. Интересно, Дин все еще хочет убить меня после всего, что случилось? — Доброе утро. — Доброе. — Есть апельсиновый сок и кексы. — Хорошо. Это странно — вести нормальный, вежливый разговор с Дином. Ну, насколько разговор с ним может быть нормальным. Потому что дальше он говорит: — Хочешь научиться правильно точить нож? Я пытаюсь найти подвох, но еще слишком рано, так что я просто сбрасываю одеяло и встаю. — Конечно.

***

Можно было бы подумать, что теперь, когда мы с Дином перестали ненавидеть друг друга до глубины души, Сэм и Дин станут меньше спорить. Или, по крайней мере, меньше спорить из-за меня. Но не тут-то было. Сэм расстраивается, когда узнает о некоторых вещах, которым учит меня Дин — например, мошенничать в бильярд. Дин говорит, что у меня хорошо получается, а Сэм просто завидует. Мне нравится Сэм, я знаю, что он хочет позаботиться обо мне, но все-таки он слишком меня опекает. В смысле, я ведь взрослый. Если бы я остался дома, то уже закончил бы школу. Я взрослый. Вот только когда я произношу это вслух, Сэм просто закатывает глаза, а Дин громко смеется. Сволочи. Я до сих пор чаще всего сплю на полу, но теперь у меня есть спальный мешок и надувной матрас. Иногда Сэм жалеет меня и на пару ночей берет спальный мешок себе. Дин по-прежнему отказывается снимать вторую комнату. Думаю, дело все-таки в деньгах. И конечно, я до сих пор вынужден сидеть сзади, в основном из-за того, что Сэм и Дин не собираются уступать переднее сиденье семнадцатилетнему подростку. В любом случае, на заднем сиденье не так уж и плохо. У меня достаточно места, чтобы лечь поспать. — Макс, пристегнись.