Идя вперёд рука об руку

Ночной сад совершенно отличен от дневного, как будто это уже совершенно другое место, как будто кромешный мрак, слегка перебивающийся бледными лучами луны, превращает с детства знакомое место в сцену какой-то необыкновенной, немного жуткой, но всё ещё волшебной сказки. Наверное, оттого он настолько приятен сердцу королевы Элоди, отчаянно желающей хотя бы на пару минут вернуться в детство и освободиться от дневных забот. Не слышно больше приятного распевания птиц, так и зовущих присоединиться к ним, лишь где-то вдалеке можно расслышать глухое уханье совы. Не видно нигде то и дело снующих по поручениям слуг, давая глазам долгожданный отдых от их почти постоянного суетливого мельтешения. Здесь и сейчас только она одна да составляющие ей тихую компанию едва заметные ночноцветы, единственные неспящие цветы, окружённые своими уже давно закрывшими лепестки сородичами. Сегодня удивительно безветренная ночь, поэтому прохладные, но лёгкие воздушные потоки нечасто удостаивают её своим вниманием. Элоди сидит на траве, расслабив плечи и держа осанку отнюдь не по-королевски. Маленькая багряно-золотая корона, обитая белым мехом, покоится у неё на коленях, блеск её драгоценных камней не виден в ночи. Элоди наслаждается темнотой и тишиной и впервые за очень долгий день получает возможность отдохнуть. Двадцатилетие юной королевы Новы — событие отнюдь не простое, а потому и праздновали его со всей положенной по такому случаю помпезностью. От цветистых, до краёв наполненных лестью поздравлений, повторяющихся по кругу танцев до упаду и собственной до малейшей детали вымеренной, не слишком слабой, не слишком широкой улыбки у Элоди быстро закружилась голова. Но собственную усталость королеве показывать не пристало (особенно в свой же день рождения!), а потому пришлось во всём этом круговороте не останавливающихся танцев и разговоров идеально держать лицо. Элоди не сказала бы, что день выдался совсем плохим: она повидалась с отцом, дядями и тётей, успела поговорить с любимой кузиной, приятные слова и горы подарков её безусловно радовали, а танцевать она любила всегда. Но день всё равно был слишком долгим, слишком длинным, слишком наполненным событиями, чтобы не чувствовать себя выжатой как лимон к его концу. Когда бал в честь её дня рождения подошёл к концу и многочисленные гости стали либо разъезжаться по домам, либо обустраиваться в гостевых покоях, Элоди наконец стала чуть посвободней. Несмотря на дикую усталость, спать совершенно не хотелось, поэтому королева вместо того, чтобы отправиться прямиком в кровать, пошла куда глаза глядят в надежде найти тихое место, где её какое-то время никто не потревожит. Ноги сами привели её в королевский сад. Должно быть, сказалась давняя любовь к прогулкам здесь, чтобы развеяться и проветрить голову в редкие моменты свободного, ничем не занятого времени, когда тонна всяких важных дел, которую никто другой не разрешит, не висела на её хрупких плечах неподъёмным грузом. Наблюдение за непробудным цветочным миром наполняет душу Элоди нежным чувством ностальгии. Ей вспоминается, как часто в детстве она крадучись проникала в сад, стараясь остаться совершенно незамеченной, и выскальзывала наружу, за пределы замка, легко протискиваясь своим маленьким и стройным тельцом мимо железных столбов высокой ограды, охраняющей сад. Элоди тонко улыбается, думая об этом. Конечно, времена, когда она убегала из замка, желая почувствовать себя хотя бы чуточку свободнее, беззаботно ловила лягушек с Адэром, играла со своими куклами и плюшевым медведем в тихом спокойном одиночестве своей комнаты и лазала по каменным стенам, чтобы поймать несносного воришку яблок, уже давным-давно прошли. Сейчас благоразумную, статную, рассудительную, извечно спокойную королеву за такими занятиями и не представишь. Её не очень расстраивает такой исход событий. В конце концов, в истории детства каждого человека на этом свете рано или поздно ставится точка, а прошлое всегда остаётся в прошлом. Нет смысла горевать над таким естественным ходом вещей. Элоди довольна той жизнью, которую ведёт сейчас, хотя, конечно, хотелось бы чуть больше отдыхать. Тихие шаги по траве сзади насильно вырывают её из дальнейшего предания воспоминаниям детства. Несмотря на темноту лишь одного взгляда в сторону источника звука хватает Элоди, чтобы определить личность вторгнувшегося в ночной сад вслед за ней. С этим знанием приходят расслабление и облегчение. Этот человек её отдых не потревожит. — С чем пожаловал, Адэр? — Удивился, что после конца празднования ты не вернулась в комнату и решил пойти тебя поискать. Элоди лишь легонько кивает в ответ, наверное, совсем незаметно в темноте. Она не спрашивает его, как он её нашёл, а он не интересуется, почему она решила прийти сюда. Молчание между ними вовсе не неловкое. Двух людей, научившихся понимать друг друга без слов, оно совсем не напрягает. Адэр, находящийся где-то неподалёку от неё, стал делом настолько привычным, что Элоди, скорее, чувствует большее напряжение сама по себе, чем рядом с ним. Молодая королева наблюдает за тем, с каким невероятно серьёзным лицом её муж смотрит на крошечные ночноцветы в своём красивейшем чёрном парадном костюме, и почему-то этот вид очень её веселит. Она быстро вскакивает на ноги и подходит к Адэру. Расположив свою корону на его голове, Элоди приседает в идеальнейшем из своих реверансов и протягивает вперёд руку. Юноша переводит на неё заинтересованный взгляд, вместо серьёзного выражения на его лице играет лёгкая улыбка. — Неужели Её Величеству не надоели танцы за сегодня? — С её супругом — нет. — Сокрушённый таким кратким ответом, Адэр без дальнейших разговоров бережно принимает протянутую руку. Они крутятся в бальном танце в полной тишине, двигаясь в каком-то своём, непонятном ни для кого другого такте. Их движения неуклюжи и немыслимы с точки зрения любых танцевальных норм, что немудрено, учитывая, в какой мгле они танцуют. То Элоди наступит на ногу Адэра, излишне поспешив на очередном повороте, то Адэр оступится в каком-то месте и столкнётся со своей женой локтями. Их танец совершенно нелепый, но обеим сторонам он приносит удовольствие, а потому они не останавливаются. Элоди держит голову приподнятой, чтобы смотреть Адэру прямо в глаза. Он уже давно не тот маленький мальчик, которым был когда-то прежде, теперь это статный, красивый юноша выше её на полголовы. Он уже давно не тянется вслед за ней где-то позади, теперь он шагает рядом с ней рука об руку. Она уже давно не считает его кем-то вроде миленького младшего брата, даже в мыслях называя его своим супругом, думая о нём не как о дорогом возлюбленном, но как о драгоценном компаньоне в путешествии длиною в жизнь, всегда готовому протянуть ей руку или подставить плечо. Их танец лишён какой-либо страсти или трепетности любого рода. Они держатся за руки крепко-крепко, но их хватке не хватает свойственной возлюбленным нежности. Они ни на секунду не отрывают взгляд друг от друга, но в их глазах не разглядишь пылающего огня или щемящей мягкости. Обычно в книжках во время таких моментов пишут про жар в груди, воспарение души, звёзды в глазах и бабочках в животе. Элоди же ничего из этого не чувствует. В их танце она находит покой. Это важнее.