Доброе утро, душа моя.

После изнурительных поисков истины и встречи с Астреей, словно сотканной из тумана воспоминаний, команда направилась в ближайшую гостиницу, где в тишине комнат должна была решиться ее судьба. Забронировав номера для всех, Микаэль то и дело бросал взгляды на свою коллегу. Лишь она одна заметила красноречивую деталь: его номер оказался соседним с ее собственным. "Похоже, заснуть нам не удастся," – с едва уловимой ухмылкой подумала Одри, и Микаэль, словно прочитав ее мысли, ответил теплой улыбкой. Войдя в номер, девушка лишь скользнула взглядом по обстановке. Её мысли, словно раненые птицы, метались в лабиринте воспоминаний о трагической судьбе Астреи, давно погребенной в пучинах забвения. Сердце сжималось мучительной судорогой сочувствия, шепча робкую надежду: пусть Микаэль не обречет эту женщину на новый, еще более жестокий суд. Но внезапный стук в дверь разорвал хрупкую нить размышлений, словно паутинку под порывом ветра. Взгляд, полный смятения и тревоги, метнулся к Микаэлю,и она увидела его: напряжение, застывшее на лице, словно маска, которая спала увидев ту от которой его сердце билось в безумном, лихорадочном ритме. Мужчина подошел к женщине взяв ее руки в свои он выразительно но сочувствующе посмотрел на нее: — Я вижу, ты мучаешься, — с сожалением взглянув на девушку, промолвил архангел. В голосе его звучала ужасная тоска. — Как бы я хотел, чтобы эта работа не мешала нашим отношениям… Одри избавила его от гнетущих мыслей одним, неожиданным поцелуем. Ее губы, словно лепестки, коснулись его губ, и он утонул в этой мимолетной нежности, безмерно благодарный за ускользающее спасение. В пылу страсти она не заметила, как оказалась в плену мягких объятий кровати, как сильные руки Микаэля властно прижали её к себе. Обжигающие поцелуи, горячее дыхание архангела опаляли кожу, разжигая в крови пожар неистового желания. Словно невесомое пёрышко, соскользнуло платье с её плеч, и Микаэль замер, завороженный открывшейся ему красотой, совершенством, словно сошедшим с небес, неземным творением, от которого перехватывало дыхание. В его глазах отражалось благоговение и трепет перед этой хрупкой, но такой сильной женщиной, отданной ему во власть любви. - Я соскучился - с жадным взглядом мужчина рассматривал ее - соскучился по твоим стонам, теплу. Поцелуи и объятия сплетались в одно целое, но в мужчине росло неудержимое желание, неутолимая жажда – слиться с ней воедино, раствориться в этом объятии, стать частью ее самой. Терпение таяло, как воск свечи, под жарким пламенем страсти, готовое погаснуть в любую секунду. Направив свое возбуждение он мягко вошел в нее, накрыв ее губы заглушив громкий стон. Разорвав поцелуй, он, словно повинуясь неумолимому притяжению, начал двигаться в ней медленно и глубоко, разжигая пламя страсти с каждым толчком, пока ритм не превратился в безудержный танец двух тел.Его губы, словно впервые познающие священную землю, трепетно исследовали её тело. Губы коснулись шеи, оставляя за собой волну нежности, и опустились ниже, к груди, от которой он не мог оторваться, словно тонущий в океане любви, жаждущий каждого глотка.Ее стоны, словно нежная музыка, питали его страсть, разжигая пламя желания. Движения стали порывистыми, щедрыми, но прикосновения оставались ласковыми, трепетными, как дуновение ветра. Еще немного и Одри окончательно потеряет голову, еще пару движений и всю комнату наполнил громкий полный удовольствия стон. Ее пальцы, робко, словно бабочки, коснулись его лица, очерчивая каждый изгиб, каждую линию, выгравированную временем и заботами. В каждом прикосновении она искала подтверждение – искренность, тепло, любовь, которая так долго казалась ей недостижимой мечтой. И находила. В его глазах, глубоких, как океан, отражалось лишь ее собственное отражение, преломленное сквозь призму обожания. Мужчина достиг пика почти сразу после нее. Сбивчивое дыхание вырывалось из его груди, когда он, осыпая ее лицо короткими, жадными поцелуями, обмяк рядом, словно выдохнувшаяся волна. Он лежал, бережно прижимая её к себе, словно стремясь укрыть от всего мира, заслонить от любой беды. В этом объятии читалась неистовая потребность обладать ею, спрятать в самой глубине своей души, где никто и никогда не сможет её коснуться. Они лежали так, в тишине, пока новая волна желаний, как цунами, не обрушилась на него, захлестывая с головой жаждой любить ее снова, любить до боли, до потери пульса, любить, пока бьется сердце. В нескончаемом танце ночи, он вновь и вновь, каждым касанием, каждым шепотом, развеивал малейшие тени сомнений в ее сердце, неустанно доказывая глубину своей любви и страсти до тех пор пока не взайдет солнце. ....... Пробудившись, она не ощутила его тепла рядом, и легкая тревога кольнула сердце. Но стоило ей увидеть его, выходящего из душа, как волна нежности смыла все беспокойство, оставив лишь трепетную любовь. — Доброе утро, душа моя, — произнес архангел, одаривая ее улыбкой, согревавшей лучше утреннего солнца. Она поднялась с постели, словно луна, притянутая его светом, и растворилась в его объятиях, бережных, как крылья. Легкое прикосновение губ, робкая улыбка, в которой отражались бездонные озера любви и нежности, — и Микаэль, подгоняемый зовом долга, уже был готов покинуть ее. Как ни хотелось остановить ускользающее мгновение, его ждали. С обещанием скорого возвращения, он исчез за дверью, оставляя ее наедине с тишиной, звенящей в ушах после его слов. Вместе со щелчком закрывшейся двери в голове девушки пронеслось: "- А ведь заснуть нам и правда не удалось" - с игривой ухмылкой подметила про себя Одри.