Великий грешник

Собор Барбатоса принимает всех грешников, отмаливая их грехи. На исповедь приходят разные люди: и воры, и сквернословцы, и предатели. Далия изучил святую книгу о Барбатосе от корки до корки, не позволяя себе грешить. Двери собора тяжело открываются, пропуская внутрь лучи света. Далия жмурится, хмурится, мычит. — Извините, служба сегодня закончена... Но на пороге стоит никто иной, как Венти. Только на лице нет той улыбки, а в руках не играет лира. Далия удивлён: когда это его друг так грустил? Венти подходит, шаркая ногами. Далия медленно спускается с балкончика. — Венти? — Спрашивает он, аккуратно протягивая руку к барду. Венти почему-то отталкивает его руку. Кажется, он сейчас заплачет: до чего же бессильно выглядел. Далия усаживается на лавку, стучит рядом с собой, прося сесть и Венти. Но тот будто в статую превратился. — Венти, ты меня пугаешь... Ты пьян? — Спрашивает Далия. Венти не пьян. Наверное. Он не знает. — Прости меня, Далия... — И падает на колени, прижимаясь к Далии. — Я великий грешник. Далия в шоке. Такой выходки он не ожидал. — Ты о чём? Вставай, Венти! — Нервничает он. А Венти только сильнее жмётся к его коленям. — Барбара... Прогнала меня вчера. — Сопит Венти. — Прогонишь и ты? Далия бы не посмел. Собор - всё равно что дом для Венти, ведь построен в его честь. Далия кладет руки на его голову, гладит, успокаивает. — Почему ты грешник? — Спрашивает Далия. Венти хихикает. — Я ведь нарушил то, чего велел не делать. Далия смотрит на книгу: что же такого страшного сделал Венти? — И что же? — Искренне удивляется Далия. Голос эхом проносится по собору. — Глава пятая, часть восьмая. — Поясняет Венти. Далия хмыкает, берёт книгу, листает. Прочитанное заставляет не только хохотать, но и пустить слезу. — Венти... О каком ещё запретном плоде ты мечтал? — Украсть, небось, удумал? Но Далия не прав. Далия ужасно ошибается. — Нет. Я думал о святом. О тебе. — Признается Венти. В этот вечер Далия удивляется с каждом минутой всё больше. Рот открывается от удивления, и сил закрыть его уже нет. — В каком смысле? — Только и спрашивает Далия. Нет, Венти точно пьян. Венти и в такой момент решил подурачиться, взяв кончик плаща Далии. — Думал, что хочу тебя поцеловать. Сыграть тебе что-нибудь на лире, и поцеловать. У Далии уже просто сил нет. Голова кипит, смущение прёт из всех дыр. Поцеловать, значит? А Барбатос свободен не только в своих действиях, но и в словах. — А потом упасть в колени Барбары и плакать о грехах? — Смеётся Далия. — Ты ведь знаешь, Венти, я... — Я знаю! — Кричит Венти. — Знаю! Далия просто не может. Верность Барбатосу распространяется и на самого Барбатоса. Далия ведь поклялся. — Поэтому ты и запретный плод. — И смотрит в глаза Далии. Что-то просит, или, быть может, молит о чём-то? Далия только откидывается на спинку лавки и смотрит в потолок. Венти садится рядом, закрывая глаза. Рука Далии медленно касается руки Венти, скрепляя воедино. — Если грешить удумал, то я с тобой. — Хмыкает Далия, поворачиваясь к нему. Венти молчит. Говорить совсем не хочется. Вместо слов - губы, что касаются сперва щеки, а затем уже и чужих губ, отчего-то казавшихся такими близкими. Далия будто и не чувствует ничего: поцелуй, как поцелуй. А Венти сейчас по ветру от счастья разлетится. Далия не знает, что делать, поэтому улыбается. — И всё-таки... Церковь не место для такого. Пойдём ко мне. — Далия знает, что Венти некуда идти. Венти знает, что Далия не прогонит. Далия идёт домой спокойно, обходя каждую лужу, а Венти же прыгает по ним, разбрызгивая капли по сторонам, в том числе и на Далию, что уже давно закрыл глаза на это. Дома у Далии чисто, пахнет свечами. Ужасно хочется пить, поэтому Далия ставит чайник на плиту. Венти сидит на диване и молчит. В квартире тускло: свечи почти погасли, а зажигать их совсем нет смысла. Всё равно им суждено погаснуть этой ночью. И Далия, и Венти это понимают. Далия, стоит чайнику закипеть, готовит чай и располагает чайник с чашками на подносе. В сахарнице осталось несколько ложек сахара, которых должно было им хватить. Далия садится на диван, молчит. Из чашки летят клубни пара. Венти молчал, но по взгляду было понятно многое - этой ночью он не хочет уходить. А Далия и не выгонял. У Далии дурацкий плащ, но Венти всё равно играет с ним. У Венти нелепая шляпа, но Далия не спешит бросать её в сторону. Венти нравится лежать на коленях Далии, Далия не гонит его прочь. — Далия, а ты... Не боишься грешить? — Вдруг шепчет Венти. В темноте его глаза почему-то сияют. Далия только улыбается. Он ведь уже грешник. — Не знаю... Но с тобой не так страшно. — Отвечает Далия. — Барбатос нас простит? — Хихикает он. Венти хихикает тоже, протягивая руки к щекам Далии. — Барбатос и не обижался. — И, поднявшись, прижался к его плечу. Далия пахнет свечами, корицей, сесилиями. Далия теплый, нежный, у него мягкие волосы. Венти любит всё это. Губы у Далии сладкие - Венти узнал это только что, поцеловав его. Далия игриво отворачивается, но, будучи честным с самим собой, возвращается к нему. Свечей в комнате мало, почти нет, но им они сейчас не нужны. Сейчас, когда они лежат на диване и бесстыдно целуются, им не нужно ничего. Плевать, что скажет Барбара на красные отметины на шее и ключицах Далии завтра, плевать, куда отправиться Венти с утра. Им хорошо - особенно Венти. Венти ещё никогда не было так хорошо. Ни тогда, когда он стал архонтом, ни тогда, когда впервые глотнул вина с винокурни "Рассвет". Серые будни Далии приукрасились страстью, о которой ему строго-настрого запретили и мечтать. Пуговица от чего-то случайно куда-то отлетает, но им, вообще-то, всё равно. Всё равно, где утром придется искать одежду, всё равно, чья шляпа улетела на чайник. Важно было лишь одно - не отрываться. Ни в коем случае. Губы Венти будто бы не знают, с чего начать, перепрыгивая то с щек на губы, то с висков на шею Далии. А Далия только закрыл глаза, скрепив руки на лопатках Венти покрепче. — Венти... Завтра у меня утренняя молитва. Ты придёшь? — Шепчет Далия. — Обязательно. — Обещает Венти. В комнате становится жарковато, перед глазами всё плывет. Но глаза Венти четко видят одно: Далию всё устраивает. И Венти, и поцелуи, и грех. Далие ещё никогда не было так хорошо и так сладко. Даже шоколад не так хорош. И даже вино... Рука Венти зарывается в волосах Далии. Розовые. Мягкие. Пушистые. Пахнут они тоже сладко - цветком-сахарком и валяшкой. Косички Венти давно расплелились, и волнистые волосы щекотали лицо Далии, отвлекая. Далия дышит прерывисто, то закрывая, то открывая глаза, а Венти всё никак не может оторвать взгляд от него. В комнате жарко, очень жарко. Один лишь чай давно остыл. У Далии в горле пересохло, хотелось уже не чая, а вина. А Венти... Венти сам не знал, чего хотел. Но целовать Далию ему определенно нравилось. На маленьком диване трудно уместиться вдвоём, а уж тем более спать. Не спавшему половину ночи Далие трудно проснуться с первыми лучами солнца. Венти, на удивление, рядом не оказалось. Но он обещал придти на службу. Далия собирает по полу одежду, отряхивает, одевается. Завтракает свежей булочкой, которой тут, вообще-то, не было. Чувствует он себя странно: будто идёт по улице голый, и каждый житель Мондштадта знает, что он делал вчера. Но это не так. Им, кажется, совсем наплевать. Далия входит в собор, и, на удивление, помимо Барбары его встречает и Розария. — О, Розария. Ты редкий гость на утренней молитве. — Здоровается Далия. Розария только хмыкает. Ей совсем нет дела до службы. А вот Барбара уже дождаться не может, когда придут все жители и начнется молитва. Подходит время молитвы. Далия поднимается на балкончик, открывая святую книгу. Венти, почему-то, ещё не видно. Жители молятся, надеясь, что Барбатос их услышит. И вот, Венти наконец-то входит в собор, тихонько проходя между рядов на первую скамью. Далия вздыхает, а вот Барбара хмыкает. — Опять этот пьяница бард! Барбатос накажет его! Далия хихикает, Розария отворачивается. Каждый из них в своем собственном мире. Молитва подходит к концу. — И помните, Барбатос всегда с вами. — Заканчивает Далия, и жители расходятся. Только Розария отчего-то недовольна. — Что-то не так, сестра? — Спрашивает Далия. — Зачем они молятся тому, кто их никогда не услышит? Глупости какие. Барбара с ней очень не согласна, как и Далия. Но у Далии сейчас другие дела, например, спуститься вниз к своему барду. По крайней мере, Барбатос услышит его.