Учитель, Вы ведь ревнуете.

— Учитель, Вы что, ревнуете? — парень с кое-как завязанным хвостом и наспех надетой на смуглые от загара плечи ханьфу выбегает за старшим, глупо хихикая. — Неужели Вы думаете, что между нами что-то... Не успев договорить, Мо Жань врезается в спину наставника, пуская неловкое "ох" и сразу же отлипает, пытаясь заглянуть в чужое лицо из-за плеча. — Ничего я не думал... мне всё равно, — ровно отчеканил Чу, спокойно вздыхая. Не удостоив мелочь возле себя даже простым взглядом, он, не поворачиваясь, продолжил идти в сторону павильона Алого Лотоса. Виновато почесав нос, ученик провёл взором по удаляющемуся силуэту учителя и ухмыльнулся, заострив внимание на его руках. Ваньнин крепко сжимал кулаки до такой степени, что костяшки бледнели под таким натиском. — Не ревнует он, как же, — пробормотал под нос Достопочтенный, разворачиваясь ровно в противоположную сторону от учителя, возвращаясь в купальню к Ши Мею. Всё-таки негоже полуголыми стоять тут посреди белого дня. *** В павильоне вовсю летали металлические детали и инструменты, пока старейшина снова что-то мастерил, сидя на полу. Пытаясь выскоблить какую-то деталь, мужчина надавливает на шило, от чего то резко проскальзывает мимо, прорезая тонкий палец. — Тц, — кинув инструмент и предмет работы в сторону, Чу поднялся с пола, пряча раненый палец во рту. Нащупывая под горой хлама какой-то старый бинт, учитель ловко обвязывает его вокруг раны. — Чёртов Мо Вэйюй... Паршивец, блять, — выругался во весь голос длинноволосый, ударяя ладонью по столешнице. В голове всплыла недавняя ситуация, представшая перед ним в купальне. Картина маслом: Мо Жань с Ши Меем в одном источнике, раздетые. Мей-Мей отбивается от второго, шутливо стукая по плечам, а Мо лишь смеётся и продолжает щекотать его, водя пальцами по чужой талии и бёдрам. "Ещё б член ему пощекотал", — зло подумал Чу Ваньнин. Тряхнув головой, тот лишь глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь вернуть разум. Ревновать ученика? А не бред ли сивой кобылы? Весь пик Сыншен на смех можно поставить и со стыда сгореть. Просто их поведение... бесстыдно, да, вот и всё... Нет, не всё. Это ни в какие рамки не лезет. Обжиматься с Ши Меем, а потом бегать за учителем щенком? Что за глупая попытка сесть сразу на два стула... как будто нельзя определиться было. В потоке бурных мыслей Ваньнин сам не заметил, как покинул свои покои и медленно шёл по мосту. Вернувшись в реальность, он трёт свои виски, облокачиваясь поясницей на перила. "Ши Мей молодой и по красоте явно впереди меня... выбор Мо очевиден с самого начала..." Сжав в ладони рейку, которая закрывала возможное падение в реку, наставник стукает по ней ногтем и в конечном счёте выпрямляется, встречаясь с фиолетовыми глазами напротив. Не понимая, откуда здесь появилась его головная боль, он лишь хлопает глазами. — Мо Жань? Чего тебе? — сквозь зубы процедил старший. Вот всех рад был бы увидеть, даже Сюэ Чжэнъюна, у которого в последнее время рот не закрывается, но никак не бестолочь, из-за которой теперь на руке будет синяк, а на пальце — порез. — Учитель, что с Вами? Вы даже... более раздражителен, чем обычно, — почесав затылок, ученик подошёл ближе к предмету своего воздыхания, мягко беря за руку, где виднелся криво наложенный бинт. — Что это? — Ничего, — отдёрнув руку, старейшина отвернул голову. — Зачем пришёл? У Ши Мея дела появились? Мысленно дав себе самую жёсткую пощёчину в мире, Чу Ваньнин от стыда сделал шаг назад и, обходя ученика, попытался просто уйти, лишь бы не видеть эти хитрые глаза, но его талию обвивают сильные руки, прижимая к груди. — Ты...! — начал было возникать старший, как его шеи коснулись мягкие губы, заставляя задохнуться в возмущении. Руки вцепились в чужие, пытаясь расцепить их и убрать от своего тела. На виду у всех вытворять такое... убил бы. — Отпусти! Клянусь, не прекратишь — я тебя тяньвэнью изобью до полусмерти! Услышав смех ученика, который прятался где-то в шее, Ваньнин цокнул языком по нёбу и шлёпнул по чужим рукам, прекращая попытки вырваться. Бесполезно всё равно. — Учитель, признайтесь — и отпущу... — В чём я тебе тут признаться должен!? Ты понимаешь, что нас могут увидеть? Ты подрываешь мою репутацию, идиот! — выпалил на одном дыхании мужчина, вновь начав брыкаться. Закатывая глаза, Мо Жань расслабляет хватку и перехватывает любимого на руки, продолжая слушать его недовольства. Смотря на него, он видит перед собой лишь злого кота — и не более. Но вот наставнику знать об этом совсем не нужно… — Ладно, не будем рисковать Вашей репутацией, — направившись в покои Чу, младший лишь самодовольно улыбается, мыча какую-то песню под нос. Всё-таки он не безразличен учителю. Пусть тот его и кроет матами, но это ведь от ревности… Учитель ревнует. Был бы Мо псиной — со рта бы слюна водопадом текла от этого. — Придурок… Идиот… — уже тише, куда-то в чужое ухо шептал златоглазый, обхватывая его за шею, чтобы не навернуться. Отвратительная ситуация… Ученик узнал, что наставник ревнует его, а теперь ещё несёт на руках чёрт знает куда и зачем. Ещё и признаться в чём-то требует. Ну как это могло произойти? Почему именно с Чу Ваньнином? Из мыслей его вырвали действия Вэйюя, который уже переступил порог покоев старшего. Держа того одной рукой, он сбросил с кровати весь хлам и уложил учителя, нависая сверху. Когда там Чу говорил про "отвратную ситуацию"? Вот сейчас ситуация просто пиздец — пик аморальности. — Что ты творишь? Слезь с меня, — попытался спокойно сказать длинноволосый, упираясь ладонями в плечи напротив, надавливая и отталкивая от себя. Но его действия лишь пресекаются — его кисти зажимают над головой. — Нет уж, Чу Ваньнин. Давайте на чистоту, — наклоняясь к покрасневшему ушку, младший опаляет его горячим дыханием и мягко шепчет: — Скажите, Вы ведь ревнуете?.. — Свободная рука Мо Жаня скользит под ханьфу, обводит нежную кожу и остаётся на тонкой талии, сжимая её. — Пальчики не болят? Так сильно сжимали их от злобы, — чуть ли не мурлычет парень, выпрямляясь и глядя на напряжённое под собой золотце. Взгляд замирает на чужом лице, замечая тонкие струйки слёз, предательски скатывающиеся по щекам и мочащие бледную кожу. — Отвали от меня… пусти, — кое-как выдавливает Ваньнин, сохраняя гордость в голосе. Пока хватка ослабла, он вырывает руки и аккуратно вылезает из-под нависающего тела, выдыхая с предательской дрожью. Ужасно... и мерзко... Хочется отмыться от этих прикосновений. Но его вновь хватают — только... нежно? Совсем мягко, обнимая, словно хрупкий цветок. Кончики пальцев старшего касаются чужих рук, готовые вновь грубо схватить их и оторвать от себя, чтобы его не касались эти похабные ладони, но он не стал. Лишь еле заметно погладил, переступая через себя. Опустив голову, Ваньнин прислонился спиной к телу младшего, позволяя нормально обнять себя. Всё же есть шанс высказать всё, что накопилось. Почему бы не воспользоваться? Только вот слова застряли комом в горле, не давая даже вдохнуть нормально. — Почему Вы плачете? — наконец тихо спросил Мо Жань, чуть крепче прижимая к себе любимого, будто тот вот-вот убежит после этого вопроса. — Почему ты играешь со мной? — ответил вопросом на вопрос старший, прикрывая глаза. — Я тебе не молоденькая девица, с которой можно позабавиться. Если ты любишь Ши Мея — отдайся ему и не мучай себя… — сжав чужое предплечье, тот лишь прошептал: — …и меня тоже. Довольно тяжело далась эта фраза, но главное — он наконец сказал всё в лицо. Ему надоели эти игры, ведущие в никуда. Мо Вэйюй ведёт себя, как самый влюблённый юнец рядом с ним, но стоит на горизонте появиться соученику — интерес испаряется по щелчку пальцев. Заставляет думать: "Чем я хуже?" Даже искренняя улыбка доставалась всем, только не ему… Так зачем это всё? — Ваньнин… — утыкаясь носом в его шею, младший вдыхает до боли знакомый аромат, стискивая тело в объятиях ещё сильнее, от чего наставник болезненно шикает и слегка царапает его в районе кисти, заставляя ослабить хватку. — Я люблю тебя… — перешёл на такой же шёпот парень, мягко целуя чужое плечо. — Правда люблю. Мне больше никто не нужен. Кто бы мог подумать, что он признается человеку, за которым пришёл в этот мир во второй раз, вот так — сидя на пыльной кровати, прижимая к себе дрожащее тело и шепча нежности на ухо. Да плевать. Либо сейчас, либо никогда. — Пусти… — единственное слово, которое уловил Мо Жань от мужчины. Сердце болезненно пропустило удар. Руки сами собой отпустили желанного. Ему хотелось верить, что всё это ему показалось. Что он перенервничал… Что психика сыграла с ним глупую шутку. Но стеклянный взгляд учителя — пустой, холодный — окончательно добил последнюю надежду...