Новый человек.

Острый дефицит сна имел свои сомнительные плюсы – больше времени. Вечером того же первого дня в Токио Чак показал, как добраться до офиса. После Миккаэль заехал в пустующую однушку, заполнив её ещё более пустой сущностью, чем само бесхозное до этого момента помещение. На месяц его владелец – Микки. Если ему понравится жить здесь, срок по мере истечения контракта будет продлён. Хотя жить в общем и целом не хотелось. Парень взял книгу Фромма Эриха, пачку сигарет, зажигалку, бумажник, телефон и ключи от квартиры и отправился в близлежащий скверик. Время было около пяти-шести утра. От резкой смены времени и климата мутило. На самом деле причин для такого состояния было больше. После обеда с Отомо Микки ничего не ел. Только курил. Никогда раньше Микки не курил, но теперь уже этого «раньше» с ним не осталось. Тремор коснулся ослабших рук. Делая глубокий вдох в попытке успокоиться, Нойманн заглянул в телефон, вспоминая сказанные перед уходом слова Чака. «Пиши, звони в любое время суток, я помогу, чем смогу». Пока что он не мог себе этого позволить. В носу предательски засвербило. В уголках глаз защипало. Сжав сигарету губами, Мик прикурил от зажигалки и ответил на сообщения матери, толком не вникая. «Привет, мам, я в порядке, квартира хорошая, да, покушал, всё хорошо, передавай привет отцу». Помассировал переносицу указательным и большим пальцами. Промокнул глаза, жалобно хныкнув. Затянулся. Выкурив две сигареты, парень нехотя поднялся со скамьи и скованно потянулся. Все кости ломило. Нужно пройтись до какой-нибудь круглосутки и заправиться, чтобы боль в желудке и белый шум перед глазами на время затихли. Матушка учила никогда не пропускать приёмы пищи. Возможность скрасить одиночество компанией Чака очень влекла к себе. Возможно, психологически воспринималась как сыр для лисицы, но Микки приходилось только бесконечно соблазняться и облизываться. Он не хочет никакой компании, он справится сам. Раньше Миккаэль очень вкусно готовил. Сейчас его не бывало возле плиты. Огонь. Он жалел, что в том огне погиб не он. Сейчас парень не знал, куда податься. Всё ужасно сложно. Он ударился в психологию и много читал, возродив свой давнишний интерес к этой области. Его жизнью стала армия, юнец пошёл по стопам отца. Сам Микки всегда хотел быть врачом и помогать людям. Суровость немецких полков не для него. Он любит и уважает людей, знает цену человеческой жизни. Может, он и сможет кому-то помочь, но первым делом нужно встать на ноги. Сейчас Миккаэль ощущал свои колени подстреленными и почти не мог двигаться дальше. Приходится ползти в тыл. Тащить себя самого. Запомнив лавочку, на которой сидел, с книгой под мышкой Мик отправился на поиски магазинчика. К его счастью комбини имелся неподалёку. Обычная забегаловка, в которой расплачиваются терминалом, можно посидеть, подогреть готовую еду и налить напитки. Вчера Чак помог Микки разменять валюту. Он очень добр. Микки обязан обходиться с ним по чести приязненно. Хочет, но пока не может в полной мере это выразить. На улицах потихоньку появлялись люди. Труженики или японские школьники. Миккаэль видел их из окна, сидя в забегаловке. Он попробовал кимбап и пакетированный клубничный лимонад со льдом. Попытки вникнуть в смысл строк Фромма не увенчались успехом. Сокрушённо вздохнув, бывший солдат закрыл книгу, решив вернуться к ней позже, и двинул к прилавкам, чтобы взять еду с собой на работу. Сегодня первый день. Захотелось взять что-то и для Чака. Микки несмело взял два банановых молока и два сендвича с курицей, надеясь, что выбранные продукты придутся по душе коллеге. Пора вернуться домой и собраться на работу. Микки с детства приучен к труду, а потому не боится возможной загруженности. Лишь надеется, что справится морально. Чтобы прийти в чувства, Нойманн принял контрастный душ, выпил кружку зелёного чая с мелиссой и таблетки. Наверное, лишь благодаря им он ещё функционировал. Надел белую футболку, сверху голубой свитшот, чёрные брюки и кроссовки. Попытался привести в порядок голову и уложить волосы. Накинул сумку через плечо и пешком двинул к офису. Удивительно, что его приняли на стажёрство в крупное агентство. Нужно запастись энергией для знакомства с коллегами и своим функционалом. Благо, Чак вызвался помогать. И это не останется безвозмездно. Голубоглазый, попутно закурив, проверил сообщения. Тот, кому он нёс ланч, уже проснулся и дал знать о себе в личке. Честно признать, коммуникация страшно обжигала, но на подсознательном уровне была приятна. «Гутен морген, Микки, хаха. Как спалось на новом месте?? Я вот без своей подушки не могу уснуть. Встретимся?» 7:31 Довольно навязчиво, но в случае закрывшегося в себе Нойманна такая тяга к общению от Чака даже радует. «Доброе утро, Чак. Спалось неплохо. Где встретимся?» 7:33 Видимость жизнедеятельности. «Ура. :) Ты сейчас где?» 7:34 «Возле мусорки с рисунком свиньи..?» 7:34 «О боже. Жди меня там, 너구리...» 7:36 Пока Микки пытался понять, что значит «енотик» с корейского языка, запыхавшийся Отомо прибежал к спонтанному месту встречи. Он согнулся в коленях, тяжело дыша, и предпринял несколько попыток заговорить, то вознося вверх указательный палец, то прислоняя руку к груди в попытке отдышаться. Микки улыбнулся по привычке, наблюдая за нелепой сценой. Гиперактивность товарища в некоторой мере забавляла его, но собственная улыбка шла вразрез с точащим грудь чувством. Улыбаться хоть чему-то было попросту стыдно. – Ох ты боже ты мой... фух.. Ща, погоди.. – Entschuldigen bitte... (извини, пожалуйста.) – Не извиняйся, – по-доброму встрепенул его плечо Чак, наконец, выпрямившись. – Как ты? – Всё хорошо. Кстати, я прихватил нам ланч... – О, правда? Не стоило, ты чё, блин.. – отмахнулся Чак. Микки достал из сумки одно банановое молоко и сендвич. – ..Но я не знаю твоих предпочтений.. Вот. – парень протянул Чаку еду. Азиат в замешательстве принял угощение и, кажется, ему стало неудобно после этого. – Что-то не так? – смутился Микки. – Нет-нет-нет! Всё хорошо, я просто не привык, что обо мне, ну, кто-то печётся.. Не суть. Спасибо большое. Поедим вместе? А, кстати, какой кофе ты пьёшь? – Капучино. Конечно, мы можем поесть вместе. – Я очень рад. Мне приятна твоя компания.. Кхм. Прости, если я слишком навязчив. – Всё в порядке. Мне тоже приятно. Чак подавил воодушевлённый визг. Прочистил горло и широко улыбнулся. Идя рядом, Микки достал сигареты. – Куришь? – спросил он. – Нет.. А ты..? – Да. Ты не против? – Да пожалуйста. – М, – закуривая, начал Микки, – у тебя милые ямочки на щеках, приятно видеть искреннюю улыбку спустя столько времени.. – Огромное спасибо, Микки... – поблагодарил темноволосый, не отчётливо понимая, о чём конкретно идёт речь, но веря, что рано или поздно всё встанет на места. Чак густо покраснел. Делать комплименты было в воспитании Миккаэля. Почему бы не похвалить человека, который тебе симпатичен? Молчание не длилось долго. Упустить возможность растрепать все свои чувства Чак не мог. – А мне очень нравится твой стиль. И глаза. Только, ну.. Прости, если лезу не в своё дело... Выглядишь уставшим. Словно не спишь от слова совсем.. – боязливо затихал Отомо, говоря последние слова. Микки по пути потушил сигарету у уличной пепельницы и выкинул бычок в урну. Чак остановился напротив, ведь тот развернулся к нему полностью. Жёлтые прищуренные глаза выглядели действительно тревожно. Неужели он правда переживает? Микки почувствовал, как в голове Чака сеется семя сомнений в том, всё ли в порядке. Нойманн медленно моргнул, обдумывая ответ. Планировал съехать с темы. – Чак, – вздохнул он терпеливо. – М? – дрогнул голос Чака. – У меня всё хорошо. Надеюсь, и у тебя тоже? – Да, да.. Знай, что.. Я хотел бы стать тебе другом. – Хорошо. Пойдём. «...» Понадобилось время для подготовки пропуска. И вот, Микки получил его. Серебряная гравировка гласила: «Миккаэль Нойманн, 21 год, сотрудник отдела криминалистической психиатрии, стажёр». Чак объяснил ему, как это переводится с японского, и услышанное слегка озадачило Миккаэля. Он не думал, что его досье так добросовестно рассмотрят, и ожидал максимум работу с документами, а тут такое... – Пока что ты просто стажёр. Церера готов выделить тебе кабинет, если ты ему понравишься.. Ему не хватает сотрудника в данной области, а твоё досье пришлось ему по душе. – Но я не психиатр. И что, если я не понравлюсь ему? – Ну, он не станет, прости за мой французский, ссать тебе в уши. Скажет всё прямо, как только увидит. Не волнуйся, он хороший мужик, просто немного.. Своеобразный, – смягчил правду Чак. Миккаэль не стал гадать, что же его ждёт. Он не отходил от Чака, как утёнок от мамы-утки. Народу было немного, но работа шла полным ходом. Видимо, начальник очень ценит время. Плюс в карму Микки – он хорошо ладит с часами. Из яркого повествования Чака парень вычленил, что Ли Фрейя нелюдим и большую часть своей карьеры работал с одним единственным человеком, который и решил собрать лучших специалистов в одной тарелке. Вильям МакКлауд. Мужчина в чёрной рубашке с рукавом три четверти, массивными часами на левой руке и покрытый родинками вошёл в помещение с кипой бумаг наперевес, направляясь к стажёру. Чак ткнул Микки в плечо, хотя тот и сам видел, что идут именно к ним. Столы Чака и Микки находились напротив друг друга. На пустой стол Нойманна тяжело опустилась толстенная папка бумаг. Вильям уткнул руки в бока, оценив взглядом сваленные дела, будто думая, всё ли принёс. После поднял взор на Мика, глядя исподлобья с немой оценкой. Чак неловко ютился за спиной Микки в качестве переводчика и потенциального защитника. Вильям любил нагружать новичков. – Миккаэль, верно? – Ja, ja, – Микки понял его и вежливо протянул руку для пожатия. МакКлауд пожал руку в качестве уважения: – Добро пожаловать в «ЭлЭф», Миккаэль. Вы приняты на испытательный срок. Надеюсь, мы сработаемся и будем сотрудничать в дальнейшем. Он сделал паузу, дабы Чак повторил информацию на немецком. Это он и сделал. – Доступ к архиву будет выдан вместе с ключом от комнаты допроса в случае организационной синергии. Ознакомьтесь с правилами внутреннего устройства и в случае согласия поставьте подпись в левом окошке снизу. По любым интересующим вопросам, разумеется, рабочим, обращайтесь ко мне или Отомо. Мой кабинет этажом выше. На сегодня всё. Удачи. Вильям изъяснился на английском языке и, отсалютовав, удалился. Микки принялся несмело разгребать кучу доков, молча переваривая услышанное. – Давай помогу, – подключился Чак, беспокойно подступая к заваленному столу. – Вильям не такой суровый, каким хочет показаться. Он прикольный, только слегка ворчливый, любит новичков попугать, короче да.. Очень добрый... – Я заметил. – Всё хорошо. Я помогу тебе всё разобрать, – нервно улыбался темноволосый. – А какая должность у тебя? – внезапно поинтересовался Микки. – У меня? Вообще почеркушки разбираю. Почерковед. Определяю сходства, различия, компульсию.. Очень часто делаю фотографии с мест преступлений, в лаборатории помогаю.. Ну и переводчик. Короче, я должностная шлюха, везде успеваю приткнуться. – На каких языках ты говоришь? – Я владею корейским, японским, английским, чуть хуже немецким и уже инвалидно французским. – Это впечатляет. Ты молодец. Чак не выдержал спокойного взгляда Микки и зарылся в работу, скрывая стеснение. Блондин не понимал, почему Отомо так сильно стесняется его, но никак не судил. Парни погрузились в рабочую деятельность до самого вечера. Чак помогал Микки во всём. В итоге Вильям принял отчёты, что заставило их выдохнуть с облегчением. Сунув пропуск в бумажник, Микки оставил приведённое в порядок рабочее место и вышел из здания, впуская в лёгкие свежий воздух. Веки блаженно прикрылись. Его клонило в сон. Возможно, сегодня можно попытаться принять снотворное и поспать, если тому не помешает толерантность организма к препарату. Никуда идти не хотелось. Хотелось остаться здесь, в вечерней прохладе очередного с трудом пережитого дня. Покой потерял герметичность. Вернее, герметичность покоя нарушилась касанием до вмиг дёрнувшегося плеча. – Прости, напугал? – виновато улыбнулся настигший Чак. – Нет, всё хорошо. – Не хочешь поужинать вместе? – Danke, не голоден. Мик прекрасно знал, что им в одну сторону, потому махнул головой, призывая идти рядом. Чак уловил сигнал и пошагал вровень с коллегой по первому зову, думая, что же такого сказать ещё для поддержания диалога. Наверное, было невежливо так холодно относиться к тому, кто готов помочь во всём любой ценой. Микки понимал это, но болезнь кренила мозг. – Спасибо за помощь, Чак. – Пустяки, – махнул рукой темноволосый. – Нет, правда. Я очень ценю то, как ты относишься ко мне, но я не заслуживаю. – О как. Это почему? – не понял Чак. – Хорошее отношение не нужно заслуживать. По крайней мере, не тебе. – Я.. Не знаю, что и сказать. – Хей.. Не знаю, что там тебя гложет, но позволь мне самому решать, к кому и как мне относиться. Ты мне нравишься, вот и всё. Мне приятно помогать тебе и я не жду ничего взамен. В словах Чака не было фальши и лести, они шли от сердца. Микки почувствовал этот колкий тычок в сердце, призвавший ощутить неизбежную вину. Он молча смиренно кивнул. – Спасибо, Чаки. Отомо приобнял парня, коротко посмеявшись. – Надеюсь, не тот, который кукла? – Нет, что ты, – Микки приобнял его в ответ, потрепав по плечу. Чак смущённо заулыбался. – Ты гораздо красивее того Чаки. Я могу не называть тебя так, если тебе было неприятно. – Наоборот... – себе под нос прогундел желтоглазый. Благо, лёгкий сумрак скрывал его запредельное смущение. Он едва сдерживал свои тактильные припадки, но не упускал возможности лишний раз прикоснуться к Микки хотя бы пальчиком в течение дня. Странная тяга, но ничего с собой поделать Чак не может. И когда Мик отвечает на позывы, по грудной клетке разливается тепло. И желание обнять его. Спасти от умалчиваемых мук. Чака распирает от желания, но спугнуть товарища не хочется. Парни одновременно хотели подать голос и тут же осеклись, чтобы друг другу уступить. Это вызвало улыбки. Уставшие, но искренние. В итоге первым заговорил Микки, ибо Чаку было важнее, что скажет он. Он всегда уступал другим. – Мы сможем увидеться на выходных? Ты обещал подтянуть мой японский. – Конечно! – он был вне себя от радости. – А.. Можно проводить тебя до дома? Я, эм, ну... Без подтекста, просто так. – Конечно, – понял его Микки.