Сиди дома, не гуляй

Утро Джено, как обычно, начинается в 7 утра. Просыпается он, конечно, не от ласкового щебетания птиц или звука будильника. Нет, это явно не про его жизнь. Его будят оглушительные крики, доносящиеся из комнаты детей, где трое альфа-наследников уже с самого утра выясняют, кто сильнее, быстрее или, возможно, чей черепаховый рюкзак красивее. Джено с тяжелым вздохом зажмуривает глаза и на несколько секунд погружается в спасительную иллюзию: впереди работа, где царит тишина, где нет разбросанных игрушек, где он до вечера не услышит ни одного вопля “Это моя кружка!”. К тому моменту, как он вернется домой, трое его “волчат” уже будут вымотаны настолько, что станут тихими и послушными. Но, словно читая его мысли, с левой стороны кровати доносится теплый голос. Джемин, его омега, сладко потягивается, упираясь холодной стопой ему в бедро, и с улыбкой говорит: — Джено, как здорово, что сегодня снегопад! Тебе отменили работу, а детям школу. Наконец-то мы сможем провести весь день вместе! На миг Джено замирает, переваривая услышанное. Вместо спасительного офиса и привычной рутины ему предстоит день дома. С детьми. Со всей их энергией, шумом и бесконечными “папа, смотри!”. Он глубоко вздыхает, закрывая глаза. — Как же… здорово, — наконец отвечает он, изображая улыбку, которая больше напоминает гримасу человека, попавшего в снежный плен. Джемин лишь мягко хихикает и хлопает его по плечу, однако улавливает настроение Джено и ему становится не по себе: — Всё будет хорошо, - выговаривает он, вдруг понимая, что возможно не все будет хорошо. “Всё будет хорошо,” — мысленно повторяет Джено, поднимаясь с кровати и направляясь к окну. За стеклом снежные завалы, которые преграждают путь к спасению. Впереди целый день дома, полный хаоса, криков и смеха. ------- К тому времени, как Джено спустился на кухню, шум стал ещё громче. Ли Хэно и Ли Тэно уже сидели за столом, толкая друг друга локтями, выясняя, кто получит последний блин. Ли Номин, гордо устроившись напротив братьев, наигранно вздыхала: — Бессмысленно спорить. Я всё равно быстрее всех. Джено тихо хихикнул, проходя мимо детей. У плиты стоял Джемин, ловко переворачивая блины одной рукой, а другой держал чашку кофе. Его волосы были слегка растрёпаны, на плечи накинут домашний халат, а на лице — лёгкая усталость, смешанная с теплом. — Доброе утро, — сказал Джено, подходя к кофемашине. — Доброе? — переспросил Джемин с лёгкой иронией, не оборачиваясь. — Тогда подойди к детям и скажи это ещё раз. За утро они уже вымотали мне двадцать пять тысяч нервных клеток. Джено оглядел стол: Номин упрямо отбирала у братьев сироп, а те хором кричали, что она нарушает правила. Джено глубоко вздохнул и громко произнёс: — Хватит! Каждый получит своё, если успокоится. — А ты тоже получишь? — с насмешкой спросила Номин, но, заметив его строгий взгляд, быстро занялась блинами. Джемин тихо усмехнулся и поставил перед Джено тарелку с уже приготовленным завтраком. — Так лучше? — спросил Джено, садясь за стол. — Пока тишина, так и быть, — ответил Джемин, присаживаясь рядом. — Кстати, я подумал… Может, посмотрим фильм после завтрака? Весь день дома — такой редкий шанс провести его вместе. Дети загудели от восторга, наперебой предлагая свои варианты. Джено только покачал головой, пробормотав: — Надеюсь, мы не потратим полдня на выбор фильма. ~~~ Когда фильм начался, в доме на несколько минут воцарилась редкая тишина. Дети уютно устроились на диване под пледами, с горячим шоколадом в руках, и с интересом смотрели на экран. Джемин, казалось, впервые за утро позволил себе расслабиться, но ненадолго: он вдруг заметил, что на кофейном столике остались крошки, и машинально потянулся их убрать. — Ты слишком напрягаешься, — внезапно произнёс Джено, откинувшись на спинку дивана, — Сядь уже и посмотри фильм. Джемин замер, держа в руке пустую кружку. Он медленно повернулся к Джено. — Напрягаюсь? — в его голосе послышалась опасная нотка — Ты серьёзно? — Ну да, — Джено слегка нахмурился, удивлённый такой реакцией, — Мы здесь все, дети спокойны, фильм начался. Ты можешь просто посидеть. — Просто посидеть, — повторил Джемин, словно пробуя эти слова на вкус. Он аккуратно поставил кружку на стол и выпрямился, — А кто будет убирать за ними крошки? Или потом? Когда они растащат шоколад по всему дому? — Это всего лишь крошки, Джемин, — Джено нахмурился сильнее. — Ты действительно превращаешь всё в проблему. — Проблему? — голос Джемина стал громче. Дети, чувствуя нарастающее напряжение, переглянулись и начали тихонько покидать комнату. Когда дверь за ними закрылась, Джемин наконец развернулся к Джено, его глаза горели. — Ты правда думаешь, что я всё это делаю ради себя? Думаешь, мне нравится каждую секунду думать о крошках, игрушках, пыли, о глаженных рубашках, водолазках, колготках и том, чтобы у всех всё было идеально? — Его голос дрожал, но это была не слабость, а накопленная усталость, рвущаяся наружу. — Я не это имел в виду, — нахмурился Джено, чувствуя, что разговор заходит куда-то не туда. — Конечно, не это. Ты вообще не имеешь в виду ничего, Джено! Ты уходишь на работу, и всё — остальное тебя не касается. А я? Я остаюсь один. Каждый день. И знаешь, я устал быть “тем, кто держит всё в руках”. Я устал быть тем, кто всегда в ответе за детей, за дом, за тебя. — Подожди, — перебил его Джено, чувствуя, как в груди поднимается обида. — Я тоже работаю для семьи. Я обеспечиваю нас. Ты думаешь, мне легко? — Да, ты работаешь, — резко ответил Джемин. — И что? Ты приходишь домой и думаешь, что сделал достаточно. Ты думаешь, что твоей зарплаты достаточно, чтобы я перестал чувствовать себя измотанным? Что это компенсирует тот факт, что ты никогда не замечаешь, как тяжело мне быть здесь одному? — Один? — Джено почувствовал, как в нём вскипает гнев. — А я тогда кто? Я постоянно думаю о том, как всех обеспечить, как справляться с работой, чтобы вы ни в чём не нуждались. Я не могу быть везде сразу, Джемин. — А я могу? — Джемин шагнул ближе, его голос уже не был громким, но в нём звучала боль. — Я могу быть везде? Я могу быть идеальным родителем, идеальным омегой, идеальным хозяином дома? Ты хоть раз подумал, каково это? Ты просто приходишь домой и видишь чистый дом, накрытый стол, счастливых детей. А я? Я в этом живу. Постоянно. Джено почувствовал, как слова Джемина проникают в самую глубину его сознания. Он смотрел на мужа, но впервые за долгое время видел не просто уставшего омегу, а человека, который балансировал на грани. — Я… — Джено хотел что-то сказать, но не смог. Всё, что он считал своей реальностью, вдруг стало чужим. — Что? — Джемин выдохнул, голос дрогнул. — Ты хочешь сказать, что не замечал? Ты хочешь сказать, что не знал, что мне тяжело? — Я не… — начал Джено, но осёкся. Он действительно не замечал. Он действительно не знал. Джемин отвернулся, проводя рукой по лицу. Его плечи слегка дрожали, и Джено понял, что это не только усталость, но и подавленные слёзы. — Я не хочу быть идеальным, Джено, — наконец произнёс Джемин. — Я хочу, чтобы ты был рядом. Не просто физически, но рядом. Мне не нужна твоя зарплата, мне не нужно твоё “я устал”. Мне нужен ты. Джено сделал шаг вперёд, осторожно положив руку на плечо мужа. — Прости, — тихо сказал он, голос дрожал. — Ты прав. Я… Я был слепым. Я думал, что делаю всё правильно, но я просто… Я подвёл тебя. Джемин обернулся, в его глазах была и боль, и облегчение. — Я не хочу, чтобы ты меня жалел, — мягко сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты помнил, что это наш дом, наша семья. Это не только моя ответственность. Джено кивнул, и вдруг всё стало на свои места. — Я обещаю. С этого дня всё будет иначе, — твёрдо сказал он. За окном продолжал идти снег, укрывая землю белым покрывалом. А в доме, где только что был громкий спор, наступила тишина — но на этот раз это была тишина понимания и единства. Дверь наверху приоткрылась, и из своих комнат осторожно вышли дети. Они переглянулись, а потом быстрым шагом подбежали к родителям, которые всё ещё стояли рядом, погружённые в свои мысли. — Только не надо развода!!! — хором выпалили Хэно, Тэно и Номин. Джено и Джемин замерли, а затем взглянули друг на друга и неожиданно рассмеялись. Их смех был таким искренним, что дети тоже начали смеяться, хотя ещё минуту назад были полны тревоги. — Какие ещё разводы? — Джено притянул Номин к себе, взъерошив её волосы — Мы не собираемся этого делать, ясно? — Мы вас слишком любим, чтобы даже подумать о таком, — добавил Джемин, обнимая Тэно и Хэно. Дети слегка расслабились, но всё же продолжали приглядываться к родителям, пока те, улыбаясь, не предложили: — Знаете что? Сегодня наш день. Только для нас пятерых. Мы будем вместе, смотреть фильмы, играть и, если вы захотите, даже выйдем на улицу лепить снеговика. — Снежки! — хором закричали дети, и вся напряжённость утреннего дня будто испарилась. День действительно прошёл весело. Они смотрели мультфильмы, ели свежие кексы с шоколадом, смеялись и обсуждали, кто в их семье самый быстрый, сильный или умный. А вечером, на радость детям, вся семья вышла во двор, чтобы окунуться в зимние забавы. Пушистый снег ложился мягкими хлопьями на одежду, воздух был холодным, но свежим. Джено с Хэно лепили снеговика, пытаясь сделать его выше, чем Номин. Тэно, громко хохоча, пытался украсть у сестры морковку для носа, а Номин защищалась, будто это был её самый ценный трофей. Джемин, отойдя чуть в сторону, улыбался, глядя на своих. Он достал телефон и сделал несколько фотографий, чтобы запечатлеть этот момент. Но потом вдруг остановился, положил телефон в карман и, обернувшись к семье, громко произнёс: — У меня есть новость… Дети и Джено замерли, остановив свои игры. — Я беременный, — спокойно, но с лёгкой улыбкой добавил Джемин. Сначала было полное молчание. Потом, словно лавина, раздались радостные крики детей. Джено подошёл к нему, обнял за плечи и мягко, но с улыбкой произнёс: — Ты, как всегда, умеешь делать сюрпризы. — А ты, как всегда, готов принять любой из них, — ответил Джемин, прижимаясь к нему. Они все смеялись, играли и долго не заходили домой, пока небо не потемнело, а снег не начал блестеть в лунном свете.