Мой парень — вампир

      Натёртая промежность горит огнём. На замёрзших на холоде руках поднимается гусиная кожа. Сижу как дурак уже битых два часа, а «светлость» так и не появился. Печально пялюсь в телефон. Судя по времени, уже и не появится. Как ни крути, меня, похоже, продинамили. Обидненько. Хоть сам иди, ищи этого кровососа.       Захожу в TikTok, снимаю видео с грустной рожицей. Рассказываю подписчикам, что все наши старания прошли прахом. Получаю тонну сочувствия. Приятно, чёрт возьми. Наконец-то жалеют меня, а не томятся по Томашу.        Вздыхаю и снимаю с себя всё. Почти стону от облегчения. Чёрта с два надену это ещё раз, так что сам виноват, упырь недоделанный. Упустил свой шанс меня раздеть.       Делаю в голове пометочку, что жрать ему каждый день не обязательно. Или же он посасывает кого-то ещё. С удивлением ощущаю лёгкий укол ревности.       Это че ещё за хрень? Нет, нет, нет, никаких чувств к клиенту, Дэнчик. Не забывай, пожалуйста, что у вас чисто деловые отношения. А ещё не забывай, то, что он с тобой вытворяет, происходит в несознанке и без взаимного согласия. Вы изначально на секс договаривались, а не на это всё. Так что нечего здесь слюной истекать и призывно отклячивать жопку. Ты ему интересен не больше, чем тебе отбивная.       И всё же любопытно: если он ужинает и кем-то ещё, то кем? Неужели Якобом? Невольно представляю себе раздетого Якоба на кровати со стоящим маленьким членом (должно же что-то компенсировать его большое самомнение). Чётко вижу, как Томаш вонзает клыки в его мощную шею.       Мотаю головой и для большего эффекта отмахиваюсь руками в воздухе. Кыш-кыш-кыш. Хотя… нет, выглядит в голове это сексуально. Я бы присоединился. Вообще, люблю тройнички, а уж в такой компании… Чур, я вставляю Якобу, а «светлость» — мне. Снова вижу в голове эту картинку. Жалею, что не могу её распечатать и показать Якобу. Хотел бы я посмотреть на выражение его лица. Вздыхаю и иду дрочить в душе.       Просыпаюсь непривычно бодрым, аж противно. Ничего не болит, голова не кружится. Бабушка говорила, если у тебя ничего не болит, возможно, ты уже умер. В отвратительном настроении спускаюсь к завтраку. Якоб при виде меня в нормальных джинсах и свитере с горлом довольно хмыкает, отчего настроение падает ещё ниже.       — Новый имидж? — его голос звучит как-то незнакомо, ободряюще, что ли. — Тебе идёт.       — Правда? — Бровки домиком, взгляд невинен, на губах скромная улыбка. — А я переживал, вдруг в таком виде у тебя на меня не встанет. Рад, что ошибся.       — У меня на тебя ни в каком виде не встанет! — Как всегда, легко заглатывает наживку.       — Боже, Якоб, мне так жаль, — притворно разыгрываю ужас. — Но говорят, импотенция сейчас лечится. Если доктор назначит массаж простаты, всегда могу тебе с этим помочь.       Поднимаю вверх два пальца, многозначительно шевелю ими в воздухе. Любуюсь, как его лицо идёт пятнами. Настроение стремительно улучшается. Пойду, пожалуй, прогуляюсь. Хватая со стола два яблока, стремительно выхожу вон, пока он в меня ничем не швырнул.       На этот раз иду на улицу. До последнего опасаюсь, что двери окажутся запертыми, но выхожу спокойно. Оглядываю владения «светлости». Недолго думая, иду к конюшне. В деревне я не имел дел с крупными животными, но никогда не поздно начать заново. Прохожу мимо машин, облизываясь на красный спорткар. Вот бы хоть разочек на таком прокатиться. Заворачиваю губу обратно и иду к лошадкам. Смирно стою перед умными и настороженными мордами.       — Привет, вы же не кусаетесь? — Протягиваю аккуратно каждой по яблоку на ладони.       — Нет, они лягаются, — раздаётся сзади.       Вздрагиваю и немного краснею. Уж кого я не ожидал здесь увидеть, так это того, кто прокинул меня вчера с сексом.       — Он ведь обманывает, да? — спрашиваю у коричневой кобылы с чёрными ушами. Глажу её по шее. — Конечно, обманывает. Вы хорошие девочки, вы меня не обидите. Я ведь угостил вас яблоками.       — Вообще-то девочка тут только одна — Жанет, — Томаш кивает на ту, что я глажу. — Чингиз — жеребец.       — Прошу прощения, сэр, — комично кланяюсь вороному, всё ещё игнорируя вампира. — Надеюсь, вы не держите на меня зла?       — Хочешь прокатиться?       Наконец оборачиваюсь, стараясь держать выражение лица немного обиженным и надменным, но губы сами собой расползаются в улыбке. Конечно, хочу. Хотя совершенно не умею. Но, честно говоря, думал, что к этим красавцам меня не подпустят. И тем не менее выдаю, глядя Томашу в район паха:       — Я бы прокатился на жеребце, — ничего не могу с собой поделать.       Томаш сначала задумывается, а потом я вижу, как розовеют кончики его ушей. И это до ужаса мило. Настолько, что добавляю:       — Я имею в виду Чингиза.       Он прочищает горло, отводя взгляд.       — Конечно, я сейчас его оседлаю.       — Вы? Сами?       — А что здесь такого? Всадник должен уметь ухаживать за своей лошадью, — выражение его лица меняется, будто он вспомнил что-то хорошее. Явно не обо мне.       — Тогда, может, мне тоже стоит научиться?       — Зачем? Ты же здесь не задержишься надолго?       Ауч! Удивляется так искренне, что становится обидно. Будто я собирался здесь задерживаться. Пусть не надеется даже. И всё же подхожу ближе, когда он открывает стойло. Залипаю на то, как сильные руки ловко накидывают попону и затягивают подпругу, и едва не пропускаю удар копытом в живот. Отскакиваю в последний момент, матерюсь от неожиданности.       — Ах ты, зараза! — обличающе тычу пальцем Чингизу в нос. — Ты мне говорил, что не лягаешься.       Замираю, услышав бархатный смех. Не вежливое «ха-ха», а настоящий, весёлый, завораживающий, пробирающий щекотными мурашками.       — Вам это кажется смешным? — прищуриваю глаза, хотя совсем не обижен. Наоборот, сам готов улыбнуться в ответ.       — Разве что самую малость, — крепко сжимает губы, пытаясь удержать рвущийся наружу хохот.       — Ну, если малость… — говорю примирительно, потому что рядом с ним не выходит бесконечно язвить, как с Якобом, а получается только растекаться возбуждённой лужицей.       — Можно вас сфотографировать? — выдаю вдруг.       — Зачем?       — Просто для себя, — почти не вру. TikTok ведь мой, контент — тоже.       — Ну, ладно, — выглядит он теперь не совсем уверенно. — Мне нужно как-то по-особому встать?       Едва не выдаю «Да, дорогой, раком», но вовремя прикусываю язык.       — Не обязательно. Просто продолжайте делать то, что делаете. Я, может, и видео небольшое сниму. Хотите, могу вам потом переслать. Номер дадите?       Ну, а почему нет? Вдруг проканает. Заполучу телефончик «светлости». Уже представляю, как мы шлём друг другу милые любовные сообщения и фотки членов. Но он меня жестоко обламывает.       — У меня нет телефона.       — Да ладно, у всех есть телефон. Так и скажите, что не хотите давать.       — Нет, серьёзно, я тяжело… — мешкает, подбирая слова. — Лажу с техникой.       — Впервые вижу человека вашего возраста, который говорит, что не умеет обращаться с телефоном.       Специально выдаю вполне невинную фразу, надеясь узнать чуть больше.       — Я старше, чем кажусь.       Отворачивается, продолжая заниматься сбруей. А я нажимаю кнопку записи, особенно уделяя внимание его рукам, ну и немного — заднице.       — Ну, не на семьдесят же пять лет, — продолжаю подначивать. — Даже у моей бабушки есть телефон.       — На пятьсот тридцать семь.       Улыбается, спокойно, открыто. Легко принять за шутку или флирт. Но я понимаю: это правда. Возможно, он старше этого замка или родился прямо в нём. Что прошли столетия его привычной жизни, прежде чем мир начал стремительно меняться. От осознания, насколько древнее создание сейчас стоит рядом со мной, холодею. И всё же заставляю себя хихикнуть. Он же пошутил, значит, надо посмеяться. Только вот совсем не смешно.       — Ну вот, готово. Можешь запрыгивать. Только не резко, не напугай его.       — А вы что, со мной не поедете? — испуганно кошусь на Чингиза. Даже мандраж от возраста вампира прошёл. — Не бросайте меня с ним один на один. Я ему, кажется, не нравлюсь.       Тактично молчу, что не только ему, ненароком вспоминая Якоба. Но Томаш неожиданно мягко улыбается.       — Ему никто не нравится. Такой у него характер. Но вполне возможно завоевать его уважение.       — О, это я умею, — издаю нервный смешок, и Томаш снова фыркает, улыбаясь.       — Хорошо, я составлю тебе компанию.       Продолжаю снимать, пока он седлает Жанет, а после прошу:       — Снимите меня тоже.       — Хорошо, — говорит очень неуверенно. — Только я не умею.       — Я научу.       Подхожу сзади, кладу подбородок ему на плечо, обнимая руками, в которых держу телефон.       — Вот, смотрите, ничего сложного. Нажимаете кнопку, чтобы она превратилась в квадратик, а после держите его так, чтобы я был всё время в центре экрана.       Кивает, не произносит ни звука, но чувствую, как напряжена его шея, как каменеет спина и сжимаются ягодицы, ощущая близость моего паха.       — Вот так просто, — беззаботно завершаю, отстраняясь, и на секунду кажется, будто слышу разочарованный вздох.       Ну ничего, повздыхай. Я тоже вчера, может, вздыхал.       Залезаю на коня, очень надеюсь, что грациозно, пока Томаш держит в вытянутой руке телефон, будто он может в любой момент рвануть, и старательно смотрит в экран, высунув кончик языка от напряжения. Запоздало вспоминаю, что от снятого ночами материала его отделяет всего один клик, и, похоже, бледнею, потому что Томаш выдаёт:       — Не бойся, он чувствует твой страх.       — О, спасибо, теперь мне намного спокойнее, — улыбаюсь, вскарабкиваясь, наконец, на лошадь.       Тут же протягиваю руку, и, лишь получив обратно свой смартфон, вздыхаю с облегчением.       Томаш смотрится в седле, как… как долбанный граф из женского средневекового романа. Украдкой снимаю, как он скачет по горному лугу, как развеваются его волосы, как прижимается к лошадиному корпусу прямая, как струна спина. Прячу телефон. Вытираю о джинсы потную ладошку.       — Ну что, попробуем так же? — спрашиваю Чингиза. — Ты только меня не сбрасывай.       Клянусь, жеребец в ответ язвительно фыркает.       — Не то чтобы я тебе совсем не верю, но ты уже обещал не лягаться…       Не успеваю услышать ответ, потому что издалека вампирским баритоном доносится:       — Догоняй!       Делаю глубокий медленный вдох и посылаю Чингиза в галоп.       Носимся по полям больше часа. Это весело. Серьёзно. И вид на Томаша просто офигенный. Только вот моя спина после такой лёгкой прогулки отваливается, и задница превратилась в один большой синяк по ощущениям. Не знаю, смогу ли вообще сидеть в ближайшем будущем.       — Спасибо за прогулку, было очень весело, — говорит Томаш, и все неудобства отходят даже не на второй, а, кажется, на десятый план.       — Обращайтесь ещё. Всегда рад протянуть руку помощи.       — Я зайду к тебе сегодня вечером.       Не спрашивает, конечно, но и не приказывает. Говорит почти нормально своим невозможным сексуальным баритоном, от которого сердце пропускает удар.       — Чтобы я протянул руку помощи? — Мне нравится его смущать, но в этот раз номер не проходит.       — Возможно.       И в этом слове столько обещания, что едва не подгибаются колени, а колючий холодок, ползущий по пояснице, мешается с жаром в паху.       — Я буду ждать, — только и получается выдавить из себя.