Сломлен.

Мидория влип. Это должна была быть простая операция: Сиреневые драконы пожаловались, что кто-то торгует наркотиками на их территории. Да, конечно, Сиренивые драконы были преступниками, но у них был свой кодекс чести: не продают наркотики детям, не толкают триггер под видом героина. Два простых правила, которые убедили Изуку, что работать с ними - неплохая идея. Сейчас Изуку прятался в мусорном баке, потому что группу наркоторговцев, за которыми он следил, чтобы продать драконам анализ их причуд, накрыл Сотриголова. Запах помоев бил в нос так сильно, что на секунду Мидория подумал, не умер ли он случайно и не оказался ли в каком-то персональном аду. Нет, всё было куда хуже - он был жив, всё чувствовал и всё понимал. Из узкой щели между крышкой и стенкой бака было видно, как серо-чёрная тень скользит мимо - не спеша, но уверенно. Кто-то закашлялся. Кто-то застонал. Кто-то заорал: - "Лицом вниз сука, буду стрелять!" Мидория затаил дыхание. Нет, он не переживал, что Сотриголову сейчас убьют. Слишком хорошо герой двигался в бою, даже против людей с огнестрелом, к тому же, этот упырь без причуды стреляет примерно как шестилетка с болезнью Паркинсона. «Чёрт... Только не он…» - пронеслось в голове. Айзава Шота. Сотриголова. Человек-стиралка, человек-проблема, человек, из-за которого у Изуку в шестнадцать отобрали нож. Его любимый, к слову. Он не знал, как Айзава вычислил это место. Возможно, кто-то слил инфу. Возможно, случайность. Возможно, всё это был чей-то сложный розыгрыш. В любом случае, ситуация была хуже некуда. Крышка мусорного бака резко приоткрылась. Луч фонаря ударил в глаза. - "А ты решил, что хорошо спрятался, да?" - голос, сухой, выдохшийся, с той характерной интонацией усталого человека, который давно не верит в чудеса. Он поднял руки. - "Стреляй. Только, пожалуйста, не выбрасывай мой труп на свалку. Я только оттуда." Айзава прищурился, скользя взглядом по его лицу, по рваной куртке и веснушчатому лицу с напополам пересекающим его шрамом. - "Мидория?" - устало вздохнул Шота. - "Ваша реакция пугает. Я что, так изменился? Или вы ожидали кого-то получше?" - Пауза. Тишина. - "Я ожидал кого-то поумнее," - наконец, сказал Айзава, глядя так, будто у него болела душа. Хотя, возможно, это просто было его обычное выражение лица. Изуку пожал плечами, не опуская поднятых рук. - "Ну, у меня есть отговорка: я в мусорке. Умные люди туда обычно не залезают." Айзава медленно закрыл крышку и встал рядом, будто обдумывая, как именно ему хочется закончить этот день: с докладом в Комиссию или с головной болью в три таблетки. - "Вылезай. И давай без фокусов, Мидория." — "А я что, клоун по-твоему?" - "Ты — идиот, и это хуже." Изуку нехотя выбрался из бака, громко хрустнув коленями и оставляя на асфальте липкие следы из обрывков упаковок, овощных очистков и собственного унижения. Айзава достал из-за пояса пластиковые стяжки. - "Руки." - "Да бросьте, я же просто наблюдал," - с усмешкой сказал Мидория, делая шаг назад, - "Ни один закон не нарушен. Ну, кроме санитарного, может быть." - Айзава молча поднял бровь. - "Ты преследовал вооружённых преступников. Один. Без причуды. Без лицензии. Без страховки. Ты, Мидория, ходячее ЧП." - "Оскорбление принято. Но я собирался передать данные Драконам. Они просили." - Айзава замер. Его глаза сузились. - "Ты сотрудничаешь с Сиреневыми драконами?" - "Это звучит так, будто от них в натуре зарплату получаю. Я... консультирую. Иногда. У них есть правила и они крышуют серую зону тогда, когда герои игнорируют само её существование.' - Мидория расплылся в кривой ухмылке. - "Ты сумасшедший. Не идиот. Всё-таки. Но разницы - немного." - Айзава тяжело вздохнул, устало потёр глаза и покачал головой. Айзава подошёл ближе и, вместо того чтобы надеть стяжки, просто ткнул пальцем Мидории в грудь. - "Ты идёшь со мной." - "Типа — в участок?" - "Типа - на кофе. Мы поговорим. Или ты сам себя угробишь, или кто-то это сделает за тебя. Я хочу знать, насколько глубоко ты в этом дерьме." - "Хочешь - знай. Только я за латте не плачу." - "Ты и за жизнь свою не платишь. Пока. Пошли." Мидория пожал плечами, поправил бледно-желтый старый рюкзак и, едва заметно прихрамывая, двинулся вслед за героем. Где-то вдалеке завывала сирена. Где-то рядом капала вода. А в голове у него уже роились новые идеи. Дойдя с подпольщиком до небольшого круглосуточного кафе, между спальным районом серой зоны и складской зоны, они присели за столик в ожидании официанта. - "Латте, да?" - спросил Айзава. - "С карамелью и корицей" - ответил Мидория, на что Айзава кивнул. Официантка вежливо поздоровалась и ушла за выбранными напитками: сразу видно, не местная, надо приглядеть чтобы какой-нибудь ублюдок не полез обжиматься с ней в подворотне. Айзава откинулся на скрипучую спинку пластиковой лавки, перекинул руку через спинку соседнего сиденья и уставился в мутное окно. Снаружи - пустота. Не тишина, а именно пустота: ни людей, ни машин, только тень от фонаря, покачивающаяся, как маятник. - "Ты вообще спишь иногда?" - лениво бросил Мидория, поглядывая, не замаячил ли кто за спиной официантки. - "Я сплю, когда дети не суют нос в криминальные дыры." - Айзава не повернул головы, но уголок его рта едва заметно дёрнулся. - "Я больше не ребёнок." - отрезал Мидория, - "И строго говоря, тогда тоже не был. Верни мой нож, сука, я как беспричудный имел полное право его носить с собой." Айзава медленно повернул к нему голову, не удивлённо - нет, так смотрят не от неожиданности, а от усталости. От вечного дежавю, когда тебе в сотый раз кидают в лицо ту же претензию, и ты уже знаешь, что ответить - но не уверен, что стоит. - Ты бы им кого-нибудь убил," - спокойно сказал он. Без угрозы. Просто как факт. - "Я бы им убил одного конкретного человека," - не менее спокойно ответил Мидория. - "А потом, может, и кого-то спас. Но это тебе неинтересно. Ты тогда меня не слушал и сейчас не хочешь." Айзава хмыкнул, откинул голову назад, словно прислушиваясь к потолку, к гудению вентиляции, к ржавым трубам под кафелем. - "Ты думаешь, я забрал его из упрямства?" - "Нет," - Мидория пожал плечами. - "И тем не менее, ты его забрал." Наступила секундная тишина, когда официантка принесла заказ. Живот Мидории предательски заурчал и Ластик заказал пару онигири с лососем. - "Я видел перед собой шестнадцителетнего, нервного ребенка без причуды, с глазами опухшими от слез, скорбящего по своей матери." - констатировал факт Шота, - "И не хотел чтобы он сделал то, о чем будет жалеть." - "А лучше бы сделал и жалел, чем жалел о том, чего не сделал" - мрачно заметил Мидория, отпивая свой кофе. Айзава усмехнулся - еле заметно, коротко, как будто на секунду позволил себе слабость, а потом снова сжал челюсть и закрылся. - "Ты говоришь, как человек, у которого нет последствий. Ты думаешь, что сожаление - это самое страшное, что может случиться. А я видел тех, кто не пожалел. Кто пошёл до конца. Знаешь, что с ними стало?" - Он подался вперёд, опершись локтями на стол, и впервые за вечер посмотрел Мидории прямо в глаза. - "Их больше нет." - "Как поэтично." - язвительно заметил Мидория, - "Прям нуар какой-то, ну даёшь!" - "И снова прячешься за язвительными комментариями" - сухо отметил подпольщик. - "Лучше язвить, чем плакать," - огрызнулся Мидория, но уже без прежней дерзости. Словно на секунду сам услышал, как звучит, и сам себя возненавидел. Айзава не ответил. Просто смотрел. Как смотрят учителя, когда ученик идёт на заведомо провальный путь, и ты уже пытался остановить — и словом, и делом — а теперь остаётся только стоять на обочине. - "Ты не понимаешь," - наконец выдохнул Изуку. - "Героизм не работает. Не в этом мире. Не в мире ребенка без причуды. Всё, что я делаю - это не про спасение. Это про контроль. Про удержание. Про то, чтобы хотя бы что-то осталось… хоть у кого-то." - "Ты думаешь, это делает тебя хуже?" - спросил Айзава. - "Нет, хуже меня делают руки, что по локоть в чужой крови". Айзава моргнул медленно, как будто слова Мидории не удивили его, но задели глубже, чем он ожидал. На секунду его лицо сделалось пугающе пустым - не каменным, не холодным, а именно вычищенным, как будто за долгие годы он научился выжигать реакцию до тишины. - "Ты не единственный такой," - тихо сказал он. - "Не первый, кто потом отмывался - и не отмылся. Но ты ещё здесь. Значит, ты ещё не дошёл до той черты. И шанс на искупление есть." Мидория усмехнулся. Почти по-настоящему. - "Ты и вправду в это веришь? Что черта существует? А если я уже через неё? Если я просто... не заметил, когда шагнул?" - "Заметил бы," - отрезал Айзава. - "Это не прыжок. Это всегда выбор. Медленный, гнилой, как ржавчина под кожей. И если ты всё ещё спрашиваешь - значит, тебе всё ещё важно." Он сел ровнее, убрал волосы с лица, откинулся на спинку лавки. - "Ты не герой по букве закона. И, может быть, никогда им не будешь. Но если бы я верил, что ты не можешь быть героем по сути - я бы не позвал тебя на кофе." Мидория на мгновение замер. Не потому что не поверил - а потому что почти поверил. Как будто в нём самом что-то сдвинулось, едва уловимо: не надежда, нет… но крохотное послабление в том узле, что давно жил у него под рёбрами. Он опустил взгляд. Губы дрогнули. - "Ты думаешь, я всё ещё хочу быть героем," - тихо сказал он. - "Но я же тебе говорил. Я уже не верю в это. Не в себя. Не в систему. Не в то, что мой путь может быть чем-то, кроме реакции на чужую боль." Айзава кивнул. Медленно. Почти уважительно. - "Я знаю. И всё равно считаю, что ты можешь быть гораздо большим." Мидория не ответил. Принесли онигири, он упрятал один в карман своей куртки: на потом. Затем в кафе вошли. Райра-сан и его подручные. Дерьмо. Мидория подал Айзаве знак на жестовом языке подполья: "Опасность". Айзава не изменил выражения лица, но его глаза слегка сузились, отмечая момент. Он не стал отвечать сразу, его тело стало чуть более напряжённым, но оставался всё тот же спокойный, закрытый. Словно для него это было не новостью. Мидория не отводил взгляд от двери, куда вошли мужчины с выжженными глазами и явными намерениями. Это был тот тип людей, которые приходили не за разговором. Он не знал точно, кто эти люди, но интуитивно ощущал: их присутствие пахло неприятностями. Айзава тихо, почти незаметно, положил руку на стол, слегка приподняв ладонь, как бы проверяя на ощупь атмосферу вокруг. Он сделал шаг к углу, где они могли укрыться, если понадобится. Мидория потянул руку к внутреннему карману куртки, где лежал его верный друг и напарник - кинжал Кюсей. Кюсей неоднократно спасал его жизнь, за что получил свое имя. Теперь ему просто предстоит сделать это снова, если дела пойдут как обычно. Айзава заметил движение Мидории, но не прервал свой спокойный анализ ситуации. Он знал, что парень всегда будет готов к худшему, но и сам был тем, кто предпочитал действовать по ситуации. Холодный взгляд скользнул по подручным Райры, оценив их намерения и возможные действия. Похоже, они не ожидали, что их встретят с такой осторожностью. - "Не спеши," - сложил знак Айзава, следя за каждым движением Мидории. Он знал, что парень может быть импульсивным, но здесь и сейчас важен каждый момент. В противном случае, их благополучие зависело бы от не самых быстрых реакций. Один из подручных Райры, заметив их напряжённость, не удержался и шагнул в их сторону. Его лицо было скривлено в насмешливой ухмылке, как будто для него это было всего лишь забавным перформансом. Он был явно не из тех, кто боится сложных ситуаций. Мужчина немного замедлил шаг, небрежно подкручивая пальцем сигарету. - "Эй, да вам тут не место," - сказал он, не пытаясь скрыть свою угрозу, в его голосе звучала уверенность, которая редко бывает у людей, не уверенных в своей власти. Мидория напрягся, но остался на месте. Он чувствовал, как опасность всё ближе, но сдерживал импульс. Его рука всё ещё была на кинжале, но он знал, что ситуация не решится так просто. Айзава, не отрываясь от наблюдения, заметил, как Райра, отставив свою банду немного назад, подошел ближе к ним. Его шаги были мягкими, будто он знал, что в любое время может нанести удар, но при этом не показывал своей агрессии. - "Поговорим?" - прозвучал его голос, в котором не было ни насмешки, ни угрозы, только ровный, лишённый эмоций тон. Это было что-то среднее между предложением и приказом. Мидория сжал кулак, но всё же остался молчаливым. Он ждал, когда Айзава сделает первый ход, ведь тот был тем, кто в подобных ситуациях всегда оставался на шаг впереди. Айзава немного наклонил голову, снова оценивая Райру, его подручных и саму атмосферу вокруг. Всё шло к тому, что разговор сейчас был важнейшим моментом. - "Посмотрим, чем закончится это шоу," - спокойно произнёс Айзава, и в его тоне не было страха. Спойлер - шоу закончилось дракой. Шум в кафе резко усилился, когда Райра приблизился, а его подручные переместились на более выгодные позиции, окружая их с разных сторон. Однако Айзава оставался спокойным, его глаза сузились, но выражение лица не изменилось. Он стоял, словно оценивал поле боя, готовый к любому повороту событий. Когда Райра с несколькими подручными подошел совсем близко, Айзава чуть наклонился вперёд, словно собирался что-то сказать, но тут же всё изменилось. Он выскользнул в сторону, как тень, мгновенно теряя свою цель, и, следом, как молния, короткий, быстрый удар - его кулак встретился с челюстью одного из подручных, его соперник не успел даже моргнуть, как оказался на полу. Мидория не промедлил. Он не знал, что делать в таких ситуациях с таким количеством врагов, но рефлексы сработали мгновенно. Его рука нашла кинжал в кармане куртки, и следом последовал резкий, выверенный удар - с целью оставить метки, но не лишать жизни. Врагу, на которого он напал, не хватило секунд, чтобы понять, что произошло: кровавый след остался на его руке, и тот с диким криком отступил. Айзава действовал с чёткостью, будто знал каждый следующий шаг, его движения были плавными и в то же время молниеносными. Он использовал засады и укрытия, не позволяя противнику видеть своего положения. Подручные Райры, в какой-то момент лишённые командования, начали растерянно оглядываться, осознавая, что они на поле, где всё может пойти не по плану. Мидория, в свою очередь, не искал комплиментов. Его глаза были затмены решимостью. Он наносил удары с максимальной точностью, понимая, что каждый неверный шаг может стоить ему жизни или разрушить шанс на выживание. Он не хотел быть героем в этой ситуации, он был просто человеком, который сражается за свою свободу, за свою жизнь. Райра не ожидал такой реакции, он замедлил шаги, оценивая, что пошло не так. Он всё ещё был готов к разговору, но теперь его подчинённые были в шоке, и тут уже не было пути назад. - "Хорошо," - проговорил он, всё же принимая вызов, но теперь его голос стал менее уверенным. - "Так и быть. Играем по вашим правилам." Айзава был рядом, его лицо оставалось непроницаемым, как всегда, но в его глазах мелькало понимание - они уже сделали выбор. Всё могло закончиться гораздо хуже, но в этой ситуации всё решал холодный расчёт и стратегия, а не эмоции. Мидория почувствовал, как его плечи расслабляются, когда он понемногу осознаёт: они выжили, но в следующий раз всё будет иначе. - "Райра, какого хера?!" - громко воскинул Мидория, - "Мы союзники, я для тебя анализы причуд делаю!" Райра приостановился, его взгляд на мгновение смягчился, и он тяжело вздохнул, будто эти слова пробудили в нём что-то важное. Но сразу же его лицо снова стало каменным, как и раньше. - "Союзники, говоришь?" - голос был сдержан, но в нём мелькало раздражение, - "Ты снюхался с героем. Мы должны были сами показать этим выскочкам, что это наша территория." - "Стерка был рядом, только и всего" - парировал Мидория. - "И поэтому вы сейчас в кафе, пьёте кофе и наслаждайтесь вечером?" - язвительно спросил Райра, - "А когда мы найдём вас двоих голыми в постели, ты скажешь, что это просто недоразумение, да?" Мидория почувствовал, как у него комок в горле. Он готов был ответить, но на этот раз слова застряли. Вопрос был слишком неожиданным, и на мгновение ему показалось, что всё, что он говорил до этого, было бесполезно. Он не знал, как реагировать, как бороться с этим ударом. Айзава не шелохнулся, его лицо оставалось холодным и непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то, что могло быть вниманием, готовностью к действию. Мидория повернулся к Сотриголове. Сотриголова кивнул. Бой продолжался до победного. Стулья летели в стороны, посуда разбивалась вдребезги. Запах кофе быстро сменился металлом крови и порохом страха. Подручные Райры пытались сопротивляться, но против Айзавы и Мидории это было не сражение - а выживание. Один действовал точно, как лезвие скальпеля, другой - как дрожащий нерв, болезненный и неотвратимый. Кто-то из бандитов вытащил электрошокер - и сразу получил пяткой по запястью, выронил оружие. Кто-то другой полез в карман за баллончиком - но за мгновение до этого Айзава его уже смотрел, и причуда отключилась, прежде чем активировалась. Один из последних просто бросился на Мидорию с воплем, но оказался лицом к лицу с его кинжалом, остановившимся в миллиметре от артерии. Всё закончилось за четыре минуты. Дольше длилось напряжение перед этим. Мидория тяжело дышал. Его ладони дрожали, в груди всё ещё колотилась тревога, но ноги стояли твёрдо. Он вытер лезвие Кюсея о край рукава - машинально. Райра был на коленях, скручен, в его взгляде уже не было вызова, только ярость и недоверие. Сломанная гордость. - "Ты сдал нас" - выдохнул он, глядя на Мидорию, будто тот предал больше, чем просто уличную сделку. - "Ты был один из нас." - "Я всегда был один. Просто один" - ответил Мидория. Тихо. Без победы в голосе. В этот момент за окнами послышался гул. Медленно, почти театрально, снаружи вспыхнули синие огни. Красные. Блокировка улицы. Звук шин, глухие команды в мегафоне. Кафе окружили. Айзава поправил воротник и бросил короткий взгляд в сторону витрины. - "Они вовремя. Будешь бежать или дашь показания?" - Сотриголова повернулся к Мидории. - "Ого, у меня такой богатый выбор!" - язвительно ответил зеленоволосый. Айзава не ответил. Он просто кивнул - и этого было достаточно. Мидория почувствовал, как вокруг начинает сжиматься реальность: звуки усиливаются, свет становится резче, а время - плотнее. Он сделал шаг назад, спрятав кинжал за пояс. Бой закончился. Теперь начиналась работа. Двери кафе распахнулись. Первым вошёл Цукаучи - в бронежилете, но без оружия в руках. Его взгляд быстро прошёлся по сцене: упавшие тела, пятна крови, разбитая витрина, Айзава - живой, как всегда невозмутимый - и Мидория рядом, словно призрак между двух миров. - "Живы?" - коротко спросил он. - "Пока да," - отозвался Айзава. - "Сюрприз был не из приятных." Цукаучи махнул оперативникам. Те начали зачистку - быстро, слаженно. Райру поднимали с пола. Он плевался, ругался, обещал «вернуться» и «всех сдать», но уже никто не слушал. Один из агентов надел на него ограничители, второй - скрутил руки, третий - начал диктовать ему его права. - "Райра Кадзуо, вы задержаны по подозрению в организации преступной группы, незаконном применении причуды, нападении на сотрудника государственной службы и попытке сокрытия следов. Всё, что вы скажете…" - "Да да, блять! Нахер пошли!" - злостно ответил Райра. Айзава подошёл ближе, остановился рядом. Он посмотрел на Мидорию, как учитель смотрит на ученика, которого давно уже считал взрослым и жестом позвал Цукаучи. - "Свидетель" - коротко бросил Айзава. - "Полу-правда. Ещё и участник." - отозвался Цукаучи, осматривая окровавленный кинжал в руках зеленоволосого. Цукаучи не осуждал. Он знал, как бывает — особенно с такими, как этот парень. Просто констатировал факт. В его голосе было больше усталости, чем упрёка. Мидория встретился с ним взглядом, всё ещё сжимая рукоять кинжала. - "Он не убивал," - спокойно заметил Айзава. - "Только угроза. И защита." - "Это будет в отчёте," - Цукаучи кивнул. - "Но ты сам понимаешь, как всё это выглядит." Мидория молчал. Потом, словно нехотя, протянул оружие Цукаучи рукоятью вперёд. Тот принял его, аккуратно положил в пластиковый пакет, пометил номером. Протокол - это тоже форма справедливости, даже если она кажется слепой. - "Пройдёмся," - сказал Цукаучи, жестом приглашая его к выходу. Мидория оглянулся. Кафе теперь было другим: вместо уюта - следы борьбы, разбросанные стулья, кровь на плитке, гудение техники. Оперативники уже собирали улики, фотографировали, брали образцы. Один из них держал в руках кофейную кружку, в которой ещё плескалась жидкость - словно сама жизнь отказывалась уйти без следа. - "Охуенно кофе попили, да?" - устало выдохнул он, посмотрев Айзаве в глаза.