Пока ты ждала меня

Поздним вечером, у потрескивающего камина, Велма, Ванда, Шегги, Сюзанна, Ричард, Зак, Энди и Дирк собрались вместе. Велма заговорила первой: — Нам нужно идти дальше. Всё указывает на то, что Ричард — ключ к новой тайне. И если эта женщина — Елена… мы должны найти её. Найти, прежде чем она найдёт нас. Ванда в ее сознаний кивнула. — Я не знаю, удастся ли мне изменить её… но я должна попробовать. Ради неё. Ради Ричарда. Ради себя. Дирк встал, вытянув руки в стороны, как дирижёр перед вселенским оркестром. — Тогда официально объявляю: наше новое приключение начинается! Путь не будет лёгким. Но мы идём не за ответами — мы идём за взаимосвязями. А они, как известно, вечно прячутся в самых нелепых местах. Мальчики переглянулись, сияя. Сюзанна, тихо вильнув хвостом, села рядом с Велмой. А Велма посмотрела на всех, кого собрала судьба, и подумала: В этот раз я не позволю трагедии повториться. В этот раз мы дойдём до конца вместе. На часах — около трёх утра. Все спят, кроме трёх человек: Велмы, у которой блестят глаза от непрошеных воспоминаний, Ванды в её сознании… и Дирка, который без приглашения устроился на кухне и неспешно ел арахисовое масло ложкой прямо из банки. Велма опёрлась на подоконник, глядя в темноту. Ванда заговорила вслух, хоть её голос был слышен только Велме: — Я вспомнила её. Елену. Мою дочь… Я хотела забыть. Пряталась за новой жизнью. За тобой. За этим телом. Но она вернулась. В снах Ричарда. Велма крепко сжала пальцы на подоконнике. — Расскажи мне всё. — Ей было тринадцать, когда я начала обучать её тому, что знала. Она была… умной. Прекрасной. Но холодной. И я сделала её такой. Я хотела, чтобы она выжила. И потому научила её ставить цель выше совести. В этот момент в комнату входит Дирк с той самой банкой арахисового масла. Он делает вид, будто случайно услышал последние фразы. — Ах, воспоминания о материнстве. Такие тёплые, такие пугающе деструктивные. Доброй ночи, мои любимые дамы. — Дирк, — Велма поворачивается, — ты знал? — Нет. Я просто почувствовал лёгкое дрожание во вселенной, как будто где-то произошло материнское покаяние. В такие моменты я всегда прихожу с арахисом. Это моя форма поддержки. Ванда вздыхает. — Её имя — Елена Груворт. Родилась в 1771 году. Сейчас ей около 176. Она ведьма, и могу поклясться: она та, кто приходит к Ричарду во снах. Это не просто кошмары. Это зов. Её зов. Она его чувствует. — Почему его? — спросила Велма. — Потому что он такой же, как я, — прошептала Ванда. — Сломанный. Одинокий. Готовый сделать зло, если поверит, что так спасёт кого-то. Она тянется к нему. Как когда-то я тянулась к тебе. Дирк замер. Его глаза потемнели на мгновение. — Она ищет не просто жертву. Она ищет преемника. Молчание. Только тиканье часов и дыхание Велмы. — Нужно поговорить с Ричардом, — наконец сказала она. — Узнать, что он чувствует. Что он видел. — А потом? — А потом… — Ванда и Велма заговорили в унисон, — …мы отправимся в путь. — Этого я и ждал, — усмехнулся Дирк. — Я уже начал скучать по путешествию, бессмысленным подсказкам и смертельным угрозам. Обожаю семейный отдых. На следующее утро. Снежный лес за городом. Ричард сидит на поваленном бревне, кутаясь в шарф. Дирк стоит рядом, неторопливо чертя палкой круги на снегу. — Ты знал, что каждая снежинка уникальна? — спрашивает Дирк. — И всё же они все тают одинаково. — Что? — Ричард вздрагивает. — Что ты хочешь этим сказать? — Что боль, которую ты носишь, твоя. Уникальная. Но в ней есть нечто общее. Мы все таем. Все носим в себе раны. Расскажи мне свою. Ричард молчит. Потом начинает говорить — сухо, ломко, будто из горла выходит стекло. — Мне было восемь, когда… когда она начала приходить во снах. Женщина в чёрном. С запахом лаванды. Сначала я думал — мама. Но нет. Она говорила мне, что я особенный. Что я "избран для понимания боли". Она учила меня видеть сквозь ложь. Видеть слабости других. Я… я боялся, но и не мог не слушать. Он замолкает, сжимая руки. — А потом в детдоме начались пожары. Один за другим. Я думал, это просто совпадение. Но в ту ночь, когда сгорела спальня... я видел её во сне. Она стояла там и смотрела. А когда я проснулся — она исчезла. Но я знал. Это была она. Дирк молчит. Потом садится рядом, чуть ближе, чем надо. — И ты винишь себя? — Да. — Отлично, — говорит Дирк и улыбается. — Тогда ты подходишь нам. — Что? — Все мы в нашей семейке виноваты в чём-то. Велма. Ванда. Даже я. Особенно я. Но именно это делает нас сильнее. Мы знаем, чего боимся. А значит — мы можем выбрать, кем быть. Ричард опускает глаза. — А если я... если она вернётся? — Тогда мы встретим её. Вместе. — Ты веришь в это? — Я верю, что всё взаимосвязано. И если ты появился в нашей жизни — значит, ты важен. Возможно, ты ключ. К ней. К Елене. К будущему. Ричард впервые за долгое время кивает. — Тогда... я хочу знать больше. Дирк хлопает его по плечу. — Ну что ж. Пора собираться. Судя по всему, нас ждёт новая глава: дороги, тайны, ведьмы и, конечно, моя безупречная интуиция. Ванда стояла у окна в комнате Велмы, глядя на заснеженные улицы Кунгсвилла. Снег ложился на крыши домов, словно скрывая под собой старые, забытые тайны. Внутри — тепло, мерцают свечи, а за её спиной — Велма и Дирк. Ванда молчала долго, прежде чем заговорить. — Её зовут Елена Груворт, — начала она, не оборачиваясь. — Родилась в самую длинную ночь года. Как и я. Я родила её в 1771 году. Тогда мне казалось, что я дарую миру совершенство… силу, чистую и холодную, как лёд. Я учила её быть сильной, бескомпромиссной. Я создала её… по своему образу, до встречи с тобой, Велма. Она обернулась. В её глазах читалось нечто большее, чем боль — глубокое раскаяние, что редко бывало в её взгляде. — Она ушла от меня, когда ей было чуть больше двадцати. Сказала, что я стала мягкой… предала всё, чему её учила. Я не видела её с тех пор. Но то, что тревожит Ричарда во снах… я уверена — это она. Моя дочь. Мой призрак. Дирк молчал, что само по себе было тревожным знаком. Он подошёл ближе, и, к удивлению обеих женщин, просто взял Ванду за руку. — Всё связано. Вселенная не даёт вторых шансов случайно, — сказал он мягко. — Ты изменилась, и теперь вселенная хочет, чтобы ты помогла изменить её. Или хотя бы попробовала. На чердаке гостиницы Кунгсвилла, в комнате, заваленной книгами, пыльными лампами и старыми картами, Ричард сидел, поджав ноги. Вокруг стояла зимняя тишина, а напротив него — в своём ярко-жёлтом пальто — Дирк, на полу, скрестив ноги, словно учитель в странной воскресной школе вселенной. — Я… — начал Ричард, — я вижу её каждую ночь. Иногда она шепчет мне, иногда просто смотрит. В её взгляде нет злобы… только пустота. Но она всё ближе. — Опиши её, — мягко сказал Дирк. — В деталях. Даже самых странных. Особенно странных. — Она красива. Страшно красива. Чёрные волосы, зелёные глаза. Лаванда. Всегда пахнет лавандой. Но… всё будто замёрзло, когда она рядом. И она говорит, что знает меня. Что я не должен был родиться. Дирк наклонился вперёд, глаза его стали серьёзнее, чем когда-либо. — Парадокс. Ты — сын ведьмы, которая умерла, но всё ещё живёт. И теперь ты видишь женщину, которая называет тебя лишним. Возможно, ты ключ… или отражение. Или… ты родился, чтобы что-то изменить. Ричард дрогнул, но не отвернулся. — Ты хочешь сказать, что я… связан с ней? — Не просто связан, — сказал Дирк. — Ты — как стрелка компаса. Ты не просто видишь её, ты чувствуешь её. Это не случайно. Вселенная редко бывает случайной. Даже то, что я сейчас тут с тобой — это тоже часть плана. Ричард молчал, но впервые за долгое время его взгляд был не только полон страха — в нём появилось любопытство. Жажда понимания. — А если я её найду? — спросил он. — Мы её найдём, — сказал Дирк. — Все вместе. И если нужно — будем драться. Если нужно — говорить. Но ты не один. Поздним вечером, у потрескивающего камина, Велма, Ванда, Шегги, Сюзанна, Ричард, Зак, Энди и Дирк собрались вместе. Велма, заговорила первой: — Нам нужно идти дальше. Всё указывает на то, что Ричард — ключ к новой тайне. И если эта женщина — Елена… мы должны найти её. Найти, прежде чем она найдёт нас. Ванда кивнула в сознаний Велмы . — Я не знаю, удастся ли мне изменить её… но я должна попробовать. Ради неё. Ради Ричарда. Ради себя. Дирк встал, вытянув руки в стороны, как дирижёр перед вселенским оркестром. — Тогда официально объявляю: наше новое приключение начинается! Путь не будет лёгким. Но мы идём не за ответами — мы идём за взаимосвязями. А они, как известно, вечно прячутся в самых нелепых местах. Мальчики переглянулись, сияя. Сюзанна, тихо вильнув хвостом, села рядом с Велмой. А Велма посмотрела на всех, кого собрала судьба, и подумала: В этот раз я не позволю трагедии повториться. В этот раз мы дойдём до конца вместе. Поздний вечер в Кунгсвилле. В комнате царит уют — огни гирлянд, тёплое одеяло, кошка Ньютон свернулась клубком на подоконнике. Велма сидит у окна с блокнотом, Ванда — в её сознании, словно тихое эхо рядом, а Ричард стоит у стены, обняв себя за плечи, будто сдерживая дрожь не только от холода, но и от внутреннего беспокойства. — Завтра мы уезжаем, — наконец нарушает молчание Велма. — Первый след ведёт в заснеженные горы. Там пройдёт турнир. Зак и Энди уже в восторге от идеи участвовать. А у нас… будет возможность искать Елену. — Ты всё ещё думаешь, что она… моя дочь? — Ванда звучит сдержанно, почти устало. — Мы не думаем, — отвечает Ричард, тихо подходя к ней. — Мы знаем. Я… я видел её. Во сне. Она кричала на меня, как будто знала меня… как будто я ей что-то сделал. — Это не ты, Ричард, — мягко говорит Ванда. — Это я. Она появляется рядом в своём астральном облике: высокая, с прямой спиной и яркими глазами, словно огонь в ночи. Ричард невольно отступает, но Велма берёт его за руку. — Ты ключ. Мы не знаем как, но ты связан с ней. И если ты с нами — у нас есть шанс её найти и остановить то, что может случиться. — Я… не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал из-за меня, — шепчет Ричард. — Я уже однажды потерял… слишком многое. — Это и делает тебя важным, — раздаётся голос за спиной. Дирк входит с кружкой чая, закутанный в шарф и с явной недосыпью на лице. — Ты — центр спирали. В центре всегда кто-то, кто потерял что-то важное. Вселенная любит страдающих романтиков. И ненавидит логистов. Он ставит кружку и садится на край стола, заглядывая в глаза Ричарду. — Но вот в чём тайна: всё, что ты пережил, сделало тебя тем, кем ты должен быть, чтобы сейчас быть здесь. Это ужасно… и одновременно прекрасно. Мы отправляемся не просто искать Елену. Мы ищем связь. След. Ответ. И, может быть, прощение. — Я не знаю, смогу ли простить, — выдыхает Ричард. — Значит, ты уже начал, — улыбается Дирк. На следующее утро их поездка начинается. Путь лежит через заснеженные леса, сверкающие под лучами зимнего солнца, мимо замерзших рек и деревянных мостов, под которыми скрипит лёд. Спустя два дня путешествия — горы. Белоснежные склоны, лыжники, хруст снега под ботинками. Курорт встречает их огнями, музыка доносится с ледового катка, а табличка над отелем гласит: «Добро пожаловать на Турнир Снежного Кубка!» Зак и Энди сияют от счастья. Велма — сдержанна, но улыбается. Сюзанна несёт на себе два чемодана, мурлыча. Ричард… напряжён. Он чувствует — здесь что-то изменится. И он не ошибается. Уже в первую ночь, когда они выходят из отеля на свежий воздух, на фоне снежных ёлок и освещённого склона появляется он — юноша с белыми, как лёд, волосами и ярко-зелёными глазами. Джесси Уйат. Его взгляд останавливается на Ванде. — Привет, ведьма, — холодно произносит он. — Прошло более ста лет, а ты всё ещё выглядишь… вызывающе. Ванда вздыхает. Её голос внутри Велмы становится глубже, старше. — Джесси Уйат… Я надеялась, ты умер. — Умер? — усмехается Джесси. — Ты же сама не дала мне такой роскоши. Он делает шаг вперёд, и Велма чувствует, как её тело напрягается — не от страха, а от предчувствия. — Мы не ищем конфликта, — говорит она. — Мы ищем след. Прошлое возвращается не только к тебе, Джесси, но и к нам. У нас есть шанс что-то исправить. — Тогда тебе не повезло, Велма, — отвечает он, сдержанно, почти нежно. — Потому что прошлое, которое ты пытаешься спасти, — это моё проклятие. Велма молча коснулась ладонью зеркала в коридоре отеля. Оно вспыхнуло мягким золотистым светом — тайный жест, созданный ими с Вандой на случай, если ей придётся вновь занять тело. Через секунду она открыла глаза... уже внутри. — Всё в порядке, Велма, — раздался в её сознании голос Ванды. — Просто... дай мне сказать это сама. Велма, теперь в роли голоса в голове, сдержанно кивнула мысленно. — Я рядом. Только не сорвись. На улице скрипнул снег. Джесси Уйат стоял посреди площадки, подсвеченный фонарями, как призрак из старого времени. Лёгкий иней на его ресницах, холодная усмешка на губах. Он, казалось, ничего не боялся — и при этом был полон ненависти. — Я знал, что это ты, — сказал он, прищурившись. — Эта осанка. Эта походка. Ты можешь притворяться кем угодно, но я вижу сквозь тебя, Ванда. — Тогда не притворяйся, что ты удивлён, — спокойно ответила она, в теле Велмы. Голос — её, движения — её, но взгляд принадлежал другому времени: холодный, отстранённый, сдержанный. — Ты... — начал он, сжав кулаки. — Ты прокляла меня. Ты лишила меня... всего. Моей жизни. Моей зрелости. Моего тела. Моего права быть собой. — О, да брось, — отозвалась Ванда резко, даже усмехнувшись. — Не я сделала тебя вампиром. Бессмертие — не мой подарок. Это твой милый создатель, Клаус. Он обратил тебя, исцелил, как ты сам говоришь… без спроса. Не я. — Но именно ты запер меня в этом теле! — Джесси шагнул ближе, в его глазах сверкнул голод и боль. — Ты навсегда оставила меня шестнадцатилетним! Каждый раз, когда я смотрю в зеркало… я вижу не себя. Я вижу твоё проклятие! — Всё, что я сделала, — это не дала тебе состариться. Признаться, я была весьма мягкой. Поверь мне, в тот день, если бы я захотела, ты бы не прожил и минуты. Она скрестила руки. Её голос стал ниже, твёрже. — Ты пришёл ко мне, мальчишка, с кинжалом и жаждой крови. Я была в ярости. Я только что поссорилась с дочерью, была на пределе… и ты решил, что удачный момент, чтобы убить ведьму. Что ж, ты узнал, насколько плохая это была идея. — Ты могла поговорить! — выкрикнул он, срываясь. — Ты могла объяснить! Помиловать! Ты же… ты не была монстром! — Я и не была, — отрезала Ванда. — Но и не была наивной дурочкой. Давай будем честны, Джесси. Если бы ты был на моём месте, если бы я напала на тебя, если бы ты был в состоянии… ты бы разнёс меня на куски. Не смей обвинять меня за то, что ты проиграл. — Значит, всё просто, да? Ты сильнее — и это даёт тебе право судить, как я должен жить?! — Это даёт мне право не умирать, — холодно ответила Ванда. — И если за это нужно было заблокировать твоё телесное взросление — так тому и быть. На мгновение наступила тишина. Только снег скрипел под их ногами. Внутри головы Ванды голос Велмы тихо сказал: — Он несчастен, Ванда. Ты это видишь. Это не значит, что ты не права… но, может, пришло время услышать и его боль? Ванда кивнула, почти незаметно. Затем посмотрела Джесси прямо в глаза. — Ты страдал. Долго. Возможно, несправедливо. Но теперь, когда ты встретил нас снова, у тебя есть выбор. Либо вечно злиться… либо понять, почему ты всё ещё жив. Может быть, это не случайность. Он молчал. Долго. — Ты не изменилась, — наконец прошептал Джесси. — Или… изменилась. Но не так, как я надеялся. — А ты стал совсем другим, — ответила она, мягче. — Проклятие делает с людьми странные вещи. В этот момент к ним подбежал Зак, весело машущий лыжами, и энтузиастично заорал: — Мам! Там жеребьёвка! Мы участвуем! А ты где была?! О! Кто этот парень? У него причёска как у вампира! Джесси устало выдохнул и фыркнул. — Что ж… похоже, у тебя теперь есть своя маленькая армия. Даже веселее, чем я ожидал. Ванда усмехнулась. И, снова заговорив про себя, ответила Велме: — Думаю, это был не худший разговор за последние двести лет. — Ага, — согласилась Велма, — учитывая, что вы оба вели себя как взрывчатка и чудом не подожгли отель. Поздний вечер. За окнами гремит музыка, доносящаяся с центральной площадки лыжного курорта. В фойе отеля мягкий свет, запах кофе и горький аромат еловых веток. Велма, вернувшаяся в своё тело, сидела с кружкой в руках, пока Ванда отдыхала в ее сознаний смотря на все происходящее ее глазами . Зак и Энди спорили, чьи лыжи круче, а Ричард тихо рисовал в углу на салфетке снежный склон, расчерченный зигзагами и странными символами. И только Джесси стоял у окна, глядя в ночь, как будто искал в ней старого врага… или нечто гораздо древнее. — Ты ведь знаешь, кто она, — произнёс он наконец. — Та, что появляется в снах мальчишки. Та, что зовёт. Ты ведь знаешь её имя. Велма сразу насторожилась, поставив чашку. — Почему ты решил, что знаем? Он развернулся. В его зелёных глазах горел ледяной огонь. — Потому что она связана с вами. Она не просто ведьма. Она ходит по следам старых ошибок. Ваших. Моих. И мне нужно понять, почему она шепчет моё имя. — Подожди, — тихо сказал Ричард, подняв взгляд. — Ты… ты тоже слышишь её? Ты видел… фигуру в зеркале? Лицо в снегу? Джесси сжал челюсть. Пауза. Затем — кивок. — Она появилась год назад. В Нью-Мексико. Затем в Венеции. А недавно — на границе Канады. Кажется, она охотится. Или собирает. Тех, кто был связан с... Вандой. Ванда слышащая все через Велму . Услышав последние слова, замерла. — Елена. Джесси кивнул снова. Медленно. Будто имя резануло слух. — Она была твоей дочерью, да? Ужасно похожа на тебя. Только… темнее. И... злее. Ванда ответила не сразу. Лишь спустя несколько ударов сердца сказала, тихо, но чётко устами Велмы . — Она была тем, кем я хотела, чтобы она стала. Пока не поняла, что сотворила. И теперь, когда я изменилась, она стала тем наказанием, которое всегда стояло за моей спиной. Наступила тишина. Даже дети замолкли. Джесси подошёл ближе. Его голос был резким, но в нём проскользнула нотка… участия? — Мы оба заплатили за твои ошибки, Ванда. Я — телом. Ты — душой. Но теперь на карту поставлено кое-что большее. Эта ведьма не просто ищет мести. Она что-то строит. Что-то… древнее. Дирк, усевшийся на стойку с чашкой какао, оживился: — О, это звучит как типичное глобальное таинство, замаскированное под семейную драму! Обожаю! Призраки прошлого, личные травмы, психоанализ на фоне лыжных гонок… Я в деле. — Так ты… хочешь помочь? — удивлённо спросила Велма. Джесси пожал плечами. — Я хочу выжить. А для этого мне нужно знать, что она делает. Так что… временно я с вами. Но предупреждаю — это не значит, что я вас прощаю. — Мы не просили прощения, — сухо сказала Ванда. — Мы ищем правду. Если ты хочешь её — ступай с нами. Но не смей вставать у нас на пути – ответила она устами Велмы . — Как мило, — улыбнулся Дирк. — Ещё чуть-чуть — и у нас будет целый хор несчастных бессмертных с травмами и чудесным чувством юмора. Я чувствую — грядёт великое приключение! Велма посмотрела на Ричарда. Тот медленно, с внутренней тяжестью, но и с любопытством, кивнул. — Если это поможет… если я смогу понять, кто она… тогда я тоже хочу идти. Велма и Ванда в ее сознаний вдохнули в унисон . Глубоко. Потом посмотрели на всех: Джесси, Дирка, мальчиков и Велма объявила громко и четко . — Тогда завтра утром мы покидаем Кунгсвилл. Ищем следы. Её магия оставляет шрамы на тканях мира. Мы найдём их. Вместе. И в ту же секунду за окном вспыхнул салют. Красные искры на фоне снежных вершин. Вечер. Тишина перед бурей. А внутри — команда, которой суждено шаг за шагом раскрыть не только тайну Елены, но и собственные раны.