Fée assise sans ailes tisse un livre en soie

Ловец снов в её пальцах был просто идеален. Кружевная паутина, симметричная и мягкая, оплетала даже круг основы тончайшим множеством ярких оранжевых нитей, а искусственные перья внизу сверкали салатовым. Весь оберег был идеален, такой прекрасный и яркий, как её сценический костюм раньше. Выступления... Руки ослабли всего на секунду, но безумно повезло, что рядом была кровать. Смуглые пальцы вновь подцепили плоское плетение, огладили медные бусины внизу и замерли. Крепление над изголовьем было: крючок, приклеенный к стенке шкафа. Ровно на такой высоте, чтобы перья не касались лица во время сна и при подъёме остались чуть сзади. Слишком высоко, чтобы она могла повесить руками, но это было частью иного мира, такой любимой мистики, тем, что никак нельзя было вешать при помощи палки с крючком. Можно было перетащить тело на кровать и потянуться оттуда, но явно не помогло бы. Петля наверху ловца была небольшой, отчего его было трудно расположить правильно с первого раза. Зато кошмары не замечали. Точно, можно же... - Нууру. Маленький бог подлетел к ней, и им нельзя было не любоваться. Две пары сиреневых крылышек укутывали пушистое бледно-фиолетовое тельце, как плед или мантия, на лбу закручивалась чуть более тёмная спираль, брови переходили в милые пушистые усики, а глаза серые полностью - склера белая, но зрачка никогда не было. Белые тонкие узоры на щеках создавали подобие маски. Красиво. Человечек-мотылёк. Пушистый и мягкий, невозможно нежный. - Слушаю, мой друг. Девушка улыбнулась нежному обращению. Когда они только познакомились, квами, как он себя называл, был очень тревожным и испуганным, и обращался к ней исключительно "Повелительница". Как же много времени они провели просто вместе - читали книги, тренировались, мечтали, делали маски - надо будет их тоже достать из коробок и развесить. Она вполне могла обеспечить комфортные условия как древнему богу убеждения, так и его духовным приспешникам. Белые бабочки были очень похожи на обычных, но жили дольше и не откладывали яиц - сворачивались в куколок, чтобы спать, и спать могли долго. Они размножались, определённо, ведь сначала куколки сами появились на полках с книгами, и было их всего несколько. Но теперь в этом не было необходимости, нет... Она замечталась. - Повесишь оберег на его место? Я не дотянусь. Оберег, действительно. Пахнущий мятой, как бабушкины руки. Бабушка его и сплела. Жаль, что от неё осталось так мало... - Конечно. Могу помочь развесить и остальное, тогда мы быстрее закончим. Вы ведь хотели попробовать трансформироваться? Он действительно легко подцепил петлю тонкими лапками и взмыл точно к креплению, где оставил ловец снов - самое яркое, что в этой комнате было. Хотя вокруг стояли только коробки и пустые стены, а посередине сидела смуглая девушка с длинными тёмно-рыжими волосами и тёмными зелёными глазами, которой сравнивать было особо не с чем. Она была одета в серый джинсовый комбинезон поверх белой футболки, обута в вышитые полусапожки. На обуви нельзя было найти ни единого следа использования - ни пыли, ни царапинки, ни единого пятнышка, ни потёртости. На шее замыкалась лента чокера - простая, но держащая на себе маленькую брошь. Чёрный овал с фиолетовыми искрами в глубине - вместилище Нууру, которое он называл Талисманом Бабочки. Пустячок, как она подумала бы раньше. Невероятный артефакт, как знала сейчас. Помнила первую встречу. Дешёвая простая брошь - настолько ненужный подкуп маме от какого-то из пытающихся подать прошение, что её подарок дочери на пробуждение. На самом деле, сложно сказать, вспомнила ли она, как аристократично одевается итальянка вне сцены, сплавила ненужную коробочку или просто забыла, не желая находиться в палате. В любом случае, тёмный овал с фиолетовыми искрами в глубине был зацеплен иглой за белую пижаму, теряя безвкусные острые выступы. Дух возник перед ней - божество, нечто потустороннее, столь прекрасное... Единственная причина, по которой потерявшая возможность ходить девочка не покончила с собой. Инвалидное кресло под ней было удобным, дорогим и сложным, но не отменяло парализованных ног. - Уверена, на уборку уйдёт много если не времени, то сил. Действительно, времени ушло не так уж много, часов пять. Всего одна комната, но зато как помещение преобразилось! Туалетный столик со встроенным зеркалом с подсветкой заполнила косметика. Ещё один стол был учебным. Не очень большой, специфической формы. На нём уже стоял пока что закрытый ноутбук. У окна высилась конструкция, объединяющая множество горшков с зеленью в небольшие по площади, но весьма эффектные многоуровневые сады. В свободном углу за дверью, перед изножьем кровати висели полотна для воздушной гимнастики, наряды за которую стояли наверху шкафа - его открытая часть почти полностью была занята книгами и настольными играми, а закрытую половину занимала одежда и обувь. Белые бабочки порхали в садах, созданных ради них. На стене рядом располагалась огромная пробковая доска, наполовину увешанная масками - их было всего восемь готовых, по числу товарищей в труппе. И обе полумаски надо было выбросить, а лучше разбить. Она всегда могла сделать новые, было бы для кого. В итоге повязала чёрные банты. Похоронные. Траурные. Флаг Италии... Его она не стала вешать никуда. Не было желания. Не хотелось вспоминать. Слишком больно. Трёхцветная ткань тщательно сложилась - не без помощи маленьких лапок на первых этапах, большое полотно - в толстый прямоугольник размером с тетрадь, а уж такую ерунду легко было спрятать среди постельного белья, в ящике под кроватью. Пальцы включили яркий маленький светильник. Просто шар с настраиваемым цветом освещения, но бог моментально к нему прижался. И впрямь мотылёк. Милая причуда такого великого существа. - Нууру, идём есть. На кухне были сушёные цветы, один из чаёв, что я заказывала. Откроешь дверь? Бог молчал, пока светильник не погас. Свет так важен... Но его всегда можно выключить. - Конечно, мой друг. Но разве стоило загораживать окно? Мне нравятся сады, моим маленьким друзьям там очень удобно, но ведь оттуда такой красивый вид... Она неприкрыто вздохнула. - Высоко. Я всё равно не могу даже пройтись по тому прекрасному полю. Ты забыл про костыли? Бесполезно пытаться. Я не могу ходить вообще, а танцевать... Неважно. Будь готов прятаться, мама может быть там. Разумеется, Лайла была единственным человеком в доме. Пока не было слишком поздно, чтобы работать, так что мадам Росси всё ещё сидела в посольстве, разбирая бесконечные документы на компьютере. Потом она закончит, сядет на автобус, приедет домой, поднимется по лестнице, игнорируя лифт, и захочет снова работать, но не сможет, потому что стола в комнате нет, а вся техника а коробках. Тогда женщина закончит уборку, заварит себе кофе, разберёт оставшиеся коробки - мебель почти закончилась утром, только стол для работы, потом ноутбук, принтер, книги, папки, печать и что-то ещё, чего всегда много. Утром она снова проснётся рано, что-то приготовит, съест часть и убежит дальше работать. Как и всегда, слишком занятая своей карьерой, такая недостижимая, вечно идеальная. Любимая, по-своему любящая. На выступления она хотя бы приходила. Никто не узнает о слезах, пролитых в ванной, о сложности вытаскивания своего тела и натягивания одежды. Слияние с высшим существом подождёт до завтра. Для него нужно бодрое тело, а не мокрая подушка, но обнимать бога на ночь даже лучше, чем мягкую игрушку, которой нет.