Ближе некуда

      Сегодня полёт домой будет однозначно интереснее, чем все прошлые.       Хан Джисон скован ремнём безопасности, но скосить глаза на соседа по креслу ему это никак не помешало. Он бессовестно пялился и, кажется, очень сильно спалился, когда голова предмета воздыхания вдруг повернулась к нему и приятным голосом произнесла:       — Может, уже познакомимся? Вы во мне дырку прожжёте своим взглядом. Или, может, я вас задел чем-то? Мешаю? Может, от меня пахнет плохо?       — О! Ой, простите! — Хан вздрогнул всем телом. Получилось очень неудобно. Щёки залило румянцем, и он спешно отвёл взгляд в иллюминатор.       — Так вы просто не хотите знакомиться или всё-таки второе, и я вам неприятен? — Парень необычайно красивой наружности нахмурил лоб, пытаясь вернуть внимание и выяснить причину столь странной реакции.       — Нет-нет! — Джисон помахал руками. — Вы мне очень приятны. То есть. Ну, вы… Вы просто очень красивы, и, да, я засмотрелся… Извините… — Выдохнул он, будто скидывая камень с плеч. — И пахнете вы очень даже приятно. — Для подтверждения собственных слов, он даже вдохнул поглубже.       Честность — она ведь всегда сложнее в произношении, но потом приносит такое облегчение, что кажется: «А чего я раньше-то молчал?»       — Спасибо за комплимент. — Парень улыбнулся и протянул Джисону свою утончённо-тонкую длинную ладонь. — Меня, кстати, Хёнджин зовут.       Хан пожал протянутую руку, отмечая, как во рту несанкционированно собралась слюна: теперь он залип ещё и на пальцы соседа по месту. Крайне повезло, что третье кресло оказалось свободным и сейчас никто не мешал им общаться.       — Хан Джисон, — представился взаимно, задумавшись и удерживая чужие пальцы чуть дольше положенного. — Вы в Сеул летите? — Но тут же ударил себя ладонью по лбу. — Ну, конечно же, самолет же летит в Сеул.       Смех Хёнджина — звонкий, искренний и заразительный. Он откинул голову назад, обнажая тонкую шею и кадык, к которому Хану тут же захотелось присосаться.       Да, у Джисона жёсткий недотрах, и он не собирался это отрицать. В последние полгода учёбы в Штатах было не до устраивания личной жизни — сессии на выпускном курсе просто высосали все соки из него, а хотелось, чтобы кто-нибудь высасывал кое-что другое…       С последним своим парнем Хан расстался и того раньше. После этого был один перепих на вечеринке, пара отсосов в общаге, и вот результат — он залип на парня, который, скорее всего даже не гей.       — Да, я еду, так сказать, на смотрины. — Хёнджин прекратил смеяться и откинулся на спинку кресла. — Мама выходит второй раз замуж. Вот лечу знакомиться с новой семьёй. А Вы?       — Я? — Джисон смешно сморщил нос, почёсывая одновременно подбородок. — Я закончил учёбу, и вот решил вернуться, отдохнуть, так сказать. У меня, кстати, недавно тоже похожие события произошли в семье. Только у меня отец женится. С его новой женой я знаком уже — виделись, когда я прилетал на каникулы. Я рад за них. — Он пожал плечами.       — А… Мама? — Хёнджин стал серьёзным. — Они развелись с отцом?       — Мама умерла, когда мне было пять лет. Меня воспитывал отец, за что я ему очень благодарен. Потому, не собираюсь строить козни им и как-то препятствовать. Мне нравится его выбор. Я вижу, что они и правда счастливы. Как бы то ни было — доживать жизнь им придётся вдвоём.       — Эх, а я вот не знаю, как относиться к новому мужу мамы. Родители развелись, и я сначала жил с ней, а когда закончил школу, отец позвал меня переехать к нему, чтобы поступить тут в универ. Я люблю их обоих и, наверное, мне будет сложновато видеть рядом с мамой кого-то чужого. — Хёнджин задумчиво мял свои пальцы, пока на них не легла чужая рука.       Хан попытался его успокоить, неожиданно проявив подобную, возможно, излишнюю тактильность к почти незнакомому человеку.       Хёнджин руку не отдёрнул, лишь повернул голову к Хану и заинтересованно склонил её набок.       — Просто прими, что твоя мама имеет право быть счастливой. — Джисон как-то неожиданно перешёл на «ты». Наверное, взаимные откровения открыли границы дозволенного. — И если её счастье заключается не в твоём отце, то и это нужно принять, понимаешь? — Хёнджин кивнул. — Мы ведь тоже сегодня можем быть счастливы с одним, то есть, с одной, — запнулся он, моментально покраснев. — А завтра нам уже может понравиться друг… ая.       — Наверное, ты прав. — Хёнджин слегка сжал чужие пальцы, которые до сих пор слегка поглаживали его собственные, словно забывшись, и, либо не обратив внимания на чужую оговорку, либо сделав это намеренно.— Я постараюсь быть объективным к этому мужчине. Джисон, а ты долго планируешь пробыть в Сеуле?        — Пока не знаю, если честно. — Лицо Хана посветлело, словно от приятных мыслей, возникших в голове.— Сначала отдохну, пройдусь по любимым клубам, встречусь с друзьями, а потом начну искать работу. Если что-то найду, то, возможно, и останусь здесь. А ты?       — Я тоже пока не знаю. Учёба у меня тоже закончена, но отец ждёт меня в своей фирме на работу. Мы договорились пока о месяце отдыха. Может, сходим вместе куда-нибудь, поедим, потусим вместе?       Хан тут же оживился. Его глаза заблестели, а губы растянулись в улыбке.       — С удовольствием, Хёнджин. Если окажется, что мы живём в разных районах, ты сможешь переночевать у меня… — Он вновь запнулся, понимая, что сморозил глупость. — Ну, если ты не против, конечно. У меня своя квартира, если что. Места полно. Друзья часто зависают в ней.       Хёнджин ответил улыбкой, глядя на своего нового знакомого: иногда робкого, иногда внезапно-искреннего, но, однозначно, милого. Джисон в его вкусе и это, судя по часто зависающему взгляду на Хёнджине, взаимно. Ну что ж. Хёнджин совсем не против недолгого «курортного» романа.       Он уже успел оценить идеальную, на его взгляд, фигуру: широкие покатые плечи, мускулистые руки, выпирающие под майкой грудные мышцы и заманчиво-тонкую талию. Хан что-то продолжал говорить, а перед глазами Хёнджина уже рождались картинки, как он, сжимая ладонями эту узкую часть чужого тела, насаживает Джисона на свой член. Как тот стонет и выгибается на нём, как просит дать ему: «Ещё, глубже». Как по его пухлым щекам сбегают мокрые капли. То ли слёз, то ли пота, то ли всё вместе.       Хёнджин почувствовал, как зашевелился в джинсах один из участников развернувшейся в голове картинки. Во рту скопилась вязкая слюна. Захотелось поделиться ею с этим несмолкающим созданием, сидящим и беспокойно ёрзающим рядом. Его влажные губы что-то бормотали, но взгляд Хёнджина увидел только мелькающий острый кончик языка. Быстрый и вызывающий такое же острое желание прикусить его, чтобы услышать просящее скуление.       Хёнджин, прервав ненадолго монолог Хана, подозвал стюардессу и попросил принести им пледы. Джисон благодарно кивнул, принимая свой. Хёнджин же сразу накрылся по пояс, не то чтобы стесняясь топорщащихся на одном пикантном месте, но всё же…       Он любил всё интересное, необычное. Легко увлекался новым. Будь то хобби или вот такие вот притягательные, хоть и на вид незамысловатые персонажи. Раньше Хёнджин не страдал от отсутствия этих самых «новых» рядом. Этому способствовала его привлекательная внешность и развитая коммуникабельность. Он легко знакомился и так же легко расставался. Ему был интересен сам процесс флирта, нравились игры в горячо-холодно. Иногда он не доходил даже до постели, потому что перегорал к объекту недавнего интереса. Секс не был самой важной составляющей его жизни, но постоянный, меняющийся поток «поклонников и поклонниц» сильно утомлял. Хёнджин думал, что в Сеуле отдохнёт немного, потому что однополые отношения всё ещё не приветствовались. Соответственно, желающих «удивить» его там будет значительно меньше, чем в Америке. Но планам свойственно рушиться в моменте.       Хан показался ему интересным. Не избалованный, но и не ботаник. То, как он смущался, как реагировал на флирт Хёнджина… Возможно, эти последние, перед началом «взрослой жизни» каникулы, окажутся не такими уж и скучными, как он предполагал.       Как оказалось, Хан закончил Berklee College of Music, выучившись на продюсера и музыканта. Хёнджин же окончил Boston University School of Law, выйдя оттуда юристом. Но это образование было скорее базовым, для обеспечения себе безбедной жизни, как любит говорить его отец. А для души Хёнджин увлекался фотографией, рисованием и даже музыкой. Так что у них с Джисоном нашлись даже общие темы для разговора. И после общения Хан не казался ему уже обычной симпатичной милой пустышкой, как поначалу. Они проболтали довольно долго, перепрыгивая с темы на тему, переговариваясь почти шёпотом, когда салон самолёта уже погрузился в «режим сна».       Вскоре Хёнджин заметил, что Хан тоже начал дремать, не так активно отвечая на его реплики. Глаза периодически закрывались, являя взгляду Хёнджина совершенно милое выражение лица, когда тот пытался бороться с одолевающим его сном.       Хёнджин улыбнулся, вдруг внезапно осознав, что трахнуть Хана ему хочется не меньше, чем позаботиться о нём. В чём он и не отказал себе, натянув повыше плед на Джисона, уже почти полностью провалившегося в сон.       Удивительно, как за такой короткий срок новый знакомый умудрился вызвать в Хёнджине сразу столько разных желаний и эмоций.       Вскоре Хёнджин тоже заснул, рассматривая перед погружением в царство Морфея, пухлые и влажные губы напротив.       Пробуждение произошло довольно резко. Судя по всему, проспал он совсем недолго. В салоне по-прежнему стояла привычная ночная тишина, разбавляемая сопеньем, похрапыванием и гулом мотора.       Причиной же пробуждения Хёнджина стал сон, в котором каким-то образом пробравшийся в него Хан Джисон, отсасывал ему прямо здесь, нырнув под плед, совсем не стесняясь соседствующих людей. Громко, с причмокиванием, Джисон насаживался по самую глотку, даря Хёнджину поток удовольствия.       Хёнджин испуганно поозирался, боясь, что мог простонать чужое имя, потому сон снился довольно реалистичный. Он почувствовал, как напряжённо дёрнулся член, сдавливаемый ставшими вдруг такими неудобными джинсами. Оглянувшись и увидев, что все спят, он, приподнявшись, немного приспустил ниже на бёдра мешающую жёсткую ткань. Хёнджин облегчённо вздохнул, когда накрыл ладонью пульсирующий горячий орган, просунув руку под резинку. Он начал двигать по всей длине, поглаживать подушечкой большого пальца мокрую головку, задевая уздечку. Закусив губу и стараясь не выдать себя, он смотрел на Джисона, посапывающего рядом, и одновременно неспеша дрочил себе, вспоминая сон, который ещё слишком свежо красным сигнальным светом вспыхивал в его памяти.       Хёнджин, хоть и любил всё на грани, но то, что его импульсивный мозг решил сделать в следующий момент, оказалось неожиданностью даже для него самого. Его рука нырнула под чужой плед и, найдя нужную часть тела, принялась наминать её. Размер приятно порадовал. Джисон спал, расставив широко ноги и опустившись чуть ниже в кресле. Хёнджин даже замер, чуть приоткрыв рот и наблюдая за реакцией, пока его рука сновала вверх-вниз по только едва просыпающемуся от неожиданной ласки чужому органу. Неимоверно хотелось дотронуться до него напрямую, не через ткань. Почувствовать жар и мягкость нежной кожи, выступающую влагу. Но даже то, что он сейчас делал, казалось уже настолько возбуждающим, что Хёнджин едва сдержался, чтобы не застонать.       Дыхание Джисона начало сбиваться. Ресницы моргали всё чаще. Он облизал сухие губы, впервые неосознанно толкнувшись в чужую руку. Хёнджин слегка повернулся к Хану, сев почти спиной к проходу и спрятав их от случайных взглядов. Рука двигалась всё быстрее. Реакции Джисона, такого сонного, милого, с собравшейся в уголке рта слюной казались сейчас почему-то такими важными. Хёнджин даже при почти погашенном свете видел, как к щекам его соседа прилила кровь. Они покрылись румянцем, а губы призывно блестели, приоткрытые и выдыхающие всё более и более рвано.       Веки Джисона задрожали. Глаза распахнулись. Хёнджин замер, ожидая совершенно любой, самой непредсказуемой реакции, но Хан лишь чуть поменял позу на более удобную и предоставил полный доступ Хёнджину к своему члену, сам просунув его руку под резинку нижнего белья. Их взгляды встретились, и пальцы Хана заменили кулак Хёнджина на его органе. Они изо всех сил старались дышать тише, ничем не выдавая себя, лишь не отрываясь глядя друг на друга. Хёнджин провёл подушечкой пальца свободной руки по губам Джисона, и тот с удовольствием утянул его между губ, почувствовав на них вкус самого Хёнджина. Он закатил глаза, почти причмокивая от удовольствия. После этой картины Хёнджин уже не смог сдержаться, ловя флэшбэки из сна, и, уткнувшись в своё плечо и прикусив его, кончил, пачкая тёплым семенем чужую руку. Тяжело дыша, он продолжил надрачивать Джисону, когда тот накрыл его руку своей, только что испачканной. Джисон кусал губы, сжимал до скрежета зубы, толкаясь в чужой кулак и не отрывая взгляда от влажных пухлых губ, от мокрого лба, от стекающим по вискам и исчезающим где-то на шее, капелькам пота.       — Ещё немного… Я сейчас, — шептал Джисон, скукоживаясь в попытках не застонать и не дёрнуться в финальный момент.       — Если ещё ни разу не кончал в самолёте, загадывай желание. Говорят, сбудется, — выдал с коротким смешком Хёнджин и, обернувшись назад, резко наклонился, накрывая чужие губы и поглощая так вовремя всё же несдержанно вырвавшийся чужой стон.       Джисон сдерживался изо всех сил от слишком громкого стона и от резких движений. Хотя между их креслами и задними не было просвета, но всё же не хотелось так глупо спалиться в конце. Губы Хёнджина, такие мягкие, влажные и пухлые, были последней волной, в которой Джисон утонул и растворился, обильно изливаясь на обе их руки.       Хёнджин, выполнив свою роль в сдерживании громкости Хана, довольно улыбнулся, отрываясь от его губ и тут же протягивая салфетки для наведения порядка.       — Спасибо, — тихо хихикнул Джисон, шутя толкая Хёнджина плечом. — Такого классного пробуждения у меня давно не было. Мечта!       — Да не за что, — ухмыльнулся Хёнджин, — обращайся, если что!       — Ты, кстати, классно целуешься, — Хан чуть замялся. — Я бы повторил. Если ты, конечно, не против.       Хёнджин пожал плечами.       — Если ты готов повторить то, что делал в моём сне, то я тоже готов к нашему общению.       — Твой сон? Я что, снился тебе? — Джисон удивлённо раскрыл глаза. — А что… Что я там делал?       Хёнджин наклонился и зашептал содержание своего сна прямо в ухо Джисону, обдавая горячим дыханием и вызывая у того мурашки, разбегающиеся по всему телу.       Джисон после этого пересказа, казалось, покраснел с ног до головы. Он, конечно, не был девственником, не был пай-мальчиком, но то, что он услышал от Хёнджина, вызвало в нём неоднозначные эмоции. Внутри всё вновь загорелось, будто не он только что кончил. Представшая перед его глазами картина, случайно или нет касающийся его уха мокрый язык, способствовали новому витку возбуждения. Он солгал бы, если бы сказал, что не хочет воплотить сон Хёнджина в реальность.       — Я и не такое могу. Подумаешь! — Джисон взял себя в руки и, слегка сжимая свой вновь «готовый к труду» орган, кинул «совсем незаинтересованный» взгляд на Хёнджина.       Брови напротив приподнялись.       — Ну что ж. Я не могу себе отказать в том, чтобы дать возможность тебе убедить меня в этом, Джисон-и. — Хёнджин провёл языком по своим губам, не сводя взгляда с лица Хана. — А теперь давай попробуем поспать. Нам недолго осталось лететь.       Джисон удовлетворённо крякнул и, укрывшись пледом, вскоре вновь самозабвенно засопел.       Едва сойдя с трапа по прилёте и, войдя в здание аэропорта, парни остановились.       — Тебя встречают? — Джисон провёл рукой по своим рыжеватым волосам, зачёсывая их назад, но они вновь рассыпались на пробор. Хёнджин протянул руку, поправляя пряди, которые легли неправильно.       — Мои задерживаются.       — Мои тоже. Отец сказал, пробки. Я отойду. — Он кивнул в сторону уборных.       Хёнджин понимающе хмыкнул.       — Пойдём, составлю тебе компанию.       Джисон улыбнулся. Провести лишнее время, пусть и совсем короткое, с Хёнджином казалось ему хорошей идеей.       Но едва за ними закрылась дверь пустующего туалета, как Хёнджин оказался прижатым новым знакомым к двери, с удерживаемыми руками.       — Мы же увидимся, Хёнджин. — Это была не просьба. Не вопрос. Это было утверждение.       Жаркий, мокрый поцелуй, соединивший их губы, перемежающийся неловкими столкновениями зубов, сорванными выдохами, мычанием, когда кто-то жадно прихватывал зубами чью-то губу…       Хёнджин видел перед собой уже не неловкого, стесняющегося соседа по полёту, а такого же, как он сам, сметающего границы и не признающего их.       — Любишь опасный секс? — Оторвавшись от поцелуя, выдохнул он.       Хан, не отрывая блуждающего по чужому лицу взгляда, усмехнулся.       — Если бы не любил, твоя рука была бы сломана в первые же секунды, как только посягнула на мой член. — Хван прыснул. — Но в самолёте было впервые. Мне понравилось. — Сзади в дверь толкнулись, и они поспешили отойти, разойдясь по кабинкам.       Выйдя в зал, они обменялись контактами.       — Ну что ж. Мои приехали. До встречи, Хёнджин!       — Мои тоже, на парковке стоят.       Взяв свой багаж, парни вместе вышли из терминала.       — Джисон, сынок! — Хан увидел отца, машущего ему.       — О, а вон и моя мама, — Хёнджин помахал светловолосой женщине.       Подойдя к своим родственникам, парни переглянулись.       — О, я вижу, вы уже и сами познакомились, мальчики? — Женщина, потянувшись, поцеловала Хёнджина и, подозвав мужчину, обнимающего в это время Джисона, представила его сыну.       — Джинни, познакомься. Это мой будущий муж — Хан Чосок. Ну, а это, как ты понял уже, его сын — Джисон.       Хёнджин обернулся к Джисону. Тот стоял так же, как и он, раскрыв рот от удивления.       — Ну, получается, почти родственники, — протянул Джисон, глядя на растерянного новоприобретённого «почти брата».       — Мы подумали, что вам комфортнее, наверное, будет жить не с нами, а в квартире Джи, — сказал Чосок, когда они уже мчали по трассе по направлению к городу. Парни переглянулись.       — Думаю, что вы найдёте, чем заняться, мальчики, — улыбнулась Дженни, мама Хёнджина, обернувшись на сидящих на заднем сиденье парней.       — Найдем, мам, не переживай, — Хёнджин вернул женщине лучезарную улыбку. — Мы уже выяснили, пока летели, что у нас с Джисоном о-о-чень много общего. — Хан, отвернувшись к окну, всеми силами пытался скрыть улыбку. — Я думаю, что скучать мы точно не будем. Айщ, — Джисон больно ущипнул его за бедро. — Не переживай, мам. Мы уже нашли общий язык.       — Ну и славненько. Можно сказать, что вы двое приобрели в лице друг друга — брата. — Дженни погладила будущего мужа по плечу, ласково взглянув на него. — Наша семья разрастается.       — Я о таком брате и мечтать не мог, — хохотнул в кулак Джисон.       Хёнджин зыркнул на него, показав кулак. Дженни, заметив это, засмеялась.       — Ну, мальчишки они и есть мальчишки. В каком бы возрасте они ни были.

***

       — Ты точно не хочешь никуда сегодня пойти? — Джисон поймал чужой взгляд, когда они возвращались из круглосуточного с несколькими бутылками пива и закусками в пакете.       — Сони, я уже сказал. Я еле дождался, пока закончится этот семейный ужин, а ты мне предлагаешь опять куда-то тащиться. Спасибо, что твой отец довёз нас до квартиры. Не пришлось тащиться пешком с чемоданами.       Они поднялись в квартиру.       — На столике ноут, выбери пока фильм, — Джисон стянул кроссовки, наступая на пятки. Занёс пакет и начал выгружать пиво в холодильник.       Хёнджин осмотрелся, отмечая довольно уютную, но вместе с тем подчёркивающую натуру хозяина обстановку. Плакаты музыкальных групп, электрогитара на небольшом подиуме в углу, неожиданно несколько мягких игрушек разложенных на диване и чем-то напоминающих самого Джисона — белки, хомяки и длинный белый хорёк. Хёнджин улыбнулся, оглядываясь на Хана. Тот что-то напевая под нос, готовил им закуски. Правда Хёнджин понимал, что из закусок ему сейчас хочется только одну.       Джисон вздрогнул, когда его поперёк талии вдруг обхватили длинные руки, а в затылок уткнулся чей-то нос.       — Ты уверен, что хочешь смотреть какой-то нудный фильм, вместо того, чтобы заняться чем-то поинтереснее, м? — Губы прихватили его волосы, оттягивая. Джисона пробрала дрожь, когда на шею один за другим обрушились лёгкие, но совсем не делающие легче ему, поцелуи.       Внизу живота поднимался, скручивая все органы в одну большую полыхающую спираль, жар. Хёнджин целовал жадно, дышал горячо, покусывал, постанывая и потираясь о задницу Джисона пахом.       — Хочу тебя, Сони, — выдохнул он в ухо, опуская руку на уже заметно вставший член. Руки заскользили по всему телу, забрались под хлопок майки, ласкали возбуждённые соски, перекатывая их между пальцами.       Джисон поверхностно и часто задышал, одновременно ошарашенный и обрадованный тем, что происходит. В его зад упиралось нечто твёрдое и привлекательное.       — Ты примешь меня или? … — Хёнджин оттянул мочку чужого уха зубами и тут же начал пошло посасывать её. У Джисона от такого подогнулись колени, и он едва удержался на ногах, цепляясь за стол. Хёнджин безошибочно считывал его чувствительные точки.       — Да, Хёнджин, приму. — Джисон развернулся, оказываясь лицом к Хёнджину. — Только так, — он выделил интонацией это слово, — у меня давно не было, поэтому…       — Я могу и… — Хёнджин был готов, потому что помнил своё желание ещё с самолёта и чувствовал сейчас, что и сам был бы не против принять такой член, но Джисон помотал головой.       — Нет, я правда хочу, чтобы сегодня ты меня трахнул. — Хёнджин обхватил милые щёки ладонями и оставил поцелуй на почти по-детски пухлых губах. — Просто потребуется хорошая растяжка.       — Я очень хочу тебя растянуть, Хани. Под себя. Смотреть, как ты сначала принимаешь мои пальцы. — Джисон откинул голову, облокачиваясь спиной о холодильник, открывая доступ к шее, по которой уже скользили чужие губы, пока ещё несмело помечая. — А потом — как стонешь на моём члене. Как просишь дать тебе больше…       Хан сглотнул, взял Хёнджина за запястье и потянул в спальню. Какой нахуй клуб, когда тут такое…       Они сумбурно раздели друг друга, едва отрываясь от поцелуев. Мокрых, жадных, утоляющих первый голод.       Хёнджин слегка толкнул Джисона на кровать, нависая сверху.       — Ну что, новоявленный родственник, познакомимся поближе? — Он рассматривал действительно прекрасно сложенное тело Джисона. Тонкая талия, притягивающая взгляд; кожа цветом тёплого, расплавленного мёда; украшающие грудь и бока татуировки, которые хотелось рассмотреть внимательнее; красивый, ровный, хорошего размера, член, уже призывно блестящий естественной влагой — Хёнджин замурчал, словно кот на сметану. Он уже понимал, что долго не отпустит Джисона от себя. Его хочется. Хочется всего целиком. Хочется узнавать, хочется трогать, целовать эти милые пухлые губы, хочется услышать его стоны.       — Да вроде в самолёте уже познакомились, — засмеялся Хан. — Да так, что ближе некуда. Даже в сон к тебе успел пробраться.       — Но я хочу узнать тебя ещё ближе, Хани. — Хёнджин спустился ниже, оставляя влажные касания на скуле, на шее, на ключицах, на плоском, без слишком явных кубиков пресса животе, который поджимался от поцелуев.       Джисон достал из-под подушки бутылочку и три фольгированных квадратика и передал их тому, кому они сейчас были нужнее.       Хёнджин растягивал долго, тщательно, умело. Его длинные узловатые пальцы доводили Джисона до хрипов и сорванного горла. Тело, покрытое мелкими каплями пота, извивалось, требуя большего. Хёнджин удерживал его ладонями, отвлекая влажными, тягучими поцелуями, в которые тот музыкально-красиво выстанывал его имя и шептал всякие грязные пошлости.       — Хён… Джинни, пожалуйста… — Хан уже сам безбожно-сильно насаживался на хлюпающие в нём уже два пальца, практически самостоятельно трахая себя ими, скользя пятками по смятой простыне. Толкался тазом и скулил, выгибался, когда Хёнджин задевал простату. Ему было мало. Ласки Хёнджина, рассыпающиеся по его телу блестящим бисером поцелуев и поглаживаний, длительная, с правильным стимулированием, растяжка и так любимая им самим прелюдия, довела Хана до того, что он с глухим стоном излился, не коснувшись себя.       Хёнджин забыл как дышать в этот момент. Джисон был настолько искренен и красив в своем удовольствии. Не стремился понравиться или выглядеть как-то привлекательно, но как раз из-за этого, из-за его естественных реакций, Хёнджин сам сорвался.       Достал с хлюпающим звуком пальцы и, спешно растягивая латекс по всей длине члена, приставил головку к растянутой, сокращающейся дырочке. Вошёл сразу слитно, закусив от сдерживаемого желания губу. Знал, что для Джисона эта сверхстимуляция сейчас не слишком приятна, поэтому старался не слишком задевать чувствительное место. Замер, когда прижался пахом к чужой мошонке, почувствовав, как тело Джисона ещё мелко подрагивает.       Иногда смотреть вот так, глаза в глаза, неловко. Поэтому Хёнджин предпочитал брать сзади. Но не сейчас. Сейчас хотелось. Хотелось ловить малейшие эмоции друг друга. Закатившиеся зрачки, рваный выдох, стон. Он припал к сухим губам, делясь желанной влагой.       — Двигайся, — Джисон прошептал на выдохе в поцелуй. И Хёнджин послушался. Почти полностью вышел и вновь размашисто заполнил. Хорошо. Внутри Джисона было хорошо. Чужой, пока ещё чуть привставший член дёрнулся и приподнялся, когда Хёнджин вновь задел простату. Закинул бёдра на свои плечи, целуя колени и мягкую кожу бедра.       — Ты такой… красивый, Хани, — выдохнул при очередном толчке. Глаза с поволокой смотрели из-под почти опущенных век. — Тебе хорошо? — Хан кивнул, сжимая свои соски пальцами.       — Да, Хёнджин, да… Очень. — Грудь с довольно ощутимо-твёрдыми грудными мышцами сейчас часто вздымалась, пока Джисон царапал простыню ногтями, приоткрывая рот, будто в попытке что-то сказать.       Хёнджин провёл тёплой ладонью от коленки к паху, пощипывая кожу, отчего та сразу порозовела. Он начал двигаться медленно, выходя почти полностью и входя лишь наполовину, с оттяжкой, заставляя Джисона начать нетерпеливо скулить и подаваться вперед, с надеждой насадиться глубже. Его член сразу же отреагировал, вновь пачкая живот.       — Джин… Джинни… пожа-а-а-луйста. — Мокрые, красные от пота и напряжения щёки и губы Джисона протянули просьбу слишком тихо, почти шёпотом.       — Что, пожалуйста, Хани? — Ласково. Почти нежно. — Я не слышу. Ты что-то просишь у меня?       — Да, Хён… Джини… Ахх, блять… — Хана подкинуло, потому что Хёнджин, сбившись с ритма, задел простату. — Сильнее, пожалуйста…       Хёнджин улыбнулся. Жаль, что под рукой не было фотоаппарата, запечатлеть такого Джисона, чтобы потом перенести его на холст. Растрёпанные по подушке мокрые волосы, капли пота, собравшиеся в межключичной ямке, пухлые искусанные губы — он смотрелся бы чудесно.       Хёнджину хорошо. Давно не было так хорошо. Джисон горячий, узкий. Хёнджин ещё не кончил, а уже мечтал о втором заходе.       Он опустил руку на чужой мокрый член, начиная дрочить в такт толчкам.       Джисон, не отрывал затуманенного взгляда от усиленно работающего тазовыми мышцами Хёнджина. Тёмные волосы, некогда собранные в низкий хвостик, разлохматились, свисая мокрыми прядками, облепляя лоб и шею. Потный, лоснящийся, он сейчас напоминал дорогого скакуна, утомлённого скачками, но не побеждённого. Голова запрокинута наверх, пока мощные бёдра с сжимающимися ягодицами таранили Джисона.       Можно ли влюбиться в человека прямо во время секса? Джисон не слышал о таком, но готов быть первым прецедентом. Юридические термины он уже знал, а знакомый юрист, который сейчас громко стонал и подводил самого Джисона к наивысшей точке кипения, прямо в сию секунду намекал на то, что это не последний их раз. Навалившись всем телом сверху, пачкаясь в сперме Джисона, он толкнулся в последний раз до звонкого шлепка, громко охнул и, впившись на остатках сил в чужие губы, произнёс:       — Кажется, это ты меня сейчас выебал, а не я тебя, Хани. Но дай чуток времени, и я буду готов отыграться.       Он привалился мокрым лбом к джисоновому и тяжело дышал, приходя в себя.       — Теперь мы точно породнились. Глубоко и надолго. И скрепили узы моим членом.       Джисон засмеялся, оставляя поцелуй на мокрой шее.       — Добро пожаловать в семью, Хван Хёнджин. Но холодное пиво сейчас совсем не помешало бы.