Ta Douleur

Ночной Сеул — живой, пульсирующий, сверкающий огнями мегаполис. Ночью город просыпается заново, когда солнце уходит за горы: неоновые вывески загораются одна за другой, окрашивая улицы в яркие краски. Над ночным городом возвышается башня Намсан, её огни мерцают, как далёкие звёзды. А вдалеке сверкает Ханган — река Хан, пронзённая светом мостов, создаёт иллюзию совершенно другого мира. Чонгук уже как полчаса стоит у панорамного окна, за которым раскинулся ночной Сеул — улицы пульсируют светом и движением, словно гигантская артерия, по которой течёт жизнь мегаполиса. – Опять задумался? — отвлекает брата от мыслей зашедший в кабинет Хосок. Он сядет на кожаный диван, закинув одну ногу на другую, молча достает из кармана кожаной куртки помятую пачку сигареты и лёгким движением вытянул одну, прижал меж своих губ фильтр, чиркает зажигалкой. Альфа затянулся, слегка прищурив глаза, а потом медленно выпустил дым, наблюдая за братом. Чонгук оборачивается и пробегая взглядом по Хосоку, кривится. — Ты что, вишневым соком голову облил? Это что за очередной хаос? — рассматривая волосы брата, произнес старший. — Это очередной эксперимент и мне это нравится. — пожал плечами Хосок. — По крайней мере, омеги Сеула это заценили, бегают как всегда за мной толпами. Ты просто не понимаешь, потому что всегда в одном и том же. Так, о чем на этот раз задумался? Ты в последнее время какой-то странный. Ты папу пугаешь своим поведением. Чонгук тяжело вздыхает и плюхается на свое кресло и нервно массирует виски. — Если честно, я не знаю что со мной. Раньше я думал, что мне не хватает денег и власти для счастья. Это действительно было так, помнишь? Мы трудились, пролили кровь и пот, выбрались из нищеты и вырвали места на вершинах, чтобы оказаться туда, где стоим мы сейчас. — хмурится Чонгук, вспоминая тяжелое прошлое. — Сейчас у меня есть всё, что я хотел. Но я всё равно чувствую какую-то гнилую пустоту. Будто я просто существую, а не живу по-настоящему. Хосок цокает и демонстративно закатывает глаза. — Ну да, ты же 24/7 гниешь в своем долбанном кабинете, бро. Чего ты ожидал? Надо развеяться, кайфовать. Ты вполне можешь себе это позволить. Хочешь, научу тебя как отрываться в клубах? Жизнь не будет казаться такой скучной, поверь. — встяхивает пепел Хосок. — Хотя, есть и второй вариантик. Папе точно понравится. Женись и заведи детей. — Какой нахуй муж и дети? — восклицает Чонгук. — Охуенная же идея. Вот тебе муженёк, который будет тебе мозг ебать и мелькие демонёнки, которые стопудово разносят тебе дом. Ты — счастливый отец, а папа — дедушка. Счастливая семья, ну — лыбится Хосок. Чонгук на это лишь закатывает глаза и хмыкает. — Шутки шутками, Хосок. В ближайшее время вообще не планирую жениться и уж тем более детей завести. Нам надо поехать во Францию и лично посетить наш французский филиал. Пора проверить, как там всё. Заодно и Чимина навестим. Кстати, разобрался с Минсу? Кто украл наш очередной товар? — надевает пиджак Чонгук. — О да, ты же меня знаешь. Но псина, он тот ещё крепкий орешек, ничего не говорит. Я ему ногти вырвал, палец отрезал. Может и головку его члена топором хуярить? — выгибает бровь Хосок задумчиво. — Порой ты меня пугаешь своими фетишами, брат. — вздыхает Чонгук. — Ладно пошли, а то папа нас не впустит в дом.

***

По дороге домой Чонгук едет молча, устало облокотившись на подлокотник. Огни ночного города мелькали за окнами, отражаясь в холодном стекле, но он их не замечал. Внутри — тишина, глухая и тяжёлая. Где-то глубоко под ребрами снова зашевелилось это знакомое ощущение — пустота. Она не кричала, не болела, просто была. Тихая, липкая, как тень, прилипшая к пяткам. Он пытался понять, откуда она взялась. В свои 32 года у него было всё; имя, влияние, уважение, достаток. Он шёл вперёд, как танк, не останавливаясь. Но чем дальше заходил — тем меньше чувствовал себя живым. Как будто всё, что он построил, не имело вкуса. Чонгук отца хорошо помнил и воспоминания о нём не были тёплыми. Отец никогда не проявлял заботы, вместо этого он наказывал его с Хосоком за всё, что казалось ему неправильным, не давая ни любви, ни поддержки. Его жестокость была беспощадной. А когда он оставил своего беременного омегу с двумя детьми и исчез, не оглянувшись, 12-летний Чонгук почувствовал, что мир стал немного легче, но вместе с этим пришла и неизбывная пустота. Он знал, что не будет искать его, потому что отец уже не существовал для него — он стал лишь тенью, ушедшей из их жизни, как и всё, что было связано с ним. Из-за беременности их папе — Джусону было сложно работать, из-за чего Чонгуку пришлось работать после учёбы. Ему пришлось рано взрослеть, чтобы содержать свою семью хоть как-то, чтобы быть опорой из стали для папы и своих младших. После рождение маленького омеги — Чимина, самого младшего брата, Джусон решился работать чтобы сыну не пришлось одному вынести эту тяжелую ношу на своих ещё хрупких плечах, но после пару споров он сдался, услышав от старшего сына «Чимин ещё совсем маленький, ему нужна твоя забота и любовь, сам справлюсь.». Чуть повзрослев, Чонгук связался с мелкой бандой наркоторговцев и какое-то время работал разносчиком, позже и дилером. Конечно же, папе не обязательно было знать чем его старший сын занимался на самом деле. Хосок же всегда считал своего брата авторитетом; для маленького альфы он был умным, сильным и крутым. Несомненно, Хосок тоже старался быть похожим на Чонгука. Позже он также стал пропадать на подработках, чтобы старшему хоть как-то помочь. Правда, из-за проблемы с контролем агрессии, Хосоку не удавалось долго задерживаться на одной работе. Из-за этого он также бросил учебу, он не видел смысла её продолжать. Когда ему исполнилось шестнадцать, он тоже присоединился к брату, который уже в то время имел собственную банду. Доход от наркоторговли позволил братьям постепенно создать большую империю Чонов; теперь Чоны не просто продавали наркотики, но и оружия. За больших денег им удалось заткнуть рот некоторым «шишкам» и строить бизнес-прикрытые, который также приносил отличный доход. Для всех Чон Чонгук был одним из успешных бизнесменов Южной Кореи, имеющим собственных холдинг. Легально, Чонгук занимался строительством жилых комплексов, отелей и ресторанов, также производством материалов для строительства. А Хосок был «инквизитором-чистильщиком». Он пытает предателей, ведёт переговоры с поставщиками, в общем, обеспечивает «чистоту» внутри системы. Вот так они с самого детства шли вперёд, словно вынужденные вырваться из оков нищеты, неся в себе решимость и жгучую страсть к лучшей жизни.