Француз

– Да не бывает в жизни совершенства! Если парень по характеру не дерьмо, то страшный настолько, что у меня на него не встанет, – негромко просвещал я своего знакомого по телефону. – Да и вообще, брак и долгие моногамные отношения придумали бабы, чтобы мужики помогали им содержать детей. – Вы, правда, так считаете? – спросила меня женщина лет сорока, неизвестно откуда взявшаяся на соседней лавочке. – Стас, я тебе перезвоню, – пообещал я и повесил трубку. – Да именно так я и считаю! Поднявшись, я пошел по аллее, желая отделаться от этой женщины. – А может, вы просто не любили никогда? – не отставала от меня эта сумасшедшая. – Любил! – односложно сказал я. – Ну... Любовь на одну ночь не считается, – не согласилась женщина. – Да оставьте вы меня в покое, – уже начиная злиться, выпалил я, прибавляя шаг. – Удачи вам, Максим Константинович! – рассмеялась она за моей спиной и меня пробрал холод: откуда она мое имя узнала? – Вот полюбите, поцелуете любимого и вновь станете человеком! Я резко обернулся, но сумасшедшей не было нигде. У меня вдруг закружилась голова и я понял, что падаю. Сознание я не потерял, просто упал и тут же встал на четвереньки, а вот встать на ноги мне никак не удавалось. Пару попыток выпрямиться не увенчались успехом. Сделав шаг рукой, я вздрогнул: перед глазами была не ладонь, а лапа, с когтями, шерстью. Что? Я закрутился на месте, пытаясь понять, что произошло. Толком осмотреть себя мне не удалось, но страшное подозрение, что я сошел с ума, появилось. По тому, что я видел, выходило, что я пес – гладкошерстный пес. Я осмотрелся вокруг и только тогда осознал, что мир стал выше, даже лавочка и та была выше меня. От переполнивших меня эмоций я завыл, громко и печально. Поздней осенью в парке почти не было людей, так что мои завывания никто не услышал. Взяв себя в руки, я бодро пошел на четвереньках к выходу из парка. Передвигаться на четырех конечностях у меня выходило неплохо, так что я смог одновременно идти и думать. План созрел сам собой. Выйдя из парка, я бодрым шагом, едва не срываясь на бег, отправился к магазину. Тут людей уже было больше, но никто из прохожих не спешил звонить в скорую. Даже когда я сел у двери в магазин. – Гав, – грустно сказал я девушке, что обошла меня и, открыв двери, решила шмыгнуть в помещение. Я был проворнее и вошел, протиснувшись у неё между ног раньше, чем она закрыла дверь перед моим лицом. – Эй! А ты куда, – тут же поспешил ко мне охранник. – Даже не думай! Жди хозяина на улице. Мужчина подхватил швабру и вытолкал меня на улицу. Стоп! Хозяина? Он что, тоже думает, что я собака? Я же человек! – Гав! – ругнулся я, не сдержав эмоций. Рядом взвизгнула нервная старушка, проворчала себе под нос, что отстреливать собак надо и пошла дальше. Я заметался под ногами прохожих, скулил, пытался поставить на них лапы, заглядывал в глаза с одним вопросом: «Я же человек?», но выходил лишь лай или скулеж. Люди пинали меня, били сумками. Парень, чуть младше меня, удачно попал мне по животу, и я отлетел, больно ударившись боком о бордюр. Да и живот тут же заболел. С трудом поднявшись на заплетающиеся лапы, я медленно, держась ближе к домам, дальше от людей, пошел. Цели не было, просто хотелось домой, под плед, заснуть и проснуться уже человеком. С хмурого осеннего неба стало накрапывать недоразумение, не решившее толком дождь оно или снег. Хотелось накинуть капюшон, но все, что у меня было, это короткая шерсть, мгновенно ставшая мокрой и холодной. Я оглянулся, ища укрытие и заметил, на противоположной стороне дороги, бутик с зеркальной витриной. Любопытство взяло верх над холодом и я бодро затрусил к переходу. Дождавшись зеленого света, я поспешил на другую сторону дороги, стараясь не путаться у людей под ногами, чтобы лапы не отдавили. Из витрины на меня смотрел тигровый, странный мопс с длинными стоячими ушами. Мокрый и жалкий мелкий пес был породист, но я никак не мог вспомнить породу. Короткая морда, крепкое тело, огромные уши. Я много раз видел таких же на прогулках с хозяевами, но породу так и не узнал. Мерзость, льющаяся с неба, усилилась и я, дрожа от холода, побрел в арку дома. Домой я попасть бы не смог, я не знал, где мои ключи, не представлял, как открою дверь. Я вообще не знал, что теперь делать? Мелкий, голодный, короткошерстный пес долго на улице в конце осени не проживет. Это я понимал, но как найти приют хотя бы на одну приближающуюся ночь не знал. – Собачка, – весело сказала девочка, которую мама за руку вела через арку домой. – Мам, смотри какая милая! – Бездомная и опасная собака! Не трогай, укусит, – строго сказала женщина, уводя ребенка и с откровенной ненавистью смотря на меня. Я тяжело вздохнул и сел, еще не представляя, куда мне теперь деваться. К месту вспомнилась реклама из Контакта о проведении местной организацией защиты бездомных животных, выставки-раздачи котов и собак. Адрес я запомнил, но до мероприятия было еще два дня, а дрожал от холода я уже сейчас. Я зашел во двор, обошел подъезды, все были закрыты надежными железными дверями с домофонами. В подвальные окна я даже не совался: бездомные коты явно были бы мне не рады, да и псы плохо приспособлены для прыжков с полутораметровой высоты и обратно. Я начал обходить дворы, один за другим, в поисках не запертой двери в подъезд. Повезло в четвертом: кто-то подпер дверь кирпичом, так что я зашел. Я протиснулся между детских колясок и спрятался под лестницей. Тут было немного теплее, сухо и гораздо спокойнее. Свернувшись клубком, я заснул. Утро началось с голосов где-то наверху. Люди спешили на работу, топая по лестнице, переговариваясь, сонно споря. Я лежал тихо, хотя очень хотелось в туалет. Выходить из-под лестницы я не спешил, второй раз мне могло бы не повести и теплого подъезда открытым я мог бы и не найти. Желудок обиженно забурчал, напоминая, что я только успел кое-как позавтракать вчера. Лежал я так до появления молодой мамашки с ребенком на руках. Она пришла уложить свое чадо в коляску и вывести на прогулку, но заметила меня и громко взвизгнула: – А ну пошла прочь, тварь блохастая! – кричала она. – Зассышь весь подъезд, еще и Костика чем заразишь! Она схватила зонт и «храбро» ударила меня по спине, за то, что я, пес едва доходящий ростом ей до колена, не достаточно быстро убегал. Сбежать на этаж выше она мне не дала, просто зажала у двери в подъезд и начала бить зонтом, не обращая внимания на плач, оставленного в коляске, драгоценного Костика. Открыть дверь я не мог, бежать было некуда, а била меня она больно и я зарычал, юрко подлез под зонтик и со всей силы прикусил за руку. Пасть наполнилась солоноватой, теплой кровью. Я выплюнул руку мамашки и она рванула к себе домой, так и оставив своего Костика плакать в коляске. Я догадывался, что ничего хорошего от этой девки мне ждать не приходится, но в этот момент двери подъезда открыла какая-то старушка и я сбежал. Утро было морозным и дождь все еще шел, я выбежал из двора, зашел в соседнюю арку, пометил там угол и бодро побежал дальше. Было холодно, от голода спазмами сводило желудок, но есть из помойки я не был готов. Добравшись до остановки, я было хотел запрыгнуть в автобус, но короткие лапы не дали мне такой возможности. – Эй, бульдог, иди сюда, – позвала меня прохладно одетая для этой поры года девушка. Я остановился, недоверчиво на неё смотря. За последние сутки меня слишком много раз били, так что я решил не рисковать. – Не бойся, – девушка порылась в сумке и достала пакет с бутербродами. Я подошел, сел, смотря ей в лицо. Она улыбнулась и заверила. – Я куплю себе на обед что-нибудь, кушай, маленький. И я взял еду из её рук, жадно, давясь, съел, хрюкнув даже от удовольствия. Девушка улыбнулась и пошла, я пошел за ней. Делать то мне все равно особо нечего было. – Нет, хороший мой, я не могу тебя взять, – остановилась она и, присев, погладила меня по спине. – Я в общаге живу. Тяжело вздохнув, я ткнулся мордой ей в руку, проводил её все же до универа, все-таки нам было по пути, и пошел дальше. На сытый желудок стало теплее, да и дождь стих. Хотелось пить, но не сильно, так что я бодро шагал, греясь изредка на люках теплотрассы. К вечеру мороз усилился, я принялся искать открытые подъезды, в надежде, что смогу переночевать в относительном тепле, двигаясь в нужном направлении. В этот раз мне не повезло: все было закрыто. Уже полностью стемнело, начался ливень с градом, меня трясло от холода. Я забрался под лавку, надеясь, хоть немного согреться, поджал грязные, ледяные лапы под пузо. Холодно было до жути, да и бутерброд давно переварился, желудок вновь ныл, болью отзывался бок и спина. Мимо меня мелькнула тень: бездомный кот крадучись ушел в подвал. Хорошо хоть ливень распугал пьяных уродов, и можно было не бояться, что кому-нибудь придет в голову распороть мне брюхо. Из подъезда кто-то вышел, когда я уже почти заснул. Вдруг мне в морду ткнулась страшная, почти с меня, морда питбуля. Пес обнюхивал меня, шумно дыша, а я боялся двинуться, спровоцировать его. – Мирка, вылезь из-под лавки! Коты не хотят с тобой дружить, чудовище, я же так поздно вышел лишь по тому, что у тебя понос, – раздался уверенный командный голос над моей головой. Мирка не вылезла, она вдруг начала меня вылизывать, чистя от грязи и я скульнул, надеясь, что хозяин пита… Не знаю, пожалеет меня? – Кто тут у нас? – спросил мужик, ложась почти на грязный асфальт у лавки. – Француз! Потерялся, мелкий? Давай я тебя домой отнесу, потом с Миркой догуляю, вымою тебя, покормлю и позвоню твоим хозяевам. Черт, ты без ошейника! Вывернулся из него? Ничего, мы найдем твоих маму и папу, иди ко мне. И я пополз, чувствуя, что он не врет – такой бить не будет. Мужик поднял меня на руки и понес в подъезд. Заперев меня в небольшой прихожей, он с Миркой ушел гулять. Из-за мокрой шерсти мне было холодно, я попытался отряхнутся, но толком не вышло, только лапы чуть не разъехались на паркете. Из-под запертой двери в комнату высунулась кошачья лапа и ударила мою, впрочем, кот когти не выпускал, так что я отошел на шаг и с любопытством наблюдал за тем, как серые лапы пытались достать меня из-под двери. Мой спаситель вернулся минут через двадцать, тяжело вздохнул и сообщил: – Мирка, ты и твои лапы останутся тут, я вначале француза помою, – мужчина поднял меня и я рассматривал его всю дорогу до ванной. Высокий, сильный, с темными и теплыми глазами, пахнет вкусно, русые волосы, приятная улыбка. Поставив меня в ванной и отрегулировав воду, мой новый знакомый принялся меня мыть, даже с шампунем. Пит не выдержала и подошла, оставляя грязные следы, к ванной, положила большую морду на бортик, наблюдая. – А ты смотри, смотри как нужно себя в ванной вести! Стоит, не рыпается, выпрыгнуть не пытается, – пристыдил Мирку хозяин, но так ласково и спокойно, что она только улыбалась, по-собачьи, виляя хвостом и смотря на меня. Вытащив меня, мужчина вытер, укутал в чистое полотенце и понес в комнату. Мирку он запер в коридоре и сейчас смотрел на серого одноглазого кота. – Ну что, француз, можно тебя оставить с Тошкой? Кот у меня воспитанный, ну а ты? Не бросишься? – спросил меня мужчина. Я тявкнул, посмотрел на кота, затем зевнул, показывая, что он мне не интересен. Меня поставили на ковер, впрочем, не отходя. Кот подошел, понюхал мою морду, затем лизнул. Я стоял ровно и спокойно, затем и вовсе лег, давая Тошке вылизывать бок. – Славный мальчик, – потрепал меня по спине мужчина и ушел мыть лапы Мирке. Я спокойно дождался, пока они закончат и пулей побежал на кухню, услышав, как мой спаситель позвал: – Кушать! Мы втроем замерли на пороге кухни. У Тошки и Мирки были именные миски, мне же кашу с мясом наложили в обычную тарелку. Ели мы все трое быстро и жадно. Кот закончил первым и сунул морду в мою миску, но я удержал готовые сорваться рычания внутри. Пусть ест, главное, что я сегодня смогу поспать, а завтра позавтракать. – Хороший мальчик, – похвалил меня мужчина. Как же тепло и сладко оказалось спать в постели, в ногах, в обнимку с котом, прижимаясь спиной к теплому питу! Я, наверное, и вовсе проспал бы до полудня, но мужчина меня растолкал и надев старый ошейник Мирки, прицепив поводок, вывел нас на прогулку. – Ну давай, француз, – просил меня мой спаситель, неотрывно на меня смотря. – Сделаешь свои дела и пойдем завтракать. Есть хотелось очень, но сходить в туалет у него на глазах я себя заставить не мог. Все кусты, как назло, были уже без листьев. Я, наверное, долго бы искал место, если бы мы не проходили мимо кучи опавшей, желтой листвы. Быстро спрятавшись за неё, я сходил в туалет. – Настоящий француз! Еще и стесняшка, – рассмеялся мужчина и мы с Миркой вернулись домой. Теплый, сытный завтрак поднял мне настроение, правда мужчина засобирался на работу, и я не знал, чем себя занять. Он уже почти оделся, когда я обнаружил, что достаю до кнопки включения телевизора. – Вот черт умный, Эйнштейн прямо, – пробормотал он, подошел прямо в ботинках по ковру и выключил телек. Я вновь включил, понимая, что со временем смогу ему объяснить такими странностями, что я не обычная собака. – И упрямый! Ладно, я тебе оставлю его, но выключишь, когда надоест, – после третей попытки отключить телевизор сдался он и я кивнул. Мой день прошел лениво, сонно и скучно: посмотрев несколько передач, я выключил телик, поиграл с Миркой и Тошкой, поспал. Потом, от скуки, погрыз игрушку пита, потом еще поспал. Так что когда мужчина вернулся, я встречал его с тем же восторгом, с которым хозяина встречала Мирка. Вечером, сразу после прогулки, мужчина меня сфотографировал, написал объявление в интернете и сообщил мне, что завтра мы едем к ветеринару. Я слушал его рассуждения о том, как по мне скучают прежние хозяева, а сам смотрел на него и думал, почему мне никогда не везло на таких добрых и красивых мужчин? Может, просто от того, что я сам далеко не добрый? Подобрал бы я чужую замерзающую собаку? Неверное, нет. – Ну что, Француз, раз уж у меня завтра выходной, посмотрим ужастик вместе? – он поднял меня и улегся вместе со мной на диван, рядом с ним улеглась Мирка, потом и Тошка лег на ноги. Они спали, а вот я вместе с мужчиной смотрел фильм, пару раз взвизгнув на особо страшных моментах от неожиданности. – Знаешь, мне с тобой повезло, – тихо сказал он. – Ты вполне можешь заменить любимого человека. Фильмы смотришь, даже реагируешь, слушаешь внимательно, словно понимаешь. Знаешь, не найду твоих старых хозяев, оставлю себе. Я благодарно ткнулся ему носом в ладонь. Поездку к ветеринару я запомню надолго! Мало того, что мне в задницу впихнули термометр, так эта противная тетка-врач предложила меня кастрировать. Слава всем богам и демонам, Стас отказался. Это единственное положительное, что было во всей поездке: я узнал имя своего спасителя. На выходе мы зашли в ветаптеку, купили глистогонное, мой собственный ошейник, пищащую игрушку и дозу вакцины. Дома меня ждал сюрприз: нашелся человек, который меня «потерял». Поскольку хозяев у меня точно не было, я насторожился. Стас же начал переписку и вскоре сообщил мне: – Не твои хозяева, Француз, просто решили бульдога на халяву себе взять разведенцы. Я задумчиво кивнул, мужчина хмыкнул, явно принимая мою реакцию за забавную привычку. Время шло, мы притирались друг к другу: я научился ждать и занимать себя по будням, он, незаметно, стал спрашивать моего мнения чаще. Может, я бы так и остался его собакой, если бы не тоска, въевшаяся за него, за его несправедливое одиночество. Стас был хорошим, действительно хорошим человеком, тем, кто держит свое слово, даже если дал его собаке. В его огромном сердце нашлось место даже странному псу, любящему телик и фильмы ужасов. Стас великодушно прощал Мирке порванные подушки. К недостаткам можно было отнести лишь привычку повторять все по нескольку раз и замкнутый образ жизни. Я словно наблюдал за кем-то изнутри, прямо из сердца его жизни. Чем дольше я был с ним, тем сильнее привязывался. Вот только я был собакой, а он человеком. Да, я уважал, понимал и даже любовался им, а он… видел во мне отличного пса. – Француз, кушать! Не думай так много, а то Мирка с Тошкой быстро твою порцию сметут, – позвал меня из кухни Стас. Я спрыгнул с дивана и побежал. Теперь и меня ждала на кухне именная миска, моя собственная, говорящая, что отныне тут мой дом. Проводив Стаса на работу, я привычно включил телевизор и лег на диван, смотреть. День проходил как обычно, я радовался пятнице и предстоящим выходным. Прогулка в парке, несколько хороших фильмов – не хитрые радости моей маленькой жизни. – А кто гулять пойдет? – весело спросил Стас, когда Мирка уже отплясала вокруг него радостный танец «ты пришел!», я кивнул, притащил свой ошейник. Вообще-то я немного мухлевал, не всегда терпел до его возвращения с работы, иногда используя по прямому назначению лоток Тошки. Кот меня не сдал, так что этот постыдный секрет так и остался секретом. На прогулке Мирка тянула поводок, Стасу приходилось спешить, а мне следом почти бежать. Ворча себе под нос, я отвлекся и не уловил момент, когда пит вдруг вильнула резко в сторону. Мой спаситель поскользнулся на льду и упал, меня же от удушения спасло то, что он отпустил мой поводок. Под головой Стаса неспешно растекалась лужа крови. Мирка подскочила к нему, начала вылизывать лицо, я громко завыл, зовя на помощь, но никто не шел. Я достал зубами телефон из кармана куртки Стаса, но влажный нос и лапы с когтями оказались бессильны перед сенсорным экраном. Эти страшные мгновения бессилия заставили меня оцепенеть, наблюдая, как снег окрашивается красным. «Вот полюбите, поцелуете любимого и вновь станете человеком» - вспомнил я слова тетки и рванул к Стасу. Изначально я избегал лизать его, мне это казалось унизительным, а сейчас, проводя языком по губам мужчины, я молил все высшие силы помочь. Ведь если я стану человеком, то смогу вызвать скорую для Стаса. Странно, но в тот момент это все, что меня волновало. Я пошатнулся, потерял равновесие, передние лапы не держали меня. Слабость прошла через мгновение и попытался вновь лизнуть губы мужчины и только тогда осознал, что опираюсь рукой о снег. Лишь когда приехала скорая, я смог немного расслабится, взять в руки поводок Мирки. – С ним все будет хорошо, – пообещал молодой врач. – Подождите! У него ключи от квартиры в кармане, а там кот заперт! -- спохватился я. Ключ мне отдали все же, когда я поклялся, что являюсь младшим братом Стаса. Выяснив, в какую больницу везут, я привычно направился домой, домой к Стасу. Мирка не хотела идти со мной, все рвалась в сторону, куда поехала скорая, но я увел её, уговаривая, лаская, утешая. Тошка встретил нас на пороге и недоверчиво уставился на меня. Что ж, кот меня не узнал, так же не узнает и Стас. Заклятье спало, и я вновь был собой, даже в том же осеннем пальто, в тех же джинсах. Словно ничего не случилось, не было этих месяцев в собачьей шкуре. Хотелось выть от сознания, что для ставших близкими, Мирки и Тошки я теперь чужой, что Стас больше не будет мне рассказывать ничего, что нельзя будет сидеть поздно вечером и смотреть телек. Покормив живность кашей, я бесцельно побродил по квартире, набираясь сил, чтобы уйти. – Я же не могу вас на ночь одних оставить, – нашел повод остаться я. – Да и с Миркой утром гулять нужно. Я позвонил с городского в больницу, убедился, что со Стасом все хорошо и завтра-послезавтра его выпишут, поставил свой мобильный на зарядку: нужно было успокоить тех, кто меня искал, и прилег на диван. Я хотел лишь подождать, пока телефон слегка зарядится, чтобы набрать отцу, лучшему другу и сестре, но заснул. Разбудила меня Мирка, она вдруг подорвалась и кинулась к двери. Я встрепенулся, осмотрелся, было еще темно. – Мирка, сейчас девочка моя, сейчас я тебя поглажу. Спасибо, Маша! Нет, мне ничего не нужно, – услышал я в коридоре голос Стаса и чуть было не бросился следом за котом, но сам себя остановил, решив, что будет удобнее говорить без свидетелей. Да и мне нужно было время понять, что сказать. – Не за что! Если что, звони, прибегу, – отозвалась Мария, девушка, живущая на этаж ниже. Первое время, когда Стас только подобрал меня, я думал, что у них роман, но я ошибся, они были просто друзьями. – Конечно! Держи ключи, у меня дома есть еще одна запасная связка, – сказал Стас. Я услышал, как двери за девушкой закрылись и вышел, давая мужчине себя увидеть. – Простите, что я тут, – тихо заговорил я первым, понимая, что правду сказать не смогу. – Это я вызвал скорую. Вы в бреду говорили о коте, и я взял ваши ключи, решил привести домой вашу собаку, накормить кота и заснул, случайно. – А Француз где? – растерянно спросил Стас, едва справившись с удивлением. – С вами была только одна собака, – с трудом соврал я. Мужчина развернулся, схватил с полки запасные ключи и собирался уже идти в ночь, искать меня же. – Нет, нет, нет, – я обхватил его, удерживая, не давая сбежать. – Вам нельзя! Я сам пойду искать второго пса! Отдыхайте, побудьте дома, наберите объявление, разместите в сети, напечатайте, чтобы я мог обклеить столбы. Но не идите сейчас, я сам. Он вывернулся в моих руках, смотря сверху вниз, пару минут молчал, а потом поблагодарил, садясь, с моей помощью, в кресло: – Спасибо! Мне действительно не очень хорошо. Француз – это французский бульдог, тигрового окраса, мальчик, ему года три. – Хорошо, я поищу, – пообещал я, кладя рядом с ним ключи, хотя делать это очень не хотелось. Казалось, что я ухожу из дома, где мне нашлось место. – Меня Стасом зовут, а вас? – спросил меня мужчина. – Максим, – представился я и написал на бумажке свой номер, снимая с зарядки телефон. – Я пошел искать, звоните, если что. – Возьмите мой номер. Найдете, сразу звоните, – он написал свой и я спрятал его во внутреннем кармане пальто. Выйдя из подъезда, я включил свой телефон и посмотрел баланс счета. Папа явно клал мне деньги на телефон все это время. Глубоко вздохнув, я набрал номер отца, предчувствуя странный, тяжелый разговор. Искать Француза, конечно же, смысла не имело, а вот поговорить с папой нужно как можно быстрее. – Макс? – с надеждой в голосе спросил отец. – Да, па, это я, – отозвался я, осознавая, как сильно я успел соскучиться. – Со мной все хорошо. Время шло, Француз, естественно, никак не находился, но это дало возможность мне звонить Стасу почти каждый день. Родные и близкие успокоились не сразу, даже приехали в мой город и жили у меня пару недель. Жизнь налаживалась, только по второй, ставшей родной, семье я скучал все больше и больше. Особенно по Стасу. Вот только…. От моих мыслей меня отвлек тихий скулеж: под лавкой, у самого моего подъезда сидел худой, замерзший и, возможно, не раз битый щенок. Я опустился в грязный снег на колени и протянул руки к нему: – Иди сюда, мелкий, – позвал я. – Я знаю, как плохо жить на улице. Щенок, трусливо поджав хвост, позволил все же себя словить. Прижав найденыша к себе, я бодро направился в подъезд, набирая номер Стаса. – Привет! Мне нужна твоя помощь, – сразу сообщил я. – Да, конечно! Что нужно? – поспешно сказал тот. – Я тут возле подъезда подобрал, – щенок скульнул. – Именно, собаку. У меня никогда не было собак. Побудешь моим учителем? – Разумеется, – без раздумий согласился Стас. На следующее утро он уже вез нас с найденышем в своей машине к ветеринару, попутно беззлобно стебясь с того факта, что я решил, что найденыш мальчик и успел даже назвать того Бостоном. Мне же было все равно, главное, мы опять были рядом, я слушал его голос и кивал. Новая жительница моей квартиры разрушала её, грызя все, что только можно и она же налаживала мою жизнь. Теплело, в воздухе чувствовалась уже весна и Стас завел привычку забирать нас с Бостоном на всю субботу к себе на дачу. Мы спускали собак на участке, пили пиво, разговаривали, тренировали щенка. Я улыбался все чаще, наслаждаясь тем, что есть, стараясь даже не думать, что будь мужчина геем, я мог бы вновь жить у него, видеть каждый день, смотреть с ним ужастики, уткнувшись носом в плечо. Слишком страшно было потерять то, что уже есть, в погоне за тем, чего никогда не будет. – Вот черт, не заводится, – с досадой сообщил мне он, но я это уже и так понял. Псы, уставшие от долго дня, спали на заднем сидении. – А может, это и неплохо? – спросил я. – Переночуем, утром выпустим собак, побудем еще немного на природе, а вечером доедем на электричке? А… Кот… – Машка покормит, – согласился Стас. – Только тут всего один диван, да и ночи еще прохладные. Я растоплю печь, но спать нам придется вместе. – Я не против, - -кивнул в ответ я. Собаки из машины выбирались недоуменно, Мирка даже осмотрелась, словно спрашивая: «А вы вообще в курсе, что мы домой еще не добрались?». Стас насыпал им сухого корма, растопил печь, поставил в неё греться остатки шашлыков. Псы заняли почти весь диван, Мирка подперла Стаса, Бостон – меня. Мы изначально, не сговариваясь, легли подальше друг от друга, но неподъемные сонные тушки заставили нас почти прижиматься друг к другу. Я сделал вид, что сплю и не чувствую этого. Даже когда Стас тихо позвал: – Макс… Я лежал, делая вид, что сплю. Стас зарылся носом в мои волосы на затылке, глубоко вдохнул, приобнял, почти не касаясь, за плечо. Накрыв его ладонь своей, я почувствовал, как он вздрогнул, но остановиться уже не мог. Перевернувшись, я просительно поцеловал его в подбородок, в ответ услышал шумный вздох и оказался вжатым в этот старый диван. Стас навис надо мной, рассматривая, словно впервые видя, а потом поцеловал, жадно, нетерпеливо. – Стас… – выдохнув, обнял я мужчину, крепко прижимая к себе. Я очень давно хотел так сделать, поэтому вырвал у страсти, постепенно затапливающей меня, эту пару минут, чтобы почувствовать себя вновь частью его повседневной жизни.