Так было нельзя

Он не знал в какой момент вдруг все происходящее стало иметь иной смысл. Его мир перевернулся с ног на голову, а он даже не заметил как это случилось. Почему? То, чему должно было оставаться неподвластным времени, приобрело иные оттенки и краски. Почему? Так не должно было быть. Так не должно было случаться. Но глаза взирающие на обыденность ярких будней ловили совершенно непохожие дотоле акценты. Его пронзало сотней догадок, но он не хотел верить ни в одну из них. Почему? Сколько раз еще он должен задать себе этот злосчастный вопрос, на который он не мог найти ответа. Или лишь пытался поверить, что не мог. Он много размышлял об этом, взирая в относительной тишине на просторы из окна самолета. Всему можно было найти логическое объяснение, но не истоку наполняющему русло его сомнений. Возможно это был кризис среднего возраста, пусть и начавшийся раньше предполагаемого. Многие артисты и исполнители проходят через подобное ранее, чем большинство людей. Переосмысление жизни, переосмысление потолка творческой карьеры…А возможно причиной рефлексии была одна из книг, прочитанная от скуки, в тысячах метрах над землей. Только осознание от нее приземлилось позже. Или же это был сценарий пьесы, который так прочно отпечатался в его душе на фоне интенсивных репетиций. Ведь роль может жить отдельно и от актера. И чья же тут вина, когда она своевольно вырывается за пределы печатного текста. Слишком много вариантов. Не угадаешь. Это могло быть что угодно, или одновременно все. — Хён? — звук обращенного к нему голоса разлился теплотой. Нежный, родной и доверчивый. Протяжно тянувший окончание. Это чувство просто пришло к нему откуда не возьмись. Но, он не давал ему выхода. Он думал о том, что если хорошо притворяться, что ничего не изменилось, то так оно и будет. Ведь это ничего ему не стоит - держать все внутри, под замком здравого смысла. Они знали друг друга, казалось, всю сознательную жизнь. В постоянном контакте, в постоянной близости, иногда даже выходящую за рамки дружеской установленности. Они жили под одной крышей с подростковых лет, находились под одной эгидой. Спорили, смеялись, дрались, веселились, ругались, передразнивались, обнимались, проказничали. Когда не спали ночи напролет за душевными беседами, а когда до искр из глаз не могли выносить одного вида друг друга, но всегда по итогу мирились. Они были семьей, без слов «как» и «настоящей». Вместе, из года в год. Но теперь…. Тот человек, на которого он не мог раньше взглянуть без снисходительной братской заботы, значил для него намного больше. Почему? Зачем все это пришло к нему? Время шло, а спрятанное глубоко от понимания чувство не то чтобы не исчезало, а наоборот, пустило корни внутри и проросло. Он ощущал, что эти цветы, которым никогда не должно было взрастать, готовились раскрыться. Их назревающие бутоны почти созрели. Он полюбил.