Так было нельзя

Приглушенный свет от прикроватных ламп расходился множеством полутеней на обоях. А ненавязчивый запах чистого белья веял цветочным шлейфом. Стояла середина ночи и было давно пора отправляться спать. Но очень не хотелось чтобы утро наступало так скоро. Завтра этот номер отеля и эта кровать будут наспех покинуты под гнетом начала нового тяжелого дня. И пока оставалась иллюзия, что время замедлилось, по пятам идущее будущее остановилось в моменте. Мягкость матраса и теплота одеяла контрастировали с продроглым воздухом вокруг. Минхо поежился от подбирающегося к телу холода и поправил очки. Правую сторону его плеча продувало сильнее невидимым сквозняком, но он не хотел поднимать с него лежащую нам на нем мокрую голову. От волос рядом приятно отдавало ароматом знакомого шампуня. И при каждом повороте в сторону ударял легкий дышащий запах от горячей распаренной кожи, недавно покинувшей ванну. Расслабленный и полусонный Тэмин вальяжно устроился под самым боком, и разместив руку с телефоном почти вплотную у лица, смотрел в экран. Внимание Минхо тоже занимал телефон, но он держал айфон на отдаление от себя, специально так, чтобы все было видно, стоило только Тэмину поднять глаза. Но Тэмина это совершенно не интересовало. — Смотри, у Кибома новое шоу, уже в следующий четверг. — Но в этот раз в ответ никто даже не хмыкнул. — Аах, надо написать ему. Выглядит интересно. Ты посмотри. Тэмин не сдвинулся с места и не пошевелился. Минхо то и дело, дергал его чтобы обратить внимание на очередную историю или ролик, что сил на что-то иное не оставалось. Тэмину больше не хотелось двигаться, не хотелось поднимать глаз и максимум его фокуса было направлено на концентрировании комментирующего все подряд голоса Минхо. И как только у Минхо оставались выдержка и желание, чтобы следить за жизнью каждого друга или знакомого, оставалось для Тэмина загадкой. Когда он сам не всегда успевал наблюдать за активностью даже своих мемберов, не смотря на то, что он их горячо любил. А про всех остальных и говорить было нечего. Тэмин знал, что Минхо иногда мог обижаться на это. Но в глубине души относился со снисходительным пониманием, стараясь не равнять всех по себе. Тэмину же было проще послушать за баночкой пива все в живую, из первых уст, чем отслеживать и искать в интернете. Тем более, что Кей не обмолвился о новом шоу, когда они встречались сегодня. И раз диалог не зашел, возможно для Кея это было не чем-то особенно важным. Или по крайней мере не тем, что стоило упоминания. Тэмин прикрыл глаза и провалился. Он уткнулся в мускульное плечо и поддался навстречу дремлющему блаженству. В высшей степени свободно и хорошо его ощущения переплетались с отголосками размывающегося бытия. В голове начали проносится плеяды из слов и целые строчки. Возможно стоило записать хотя бы часть из них, и превратить в дальнейшем их для подспорья нового материала. Ему нравилось метафорически осязать и измерять грани, которых он еще не касался. Особенно представляя то, какие движения тела изгибы и тонкости подошли бы лучше всего для этой неоспоримой динамики. — У меня действительно так много морщин, как думаешь? Внезапный вопрос вытащил Тэмина из калейдоскопа образов и миражей. Он не понял причины его возникновения. — Хён? — Ааах. — Минхо протяжно вздохнул. — Возможно и правда стоит подумать что с этим сделать, ай-ай-ай. Ответы в лице Минхо не находились и Тэмин наконец решил обратить внимание на экран его телефона. Глаза бегло заскользили по многобуквенному тексту в комментариях. Это был большой темпераментный отзыв на постановку Минхо, которую Тэмину только сегодня довелось наконец посетить. И среди огромного эмоционального полотна под самый конец закралась та самая капелька дегтя. «Я под таким впечатлением! Но он так постарел с тех пор когда я последний раз была на его концерте. Глаза выглядят значительно старше. А ведь ему уже почти 40! Но все равно было чудесно!» Тэмин вновь взглянул на Минхо, и не мог определиться взаправду ли Минхо задумался над этим мнением или же вопрос всего-навсего просто пришелся к слову. «Ты же не берешь эти глупые слова всерьез?» После стольких лет в индустрии они были уже не теми нежными мальчиками, чтобы реагировать абсолютно на каждый комментарий, осуждающий или требующий от их внешности каких-то недостижимых стандартов. Да нужны были общие точки соприкосновения и общественное мнение имело немаловажное значение. Но не смотря на “преданную любовь” и субъективизм стоило слушать далеко не всякого. Однако другой вопрос, отчего каждый расписывающий в подробностях что ему нравилось, а что нет не задумывался о чувствах того, кому это адресовано прочесть. Ведь добрая часть этих обезличенных пользователей никогда бы не сказала и половины из того что пишет в лицо. Тем не менее, как бы логика и разумность не выходила на первый план, временами чьи-то неосторожные слова могли ранить и задеть сердцевину тайных сомнений. Иногда это тяжело. И как бы ты не был уверен в себе и в том что ты делаешь, волна черной вязкой необоснованной злобы смывала все на своем пути. Тэмин не хотел такого ни для кого. Тем более для Минхо, далекому от всякого рода скандалов. — Как думаешь мне пошло бы? Забыл как оно там называется. — Минхо приложил пальцы к глазам и шутливо оттянул веки. — Блефаро...что-то там. Тэмин приподнялся с плеча на котором лежал. — Уже уходишь? — с нотками легкой грусти спросил Минхо. — Хён… — Ты чем-то расстроен? Минхо читал все по выразительному лицу Тэмина. Но Тэмин и не хотел прятать окраску своего настроения. — Да. Но не хочу чтобы ты думал про это. Тэмин не мог определить к какому диапазону склонялось его душевное состояние. Но он был из тех, кто пытался понять, осознать и рефлексировать переживания в моменте. Из-за того что вечно окружающий Тэмина ореол принимаемой похвалы и возгласов любования давно не оказывал прямого должного эффекта, комплименты сделались для него чем-то настолько привычным и будничным, что он перестал воспринимать их как таковые. Так что слова восхищения и дифирамбы, которые он постоянно слышал, в его прерогативе мира не носили никакого полезного смысла, так как по большей своей части они оставались на уровне любезностей и уважительного воспитания. От того, Тэмин иногда забывал о хороших манерах, особенно когда следовало проявить немного обходительности в ответ. И то одобрение идущие от самого сердца, которое Тэмин и правда хотел выражать, с его стороны казалось странноватым и несколько грубым. Но он хотел делать это только искренне. И прямо сейчас он тоже хотел быть как никогда честным. Он за многое хвалил Минхо, на камеру и не только, перед друзьями, приятелями и коллегами. Но то что нужно было сейчас, было немного иным. И требовало полной отдачи сверхчувственной стороны. Тэмин мягко и бережно коснулся лица Минхо. Он аккуратно снял с него очки, и забрав их себе, заглянул Минхо прямо в глаза. Большой палец осторожно прошелся по линии опущенного века. Кто бы что не говорил, но никто и никогда не оценит во всей красе глубокой доброты этих глаз. Полной надежности, веры, доверия. Глаз, которые исполнены ласки, поддержки и теплой привязанности. Глаз, которые смотрели на него сейчас. — Я люблю это, Хён. С морщинами или без. — Губы Тэмина опустились у самого края виска. Эта была не лесть, это была честность. И хоть ситуация и не казалась из ряда вон выходящей, ведь чего только не приходилось читать или выслушивать. Но та острота с которой она отозвалась внутри, рдела и кровоточила. Тэмину с его тонкой душевной организацией было присуще своеобразное чувство прекрасного. И он как и многие из мужчины относился к тем, кто любил чисто глазами. Однако его сердце давно стерло любые следы несостоятельных несовершенств. Он даже не думал о том, что Минхо мог выглядеть как-то не так. Иметь какие-то недостатки. Казалось, только сейчас Тэмин вообще обратил внимание на этот факт как таковой. И хоть на лице Минхо и правда имелись отпечатки возрастных границ, его живость и радушность перекрывала любую противоестественность. — Тэмини. Минхо с удивлением смотрел на Тэмина, пораженный резким наплывом нежности, которую сейчас ощутил. Улыбка непроизвольно поползла по его лицу. Видимая бескорыстная откровенность обнажала истину. — Почему ты улыбаешься? — Ты выглядишь сейчас очень мило. — Хён! Я серьезно. — Я тоже. Но Тэмин был уверен в том, что Минхо услышал его так, как было нужно. Айфон оказался отложен в сторону, но на яркий свет от экрана никто не спешил обращать внимания. Минхо потянул Тэмина на себя, и тот послушно повиновался. Нахлынувший холод от раскрытого одеяла незаметно отошел на второй план. Тэмин пластично осел сверху, ведомый теплотой направляющих его рук. И эти же руки, самонадеянно вторглись под ткань его клетчатой пижамы и уверенно заскользили по коже. Дыхание разделилось. Мысли оставили голову. А Минхо довольно расплылся, под натиском давящей тяжести тела, оказавшейся на нем целиком. Но неожиданно раздался интенсивный стук в дверь. Тэмин, успевший лишь поверхностно обхватить верхнюю губу Минхо своей, испуганно встрепенулся. Со стороны коридора послышался знакомый голос менеджера. — Минхо, ты там? — Но этот вопрос звучал максимально глупо, где ему еще было быть, как не здесь. Тэмин отпрянул, в смущении и растерянности взирая на просвечивающую полоску света у самого пола, через которую виднелся силуэт стоящих у двери ног. От волнения Тэмин совершенно позабыл о том, а закрывал ли он вообще за собой дверь номера, когда входил в него. За ним такое случалось. Но на случай непредвиденного вмешательства Тэмин осмотрительно переместился на край кровати, с видом будто бы только что пару минут назад как пришел. — Да. Что такое? — отозвался Минхо в ответ. — Тэмин случайно не у тебя? Он ушел из номера и мы не можем его найти. — Он здесь. — Да, я здесь. Тэмин тоже решил подал голос, чтобы успокоить тревожность менеджера наверняка. Он взял в руки телефон и обнаружил на нем несколько незамеченных сообщений и пропущенный звонок. — А, хорошо. Прощу прощения за беспокойство. Ноги стоящие под дверью быстро ретировались в неизвестном направлении. И хоть менеджер ничего более не сказал, само его появление сработало как напоминание. “Надеюсь ты помнишь что завтра с утра у тебя самолёт. И тебе следует выспаться.” Но Тэмин не хотел думать про завтра, которое уже плавно перетекло в сегодняшний день. А перелет с разницей в пару часов ожидал не только его одного. Еще какое-то время в комнате держалась выжидающая тишина, словно бы кто-то мог стоять поблизости и подслушивать все о чем они говорили. Тэмин поежился, но коченеющие от холода конечности поддержали его в тонусе и отгоняли сонливость. — Хей. — Минхо тронул Тэмина за плечо. — Иди сюда. Тэмин развернулся. Минхо вновь приглашал его в постель, добродушно откинув в сторону одеяло. И от взора его Хёна не ускользнуло сиюминутное колебание, когда тело Тэмина дернулось на встречу, но на пару мгновений отринуло первчиную реакцию и в нерешительности остановилось. Возможно сейчас было самое время уйти. Тем не менее, даже растеряв всю уверенность, Тэмин робко погрузился обратно в то тепло, которое наспех покинул. Он вновь оказался под самым боком Минхо и вжимал ледяные пальцы ног в простыню. — Нам следует им сказать. — добавил вдруг Минхо, окидывая взглядом дверь. — Зачем? — Ты знаешь зачем. — Я не хочу говорить, никому. — Тэмини, так.. — но Минхо перебили. — Это только мое. И ничье больше. — Тэмин спрятал лицо и уткнулся в Минхо. Могло показаться, что сегодня был из тех дней, когда усталость настолько сильно одолевала настоящую действительность, что вынуждала Тэмина с избытком упорствовать и капризничать. Но не смотря на обиженные полутона голоса, сегодняшний день был один из тех редких дней, когда Тэмин четко и ясно признавался и выражал потребности своего странного настроения. То что ему хотелось, и то, что категорически нет.        И хоть Тэмин знал и понимал, зачем и для чего стоило сообщать о таком, это шло вразрез с его чувствами и желаниями. Онью и Кей были не в счет. Шайни всегда оставались для него семьей и принимающим оплотом, с которыми Тэмин хотел сохранять чистосердечную прямолинейность. Но от всего остального мира он не хотел оставлять свою личную жизнь открытой. Всех остальных это ни капельки не касалось. Разве он не имел на это права? Но и в словах Минхо скрывалась горькая истина. Не выйдет скрывать это вечно. Приближенные люди должны были знать и оставаться в курсе событий, чтобы при случае в первую очередь вставать на защиту, отбивать поступающие проблемы, скандалы и слухи. Ведь компромисса не будет. Есть только игра на опережение. Чего-то иного ожидать и не следовало. Минхо шумно выдохнул. Тэмину показалось, что с непонимающим недовольством. Но это было не так. — Знаешь, что я еще люблю? — Ммм? — Если тебе интересно, для начала тебе придется оставить в покое мою подмышку. Тэмин развернулся и вопросительно посмотрел на Минхо, сведя брови вместе. Выражение лица взирающее на Минхо казалось настолько серьезным, что он не устоял от того, чтобы легко пощекотать подборок Тэмина и разрядить обстановку. И желанная ответная улыбка появилась сама собой. — Так намного лучше. Так и скажи, что тебе не терпиться узнать, что мне еще так нравится. — Помимо меня? — В тебе. Брови Тэмина вновь загадочно изогнулись. Минхо поднял руку и три раза коснулся кончиком пальца лица Тэмина. Сперва около носа, потом у щеки и напоследок, заходя на шею, под самым ухом. И соединяя единым касанием все точки одну за другой, сложилась идеально ровная линия, прошедшая напрямик через яркие родинки. Те самые, которые вечно скрывались за слоями косметики. — Но вот эту особенно. — Минхо развернулся и наклонился к Тэмину. Воротник пижамы расстегнулся навстречу, оголяя ключицу, на которой красовалось небольшое аккуратное пятнышко в форме сердечка. Пятнышко, которую накрыли поцелуем. — Хочу остаться…. Но Тэмин не уточнил где именно. В Корее в целом или же остаться на ночь в кровати, пропадая в объятиях, из которых не было сил выбраться. Минхо лишь нежно поцеловал Тэмина в лоб, предрекая тоскливость утреннего расставания. И как будет скучать по этому сладкому жару внутри.