Так было нельзя

“Который сейчас час?” — первое что озарило голову, когда солнце уже накрыло большую часть дымчатых небоскребов. И рука что пришла в движение первой принялась искать вовсе не телефон. Но под тяжестью одеяла не оказалось ничего кроме въевшегося в ткань холода, что разрастался по скомканной простыне. Остатки утра давно растворились в опостылой пустоте. И лишь глупая надежда потакала заспанному упованию перевернуть все, что касалось пальцев, вверх дном. Тепло ощущалось. Ушедшим. Не рядом. И только легкий привкус того, что можно поймать, если зарыться носом в самую глубь подушки, говорил о том, что оно правда было. Этот фоновый запах окутывал пеленой лицо и едва касался слегка приоткрытых губ, но тут же рассеивался стоило только пересечь невидимую черту и приблизится запредельно сильно. Одинокий вдох растворился среди волн перевернутого одеяла. Но внезапная активность в недрах постели вызвала инстинктивный охотничий интерес бодрствующих неподалеку кошек. И не прошло и минуты, как оказавшись на кровати два пушистых хвоста со всей серьезностью пустили в ход когти. Но Тэмину не было дела до новых отверстий на простынях или торчащих засечках, когда эти игривые лапки вызвали у него неосознанную улыбку. Словно легкого чувства досады вовсе и не было где-то свербящим под ложечкой. Только мягкая шерстка, тихое мурлыканье и озорные мордочки. От привычной сердцу идиллии стало немного спокойнее, и укладываясь на второй бок, Тэмин наконец потянулся за телефоном. Если призадуматься, не было ничего удивительного от того, что Минхо не было рядом. Время клонилось к обеду, а он был не из того десятка, что нежились на кровати, не поднимаясь до самого вечера. Скорее всего он давно отправился на утреннюю пробежку, как это всегда и бывало. И вполне мог задержаться на час другой в ближайшем спортзале. Вот только, он никогда не исчезал так незаметно, как бестелесный дух или какой-нибудь призрак. Те или иные вещи, и даже события, иногда вылетали у Тэмина из памяти. И это никогда не казалось какой-то особенной или странной чертой. Но чтобы он совершенно не помнил даже слабых отголосков той утренней нежности, что обрушивались на него каждый раз перед тем как Минхо уходил - в такое развитие сюжета верилось с глубокой натяжкой. Ближе к рассвету сон Тэмина имел особенность делаться чрезвычайно чутким. И сквозь размытую мутную дремоту Тэмин всегда ощущал, как Минхо просыпался. До его уха долетали отзвуки той тишины с которой Минхо пытался подняться с кровати без лишнего шума. Как аккуратно он откладывал в сторону одеяло. Как тихо вставал, избегая лишнего скрипа. Как непривычно медленно закрывал двери, целую вечность держась за ручку. Как медленным шагом он мягко ступал по остывшему за ночь паркету. Как слабым потоком лил воду на кухне, наполняя стакан. И как затем мятной свежестью он нежно касался плеч, головы или щеки, перед тем как попрощаться. И к этой тонкой и кропотливой ласке Тэмин неизменно стремился навстречу. Ему нравилось не просыпаясь, чувствовать на себе руки, что бережно гладили взъерошенные волосы. Нравилось ощущать легкость от поцелуев, что не опускались прямо, но обволакивали без исключения и целиком. И как собственные глаза не нарушали таинство, дорожа темнотой, что распадались на части. В ответ на желанную близость Тэмин лишь недовольно мычал или порой издавал несколько хриплых звуков. А видимость того, что встревоженный прежде покой протестно отталкивал казалась как никогда обманчива. И неужели как-то так могло получиться, что накопленная за неделю усталость оказалась настолько сильной, что непреднамеренно вышло настолько крепко уснуть? И утренняя нега, что окунулась в любовь, просто прошла мимо него столь незамеченной? Или ее могло не случиться вовсе? Тэмин потянулся, и вновь погружаясь в оттенок знакомой отдушки, уступил дорогу взволнованному параду ошалелых мурашек. Минхо наконец вернулся. И целая неделя его отсутствия отпечаталась иссини-красном пятном на мышечной оболочке сердца, позабывшем об учащенном ритме. Семь дней показались столетием, что пролетело за пару мгновений. И хоть дежурные интервалы и расстояния воспринимались как само собой разумеющееся, Тэмин не мог сказать почему именно эта разлука ощущалась так вынуждено и так болезненно. Излишняя сентиментальность могла показаться странной. Ибо кого вообще бы стал беспокоить подобный пустяк, занимавший всего лишь одну календарную строчку. Но Тэмин ничего не мог сделать с одолевшей его гиперчувствительностью. Она распустилась в обход его воли, как изнеженный и ранимый цветок, что стоял посередь озера и не мог вдоволь напиться воды. И ни одно сказанное и написанное “я скучаю” не могло передать многогранности этой осязаемой метаморфозы. Сие чувство Тэмин никогда бы не смог обернуть в слова. Меж тем на “доброе утро” не требовалось много слов, только два. И открыв беседу с Минхо, Тэмин хотел инициировать диалог первым. Однако, ни приветствие, ни другой последующей вопрос так и не оказались отправлены. Непонятная внутренняя ошибка то ли приложения, то ли системы в целом, не позволяла отослать ни одной буквы. И хорошо знакомый диалог так и остался непривычно пустым, с момента оборванного в полете звонка. Минхо так и не появлялся в онлайне с тех пор. И это казалось еще более подозрительным. Тэмин вспомнил о том, что Минхо упоминал вчера о каких-то проблемах, что не позволили ему даже сделать звонок. Вот только Тэмин счел это непримечательной отговоркой, не веря в то, что это было действительно настоящей причиной, когда прилипчивая компания Кея, более походила на правду. Вот только кажется эти странные неполадки и правда существовали. Как и чуждая пустота рядом. Обычно утренняя разминка в купе с дополнительной тренировкой никак не входила в рамки такого длительного отсутствия. И Минхо всяко уже должен был скоро вернутся, если только не нашлось обстоятельств или иных причин, что могли задержать его. Ведь о внезапных делах или незапланированной работе, что могла появится абсолютно спонтанно, Минхо всегда ставил в известность, и никогда не отмалчивался. Но скорее всего у такой пропажи всяко существовал резон. Просто Тэмин еще ничего не знал о нем. И вся эта легкая меланхолия отошла на второй план, когда пришло осознание неоспоримого факта, что Минхо уже вернулся домой. И оставалось лишь подождать еще немного. Реальность медленно проснулась вместе с Тэмином. Вот только Тэмин, казалось еще не до конца проснулся, чтобы осязать реальный мир. На него посыпалась несколько новых сообщений, что случайно оказались прочитаны, но преднамеренно оставлены без ответа. Кей как всегда возникал так ни к месту. И необходимость дать ему хоть каплю требуемой прямо здесь и сейчас конкретики вызывало желание поступить наперекор. Тэмин отложил телефон и “несрочный” вопрос отправился дожидаться более благоприятного настроение или часа. Одеяло с рывком оказалось отброшено, а ноги опустились на пол. Нужда поваляться чуть дольше в кровати так и манила назад, но противоположное безмятежной лености чувство в противовес толкало Тэмина встать. И он следуя этому зову, покинул комнату. Теперь, когда ему на постоянной основе приходилось думать не только о себе, он часто вспоминал маму, размышляя о том, каково приходилось ей. Насколько часто ей не хотелось вставать, куда-то идти и что-то делать. И переступая собственные прихоти, сколько раз она поступала ровным счетом наоборот? Словно иного не предполагалось вовсе. И прежде не размышляя о чем-то подобном, Тэмин начинал понимать, как много для него было сделано, без какой либо оглядки назад. И как долго он совершенно не придавал этому абсолютно никакого значения. И получится ли у него однажды, в обозримом будущем обеспечить столько же чистой и безвозмездной отдачи? С осторожностью и любопытством Тэмин отворил дверь детской. Казалось, он проспал целую вечность. И тишина, которая не посмела переступить порога ни одной комнаты, внушала настороженное беспокойство. Если бы ребенок плакал, Тэмин бы услышал. Он бы проснулся сразу, как по будильнику. И немедля бы встал. Но этой остаточной ночью его сон ничего не нарушило. На секунду воображение пронзил испуг. Все ли было в порядке? А что если с ребенком что-то случилось, пока он спал? И хоть Тэмин не причислял себя к людям, которым легко что-то внушить, непостижимая беспочвенная тревога вопреки пребывала где-то неподалеку. Словно в любой момент, если Тэмина не было рядом, что-то с высокой вероятностью обязательно должно было быть не так. В голову без разбора лезло и проникало всякое. И фильтров у этого страха не было. Он сидел где-то по-настоящему глубоко. И сухие статьи прочитанные когда-то давно, пестрящие о процентах и других страшных цифрах внезапной младенческой смертности, синдрома ночного апноэ или чего похуже, кусали больно и жестко. И именно это скрытое беспокойство вынуждало шагать быстрее, чем надрывающий горло протяжный плач. Глаза бегло скользнули внутрь кроватки, и заприметив оживленное движение, Тэмин вздохнул с облегчением. Улыбка появилась сама собой. Ибо судя по энергичному задору, лежащий в кроватке кроха давно не спал. — МинМин, ты проснулся! Темные шторы, что поглощали свет оказались раздвинуты и детскую окатило теплым солнечным светом. Внезапно настигшая яркость заставила Тэмина поморщиться и закрыть глаза, но не смогла отвлечь малыша от изучения собственных ног. Ребенок усиленно пытался притянуть ножки ко рту, но они то и дело ускользали из его неловких ладошек и вырывались в совершенно другую сторону. — И что же это ты делаешь? — Тэмин мягко уложил подбородок на бортик кроватки. Пальцы с любовью прошлись по маленькой детской головке, перебирая короткие пушистые волоски. И только тогда бездонные глазки с вниманием обратились в ответ. Малыш улыбнулся. И в черноте ясного взгляда, собственное блаженное отражение вызывало у Тэмина непреднамеренно вспыхнувший стыд. Словно ему было запрещено ощущать себя столь беспечно счастливым. И пусть толика детского внимания ненадолго переключилось, малыш не оставил потуг продолжить пытаться довести хоть одну ножку напрямик в рот. И когда кряхтящее старание спустя пару минут обернулось успехом, крохотные пальчики вскоре обильно и с жадностью залило слюной. Тихое наблюдение за детским усердием вызывало радость, что разбежалась морщинками. — Неужели так вкусно, МинМин? Ты знаешь, что пальцы нужны для совершенно других вещей? Но кажется для такого знания было ещё рановато. Вновь показался телефон. И фотография за фотографией стали формировать картину, которую определенно точно стоило показать Минхо, чтобы она никогда не канула в лету. Вот только не один Тэмин оказался поглощен телефоном. Знакомый черный предмет, что частенько возникал рядом, привлек интерес не только больших круглых глаз, но и маленьких ручек, что захотели до него дотянуться. — Такое тебе еще рано. Иди лучше к папе! — и с легким смешком телефон отправился восвояси в карманы пижамы. Но как только малыш оказался на руках, то спокойно лежать не стал. Он возмущенно завертелся как червячок на одном месте, попытался выгнуться, и мотая головой из стороны в сторону, приложил много усилий, чтобы найти предмет, который он только что видел, и который так внезапно куда-то исчез. Но это сопротивление длилось не долго. Вместе с объятиями на маленького проказника опустилась волна трепетной заботливой ласки. Тэмин с любовью прижался к малышу и потерся о маленькую круглую щёчку носом. И если первые поцелуи, что пошли следом, малыш улыбчиво перетерпел, то на второй десяток стал подставлять ручки. И деловито пыхтя, то ли от неумения посмеяться, то ли от недовольства, предпринимал попытки остановить ладошками нападающее на него лицо. И фальцетный визг вихрем разнесся в каждый уголок комнаты. Кто бы раньше сказал, что маленькие дети способны издавать столько разнообразных звуков, Тэмин никогда не поверил бы. Но каждый день сталкиваясь со столь колоритным диапазоном даже искушенному музыкой слуху было чему подивиться. От натужного кряхтения, что больше походило на стариков, до животноподобного улюлюканья и попискиваний - и этот спектр постепенно ширился и разрастался. И Тэмин по-особенному старался запомнить каждую наивную частоту. Иногда ему правда казалось, что ребенок временами слишком громко сопел, особенно когда крепко спал. И начитавшись о десятке другом причин такого явления, Тэмин полагал что имела место быть каждая, и с замиранием сердца метался в растерянности, не зная что именно предпринять. Следовало ли обратиться в больницу или можно было просто попытаться промывать нос? Или может нужно было срочно покупать новый увлажнитель для воздуха? Или же стоило просто аккуратно переворачивать малыша на другой бок? Но Минхо каждый раз успокаивал эти внезапно возникшие страхи, что ребенок был абсолютно здоров. Убеждение работало на убеждение, ведь засыпая с Тэмином обнимку Минхо каждую ночь буквально сталкивается с тем же самым сопровождением. И ничего странного в этом не было что один маленький носик, вел себя точно так же, как и другой, большой. Часто Тэмин ощущал потребность касаться ребенка, даже если у этого не было совершенно никакой цели. Словно обыденной бытовой тактильности ему совсем недоставало. И он не мог совладать с силой этих простых, но крайне особых желаний, даже когда малыш спал. Без повода тыкнуть в крохотный носик, невзначай после поцелуя игриво прикусить ручку, захватив пальчики, или ласково гладить мягкие пятки, что вечно скрывались в маленьких носках. Кей периодически с осуждением высказывался о том, что такая навязчивость через чур излишня, не раз напоминая о том, что ребенок был не игрушкой. И не стоит его постоянно трогать, тыркать и донимать, особенно во время сна. И разглагольствуя о том, что читай Тэмин больше воспитательных книг, то наверняка бы знал, что прививает только слабохарактерность и избалованность. Но Тэмин считал по другому. И думая о другом будущем, он следовал за наитием, которое казалось ему правильным. В более юные годы на каком-то из интервью как-то раз прозвучал вопрос, каким бы отцом Тэмин себя видел, если вообще собирался однажды им стать. И то, что ответил Тэмин тогда ощущалось слегка по-другому в отличии от того настоящего, что окружало его теперь. Мечтательные слова о доброте, справедливости и примере, который следует подавать, полнились чувством ответственности и любви без каких-либо границ. И хоть до многих воображаемых некогда представлений было ещё далеко, Тэмин чувствовал, что счастье которое ему выпало разделить было высшей из всех благодатей на свете. Даже если эта благодать не позволяла ему высыпаться как следует и полностью изменила его размеренный ритм жизни, полный поездок перелетов и перемещений. Но Тэмин проходил это испытание не в одиночестве. И маленький след оставленный им в этом мире все чаще провоцировал мысли не только о том, чтобы амбициозного чего-то желать. Но и стремление продуцировать то, что хотелось бы наоборот только отдать. Без погони за идеалами, будущим или планами. Без оговорок на мелочность или связи. Новая роль делала Тэмина тем, кем он до этого никогда еще не был. И он часто переживал о том достаточно ли гармонично она для него подходит. Отдает ли он целиком себя, даже если это не получается у него хорошо и сразу. И в каком именно образе ему следует представать на суд взирающих на него маленьких глаз. До́лжно ли ему быть оплотом любви и защиты? Незаменимой поддержкой? Вдохновителем? Точкой опоры? Или достаточно будет быть просто папой, что всегда остается рядом? —Ты голодный, МинМин? — но ответ на вопрос не понадобился, когда прижатый к груди малыш начал причмокивать краем пижамы. — Боюсь искусственный шелк не такой вкусный, как тебе кажется. Хотя наверное настоящий тоже так себе. Возможно стоит попробовать однажды. Вдруг не так уж и плохо, и мне тоже понравится? Ммм? Что скажешь? Идем лучше посмотрим, что у тебя по плану на завтрак. Тэмин остановился напротив холодильника, и всматриваясь на закрепленный магнитами листок бумаги, с вниманием изучал кривовато нарисованную таблицу. — Кажется сегодня тебя ожидает тыква. Представляешь? Четко составленный распорядок принадлежал руке Минхо, который с тщательностью углубился в тему правильного и сбалансированного питания. И весьма разнообразный вкусовой рацион был досконально подобран с учётом возраста. Так что, Тэмин просто доверчиво следовал за оставленными указаниями. Холодильник полнился рядами баночек, последовательность которых неаккуратно оказалась нарушена на второй же день после отъезда Минхо. И от того Тэмин так долго выискивал среди рассеянного им же хаоса нужную. Он перебирал этикетки то кабачков, то цветной капусты, пока верх его пижамы продолжал интенсивно пропитываться влагой. — Тыква вкусная. Гораздо лучше капусты. Но смотри, вот еще немного и ты дорастешь до мяса, МинМин. Я уверен оно тебе очень понравится. Намного больше чем это. — Тэмин оторвал рот ребенка от ткани. — Наверно папа Минхо планировал покормить тебя сам…но он сам виноват, что так сильно опаздывает. Да? Да! Так и скажем ему. Голод не терпит опозданий. Не будешь же ты его ждать, правильно? Трапеза как и планировалось - состоялась. Расписание было соблюдено, лишь слегка не уложившись в ожидаемый интервал на пару часов. Но Тэмин не видел в этом ничего страшного. Кроме неявки того, кто обычно не пропускал подобного рода занятий. И тем не менее, умывая личико малыша от остатков рыжего пюре, Тэмин не мог скрыть улыбки. Особенно из-за тех неаккуратных последствий, что вышли за пределы области около рта. — Видел бы тебя сейчас папа, какой ты грязный, ужаснулся бы. Да. Так бы и сказал. Малыш вновь оказался близко прижат к телу. Но чистота собственной одежды совершенно не озаботила Тэмина. Так как ему казалось, что ребенок нуждался в гигиене в значительной степени больше. И эту очередность Тэмин не хотел смещать. Среди множества миниатюрных кофточек маечек и рубашечек, тех что оставались просторными - казалось до невозможности мало. Их кроха так быстро рос, что Тэмин порой не замечал насколько стремительно летело время. И как скоро только недавно купленная одежда впору, задиралась и приходилась опять мала. В моменты, когда Тэмин бывало не виделся с малышом день или два, по возвращении он примечал сотни новых деталей. Тех, что своей незначительностью согревали успевашвее соскучится сердце. И каждый раз Тэмин насмешливо сетовал будто бы он пропустил все на свете. Впрочем кому бы ещё пришлось по душе ощущение утекающих сквозь пальцы мгновений, которых так сильно не хотелось бы упускать. Такие часы должны были становится днями, а дни оборачиваться в недели и месяца. Но к сожалению ход времени был далек даже от самых нежных желаний. Минхо тоже испытывал подобную тягу. И ещё более скрупулезно фиксировал и сохранял каждую мелочь. От первых улыбок до первых игр, с интересом хватающих все что лежит под рукой прямо в рот. Однако в этот раз, Минхо даже ни о чем не спросил. Но возможно он просто ещё не успел этого сделать? Для того кто всегда первым делом радостно тянулся к сыну, что порой Тэмин в шутку даже завидовал о таком внимании, столь малая вовлеченность казалась неординарной. Как и отсутствие лёгкого беспокойства в свете последних событий. Которое как ничто другое, определенно должно быть присуще. Внутренний взор пытался смотреть и на иные направления тоже, но эти воспаленные мысли нельзя было отогнать прочь. На вопрос “Почему?” Тэмин не находил ответа. И лишь ощутил желание вернутся туда, где ощущал себя максимально комфортно, когда его одолевало что-то. К музыке. Прикосновение к ней, играющей каждой нотой сквозь его тело, роднилось переплетению структур и аллегорий. Он ощущал квинтэссенцию самой сути, обретающей гармоничную форму исключительно в этом хаотичном потоке. И все чувства что прятались в уголки трезвой рациональности только тогда находили свой субъективный монадный покой. То, что Тэмин не мог обернуть в слова он выражал иначе. Даже приступы непонятной никому меланхолии. И сев за синтезатор, он непринужденно опустил руку на черно-белые клавиши. Вторая рука была занята ребенком, которого Тэмин ни в коем случае не хотел отпускать, терпеливо стараясь не замечать неудобств. Он не решался сажать малыша на колени раньше положенного, пока тот не начнет полноценно садится сам, чтобы просто слегка придерживать его у себя. И хотя он мог разместить ребенка поблизости в удобной переносной люльке, что пряталась за стенами шкафа. Тэмин просто не хотел этого. Как и не хотел отрывать ребенка от большей части того, чем он занимался в течении дня. Ему нравилось ощущать рядом с собой этот кусочек родного тепла, который сразу же затихал. И Тэмин улыбался, наблюдая за тем, как музыка откликалась в детских глазах и детских ушах, не до конца понимающих ее назначение. Пальцы залавировали по клавишам, расслабленно порождая звуки, и Тэмин подался на встречу. Небольшой эксперимент над ритмом пытался отыскать в тональном созвучии идеальный темп для той мелодии что звучала в его голове. Наигрывая ее снова, и снова. И когда близкое к идеальности состояние оказалось поймано, Тэмин тихо запел. И пусть голос вернулся к нему не до конца. Но даже ограниченного объема вполне хватало на то, чтобы маленький слушатель не порицал его. С нежными поцелуями всегда под руку шли мягкосердечные утешающие колыбельные, вот только их баюкающий навевающий сон эффект словно нарочно заставлял Тэмина сторонится противного. Ему казалось более близкой лирика и другие мотивы, в которых сквозили более цельные образы, слегка грустные тоны и скрытые в глубине чувства. И пусть даже в столь юном возрасте их невозможно оценить по достоинству сразу, это непременно случится однажды потом. А весьма незатейливые детские песенки остались на чистую прерогативу Минхо. Не зря же он для чего-то знал их десятками. Музицирование продолжалось вплоть до момента, пока активная возня на руках не стала сопутствовать недовольному хриплому мыканью. Но предложение альтернативы в виде отвлекающей от любых бед соски оказалось отвергнуто. Очевидно малыш желал чего-то иного. От того любимая соска отправилась восвояси и полетела в сторону. Она неосторожно ударилась о нос Тэмина, и отскочив, упала на пол. — Ай-ай-ай, МинМин. Кто же так делает? — Тэмин наклонился за упавшей пустышкой, и не намереваясь в ближайшее время приближаться к раковине, несколько раз облизал силиконовый кончик. — Идем, найдем тебе занятие поинтереснее. Тэмин вытащил в центр гостиный развивающий детский коврик, что лежал у стены. И то, что параллельно служило развлечением для кошек падких на все что свисало шуршало и шелестело, наконец стало использовано по назначению. Малыш оказался в середине веселого яркого острова под двумя мягкими дугами на которых висело нескольких разноцветных игрушек. Но Тэмин, оставив малыша на попечении рыбок, обезьянок и погремушек ушел в детскую за чем-то еще. Ккунги и Дэнги с любопытством поглядывали издалека на то, что творилось на их любимой лежанке. И курсируя неподалеку, осторожно подыскивали момент для безопасного сближения, чтобы разведать новизну и обстановку. Но малыш не стал спокойно лежать. Множество звуков и движений вокруг заставило его скоро перевернуться со спины на живот. И слегка приподнявшись на ручках, он стал оглядываться по сторонам. — Смотри кто здесь, МинМин. — Тэмин вернулся. Много предметов рядом цеплялись за детский взгляд. Но розовый мягкий боксиль, который нравился малышу больше всех, явно стал главным центром внимания. Реакция не заставила себя долго ждать - ребенок судорожно закопошился на месте, радостно хватая ртом воздух. Тэмин улегся на полу рядом, подперев щеку рукой, и лукаво наблюдал за попытками детской ручки дотянутся до заветной игрушки, что нарочно лежала вовсе не так близко, как могло показаться. И наивность больших черных глаз все никак не могла осознать причину, по которой ладошка что обычно без труда могла ухватиться за все, не работала как полагается. Старательные попытки вызвали у Тэмина очередную улыбку и он решил слегка подсобить процессу. Боксиль оказался придвинут чуть ближе. И с небольшой помощью малыш наконец смог ухватить желанную цель. И первым делом пойманный детскими пальчиками боксиль отправился сразу же в рот. — Какой ты молодец. Хорошая работа, МинМин! — Тэмин погладил малыша по спинке. Розовая мягкость постепенно стала пропитываться слюной. Но даже с плюшевой головой во рту, ребенок все продолжал оглядываться по сторонам. Словно бы пытался найти что-то еще. — Что ты потерял? — но детские глаза не могли ответить Тэмину на этот вопрос. — Здесь все на месте. Разве что папа к нам еще не вернулся домой. Но я думаю, он изо всех сил очень спешит к тебе, МинМин. И ко мне тоже. Об этом не получилось не думать. И на тех же словах Тэмин снова взял телефон в руки. От Минхо все еще не было ни одной весточки и он так и не появился в сети. “А что если, что-то случилось?” Но что такого могло случится посередь бела дня? Вряд ли что-то серьезное. Но краски сами сгущались от факта, что обычно Минхо так просто не делал. Тэмин тяжело вздохнул и закрыл глаза. Ему уже представлялись красочные картины того, как Минхо возвращается. Эту череду ожидаемой радости, нежности, ласки. Как Минхо открывает дверь и какие объятия сразу обрушатся на малыша прямо с порога. И какие запахи следом осядут прямо на шее Тэмина, после того как на нее опуститься не один поцелуй. Волосы опустились на пол, а плечо, что костью слегка неудобно впивалось в поверхность, расслабилось после нескольких выдохов. Глубокое дыхание постепенно сравняло не только мысли. Сердце забилось спокойно и жесткость паркета уже не казалась такой нетерпимой и грубой, после того затишья, что неожиданно образовалось в голове. Воображение делало все крайне сладким и мягким. И Тэмин понимал, что ему следовало открыть глаза и перестать думать о том, чего еще не случилось. Но спрятанные от света фантазии не планировали возвращать Тэмина в реальность так скоро. Плохой сон давал о себе знать и Тэмин не заметил как задремал. Впрочем ему не казалось, что он провалился куда-то столь глубоко или уснул. Его полудрема полнилась звуками ворошащего коврик ребенка, ходящих неподалеку кошачьих лапок и легкого дребезжания от холодильника со стороны кухни. И когда все вокруг планомерно стихло под натиском сдержанного облегчения, это не показалось ни капельки странным. Однако мир вернулся через один телефонный звонок. Свет резко ударил в глаза, как и яркость вновь возникшей перед глазами данности. И подорвавшейся в непонятной тревоге Тэмин осознал, что кажется он действительно ненадолго уснул. Его сразу пробило легким испугом. Он суетливо стал оглядываться по сторонам, и увидя ребенка, который оставался на том же месте, Тэмин пристыженно улыбнулся. Малыш никуда не пропал. С ним ничего не случилось. Все казалось в полном порядке, как и двадцать минут к ряду назад. Этот маленький недосмотр не обернулся ничем фатальным, но Тэмин внутренне укорил себя за столь опрометчивую беспечность. Переполох породил легкую панику, и когда Тэмин вспомнил о том, что собственно его разбудило, он несколько раз по случайности обронил телефон, еще даже не успев толком взять его. Неловкость собственных рук раздосадовала. Но еще большее печалил тот факт, когда имя что отразилось на темном экране не походило на то, что Тэмин ожидал. Звонил менеджер. И первое что встретилось с его ухом - заспанный голос, который Тэмин и не думал скрывать. Тэмин сосредоточился и внимательно слушал, все что ему говорилось, не отрывая глаз от оживившегося малыша. Он ласково тыкнул ребенка в носик, пока внимал извинением, то и делом сочившемся из телефонной речи, осознавая что его рабочее расписание вынуждено слегка сместится. На завтра переносилась примерка и фотосъемка для рекламного бренда. И несколько репетиций предстояло провести несколько раньше изначального плана. Тэмин поставил менеджера на громкую связь и открыл онлайн-календарь. С менее срочными изменениями можно было разобраться чуть позже, но касательно завтрашнего воскресенья, Тэмин решил сверится с графиками Минхо. Он помнил, что Минхо должен быть выходным, но не лишним было удостоверится в правильности этих воспоминаний, прежде чем в очередной раз радовать маму внезапными посиделками с внуком. Она конечно никогда не отказывала ему и была только рада. Но Тэмин не хотел пользоваться этой обходительностью через чур часто. — Да хорошо. Я приеду. — Тэмин согласился. — До завтра. Увидимся. И без обсуждения лишних деталей Тэмин отключился. Но стоило только одному звонку завершится, как раздался еще один. И это вновь был не Минхо. Звонил незнакомый номер, который заставил Тэмина слегка усомниться, но тем не менее он все равно ответил. В этот раз это был продюсер ютуб канала Минхо. Вся малая часть команды, что помогала Минхо вести блог и снимать видео, не могла до него не дозвониться не дописаться. Они казались в легкой степени обеспокоены нехарактерной для Минхо тишиной и хотели как можно быстрее решить какой-то весьма срочный вопрос, что требовал непосредственного включения в обсуждение. Но Тэмин мало чем мог помочь в данный момент времени. Он поделился тем малым из того что успел узнать. И рассказав о странных проблемах с телефоном Минхо, обещался лично передать ему все при встрече. Если Минхо не свяжется ни с кем раньше. Звонок завершился. И кажется Тэмин не так уж и плохо справился с тем, чтобы успокоить изрядно нервничавших людей. Жаль только, что его собственного беспокойства никто не заметил. В скором времени Минхо непременно появится, со всем разберется и всем наверняка ответит. Потому что это было не в его характере - игнорировать рабочие дела и звонки. Но возможно проблемы с его телефоном были гораздо сильнее, чем Тэмин мог представить. Еще один вздох оказался разбит о потолок. Но Тэмин не планировал поддаваться унынию. От выключил звук и отбросил телефон в сторону во избежание новых тревог, и вновь вернулся к ребенку. — Не мог же папа нас надолго оставить, да МинМин? Дождемся его? Или может пойдем погуляем? Как насчет небольшой прогулки? Солнышко сегодня такое хорошее. Тэмин потянулся за малышом, но внезапный стук в дверь мгновенно заставил его обернуться. — Ох, а вот и папа! На радостной ноте Тэмин поднялся и оторвал малыша от коврика. — Идем, скажем папе привет! Однако ребенок явно не рассчитывал, что его внезапно отвлекут от столь занимательных развлечений и облизывания любимых вещей. Детское личико тут же скривилось, и это расстройство нельзя было обратить вспять. Малыш начал хныкать. Тэмин остановился. В ответ на поджатые губки и сведенные бровки он заулюлюкал в ответ. Но кажется что единственная попытка предотвратить возникающий плач не особо достигала успеха. Стук в дверь раздался еще раз. Интенсивно и громко. Екнуло сердце и Тэмин встрепенулся, понимая что кажется не справлялся с тем, чтобы избежать невозможного. Он ощутил вину и нерасторопность. Но к порогу его привела именно торопливость, впитавшая в себя аномальный клокочущий изнутри трепет. Словно Тэмин вальяжно задерживал выступление и заставлял сотни человек ждать его по абсолютно глупой и невежественной причине. Но будучи в двух шагах от конечной цели, стук вновь повторился. Его сила удвоилась. И больше не походила на легкое прикосновение костяшек. Это больше напоминало кулак, что с напором бросался поверхностью о глухой метал. Этот удар показался до максимальной степени странным. Но еще более странной казалась причина, по которой Минхо мог бы стучаться об двери, когда у него под рукой находился свободный доступ в квартиру. Тэмин застыл на одном месте. И наконец, оторвав взгляд от ребенка, с опаской взглянул прямо на дверь. Что-то было не так. И чутье его не обмануло. Дверная ручка медленно поползла вниз. Без стука. Без шороха. Без лишнего шума. В разъедающей импульсы тишине. Но дверь что удерживали нажимом, воспротивилась и не поддалась навстречу. Ни на первый, ни на второй раз. Ручка задергалась снова. Заметалась из стороны в сторону. Резко, отрывисто и разрывающе звонко. Но замок что неприятно лязгал внутри, оставался плотно закрытым. Это был не Минхо. Определенно. Тому, кто стоял по ту сторону, явно не нравилась невозможность войти. Раздался еще один стук . Затем еще череда из хаотичных ударов. Вверху и внизу. И кажется в ход вместо рук с нещадностью теперь колотили и ноги. От внезапного громкого шума и без того расстроенный на руках ребенок принялся плакать. — Тише, МинМин…..Все хорошо, родной. — Тэмин ощутил остроту, что пронизала кончили пальцев. И несмотря на распад и медлительность, он ласково гладил малыша по головке и несколько раз поцеловал. Надежды не было не успокоить, надежда могла только рядом быть. Но детский крик, что резонировал от стен прихожей эхом сочился из под полы. Отзвуки огибали коврик, юркали под порог и отражались. И нарастающий плач сам того нехотя, выбрался за пределы квартиры. Ни капельки не скрываясь. Слезы зажгли огонь. На дверь обрушился сильный толчок. Еще пуще прежнего. Потом другой. Затем еще один. Будто грохот и не планировал остановок. И одиночный набат, что звучал прежде, совершенно не походил на то безумие, что внезапно отреагировало и разрасталось по ту сторону от двери. Каждое дребезжание как пощечина, содрогало что-то внутри. Уши заложило, но не от шума. Тэмин перестал дышать, но был не в силах остановить собственный пульс, чтобы по крайне мере сердце ему не мешало. “А что если дверь не выдержит?” — закономерно подумал он. Дверную ручку изо всех сил пытались целенаправленно выдрать. И Тэмин отступил назад. Он в спешке стал оглядывать все вокруг, пытаясь найти телефон, который он столь опрометчиво куда-то бросил. Телефон буквально только что был у него в руках, но Тэмин совершенно не помнил где именно он был оставлен. И глаза, что бегло осматривали поверхности кухни гостиной и каждого шкафа никак не могли ни за что зацепиться. Телефон словно бы провалился куда-то. Ребенок весь покраснел и продолжать плакать под самым ухом. Кошки от страха попрятались по углам. А у Тэмина не было ничего. — Не плачь МинМин, папа с тобой. Тэмин опустил малыша в кроватку, но тот и не думал успокаиваться, явно реагируя на громкие звуки. И закрывая дверь детской, Тэмин исходил лишь от мысли, чтобы ребенок оставался как можно дальше от того буйства из-за которого дверь сотрясалась, безумно стучась об петли. Страх не ощущался как таковой, когда Тэмина больше расстраивал детский испуг. И если преследующий последние несколько дней докучный трезвон Тэмин готов был списать на раздражающее хулиганство, которое сбивало малышу график сна. То этот таран был в разы хуже. Впрочем Тэмин не испытывал страх за себя, словно бы веря в то, что вряд ли бы кто-то мог по-настоящему ему что-то сделать. Но в моменте он ощутил схваткообразный приступ тревоги, который свёл мышцы и беспардонно отдавал в спину. Маленький беззащитный малыш так надрывался и горько всхлипывал. И Тэмин должен был хоть что-нибудь для него сделать. Взгляд снова сверлил порог. Тревожная кнопка была на панели охранной системы, находившись как раз напрямик рядом с дверью. И сделав глубокий вдох, Тэмин медленно зашагал на встречу. Глупо было надеяться разрешить все цивильно и мирно. — Кто вы? Что вам нужно?! Тэмин бы хотел избежать конфликта. *** Полиция приехала быстро. Но дальнейшее разбирательство высосало из Тэмина все силы. Привычный быть в людях что на постоянной основе всюду сновали то с ним, то около, то где-то недалеко от спины, Тэмин ощутил дискомфорт. Больше от непривычки того, что такое большое количество незнакомцев шастало у него дома. Сперва служба охраны, затем полицейские и даже любопытный консьерж. Все поочередно не ленились задавать одни и те же вопросы. И Тэмин понял почему люди в дорамах порой так невежливо отвечали стражам порядка, когда от них требовалось в десятый раз пройтись по одному и тому же замкнутому кругу. И для чего вообще нужно было фиксировать и оформлять столько бессмысленной бесполезной макулатуры? От того новость, что спустя час приехал очередной детектив, не вызвала у Тэмина особой радости. Как и его именитое имя, которое Тэмин первый раз слышал. И кажется что мужчина, взявший на себя это дело, испытывал ответное раздражение, ибо не мог перестать обращать внимание на голосящие рядом тонкие визги и всхлипы. Ребенок в руках Тэмина все продолжал плакать и никак не мог успокоится. Но это был не просто каприз. И очевидно что непонятное людское скопище приходилось и без того расстроенному малышу явно не по душе. В квартире стоял гогот, шли какие-то переговоры, раздавались звонки и прочий гам, что дальше и дальше рассеивал атмосферу тишины и спокойствия. Которая по традиции должна пребывать только дома. Стеснении где-то в груди наполнило сердце Тэмина жалостью. Он очень хотел, чтобы этот очаг давящего напряжения перестал расти. Но у него не получалось создать даже видимости того, что самое страшное из того случилось уже произошло, и больше безопасности абсолютно ничего не угрожало. И ребенок неосознанно ощущал это, прижатый руками к противоречию дышащему изнутри. Что внушить ему чувство уверенности и стабильности казалось неимоверно трудно. И ни ласковый шепот, ни льнущая доброта никак не купировали обильных рыданий. Тэмин продолжал держать малыша и смущенно раскачивал его на руках. Возможно от него ждали большей включенности и стараний, но Тэмин просто не видел других вариантов. Он не планировал оставлять ребенка где бы то ни было, одного, даже в пределах маленькой детской комнаты. Особенно, когда он продолжал громко протяжно плакать. Малыш не должен был делить свое горе один, когда рядом с ним находился папа. Но эта позиция находилось далеко от представлений прибывшего детектива. Он явно казался из тех, кто не привык понапрасну зря терять свое время, от того плохо старался скрывать тяготившую его волю враждебность. Разговор с аранжировкой под детской вой совершенно не клеился. И Тэмин мог понять почему. И ему не хотелось обременять постороннего человека, тем что ему явно не нравилось. — Мы можем поговорить позже? Или в другой день, потом? — вежливо попросил Тэмин. — Моя работа разобраться с этим сейчас. Чтобы когда что-то произойдет потом… — холодная сильная интонация нарочно выделила острие последнего слова — ...я позже не получил жалобу о том, что полиция вновь ничего не предприняла и ничего не смогла сделать. Особенно от кого-то вашего уровня. — Тшшшш. МинМин, не плачь. Все хорошо…все хорошо… Для человека своего уровня, Тэмин был бы не против чтобы шумиха, что уже концентрировалась у дверей и порога поскорее рассеялась. И не обернулась вокруг его дома очередным нежеланным вниманием. И без прикрас Тэмину пришлось повторять все опять. От и до, оставляя акцент лишь на главном. Его речь уже не блистала живостью, он несколько раз запнулся, и не следил за степенью уважения, когда приходилось то и дело отвлекаться на малыша. Сейчас до его страхов никому не было дела. Как и до лишнего красноречия или эпитетов. И Тэмин выражал лишь надежду на то, что ничего подобного с ним больше никогда не случится. Усталость копилась в ногах. Скованность в мышцах шеи. И Тэмин ощущал в полной мере накатившую после выброса адреналина слабость. Педантичный детектив лишь молча что-то записывал, не торопился и временил с дополнительными расспросами. Но его бездеятельная стагнация не продолжалась долго. — Кажется у вас не очень выходит успокоить ребенка, господин Ли. Может быть вам позвонить кому-нибудь, чтобы забрали ребенка? Или быстро поискать няню? — Не стоит. Давайте просто продолжим и побыстрее закончим. Виноватая улыбка вышла сама собой и Тэмин прижал малыша к себе ближе, закрывая его головку рукой. — Вы куда-то торопитесь? На это Тэмин ничего не ответил. Не стоило тратить время на объяснения, что плачущий долго ребенок до очевидного крайне устал. Ему нужен был отдых. Впрочем похожая тяжесть опускалась на плечи Тэмина тоже. С другой стороны тень осуждения молниеносно разлетелась по комнате, спрыгнув с кончиков острых бровей. И ситуация, в которой уверенно предполагался контроль, оборачивалась для Тэмина боком. Так как намеренно он не мог доказать обратного. — По какой причине вы не обратились в полицию сразу? После первого же звонка. Но что на это следовало ответить? Потому что была перспектива, что это не повторится? Вера, что кто-то просто ошибся? Или нежелание раздувать из мухи слона, когда можно было решить вопрос без привлечения судей закона и стороннего шума? Жаль только, что ни одна из причин не выглядела достойно, чтобы избежать череды ненужных нравоучений. И почему взрослым так нравилось поучать друг друга? Особенно те, что являли из себя чванливую образцовость и напыщенно убирали с костюмов еле заметные волоски. — Почему тогда не позвонили сразу же, после первого же удара? Когда совершенно точно запахло жареным? Внезапно потерянный телефон в пределах собственного дома звучал как очередная отговорка, но Тэмин так до сих пор и не нашел его. И ощутил, как в глазах строго чопорного детектива он с треском опустился еще на несколько категорий ниже. Особенно после искреннего удивления: — Как можно было потерять телефон дома? Неужели такого больше ни с кем не бывало? Вольтаж прорывался скрыто. Напряжение постепенно нарастало соразмерно слезам, что продолжали стекать по детским щекам. И посыпавшийся поток новых вопросов, казалось закопал Тэмина в оправданиях еще глубже. Хотя ему совершенно не за что было оправдываться. Но неожиданная внезапность вынудила поток речи остановиться. Малыш на руках застал Тэмина в самый расплох. Он абсолютно спонтанно выгнулся, ещё больше закричал и с силой задергался, чем напугал своего папу мгновенно. Тэмин встревоженно шелохнулся и принялся утешающе гладить малыша прямо по спинке, боясь даже подумать о том, что мог невзначай уронить его. Так больше не могло продолжаться. Тэмин наконец отвернулся от напористого наблюдения. — Дайте мне десять минут пожалуйста. — Вам нужен перерыв? Но этот вопрос больше походил на издевку. Словно было ни разу не неясно, почему Тэмин так торопился уйти. — Я подожду. — сказал детектив и демонстративно взглянул на наручные часы. Дотошность, которая явно родилась впереди этого человека уже вероятно поставила таймер, и скорее всего вела посекундный обратный отсчет. И то, что для любого другого было бы поводом заглянуть куда-нибудь за ближайшей чашечкой кофе, подышать воздухом, перевести дух. Для некоторых казалось не то чтобы очень большой необходимостью. Тэмин закрыл за собой дверь детской, в которой не должно было находится никаких больше лишних гостей. Приватность не требовала приглашений. И уединение, желанное и необходимое с самого рассредоточенного начала, опустилось со вздохом и поцелуем на плачущего малыша. Плотные занавески спрятали стены от прямых лучей солнца. А приглушенный свет отозвался тонкой успокаивающий полутьмой, что приятно ложилась на веки и пряталась под покровом, далеким от явной красноты глаз. — Все хорошо, МинМин. — Тэмин заботливо прильнул к детскому лбу. — Ты такой горячий…У тебя болит что-нибудь? Тэмин мягко опустил малыша на пеленальный столик и аккуратно погладил его по животу. Температура была следствием красноты от долгого сильного негодования. Ребенок определенно точно не был голодный. И кажется у него ничего не болело. Тэмин проверил и памперс. И был как никогда уверен, что чистый свежий подгузник тоже придется как нельзя кстати. Как и привычная к телу светлая распашонка. Тэмин переодел малыша на случай если резинка от прошлой маечки могла неприятно впиваться в нежную кожу. Но видимых раздражений и шелушений Тэмин не обнаружил. И ребенок, что ни на каплю не успокоился после всех проведенных действий, вновь перекочевал обратно на руки. Будь телефон под рукой Тэмин бы включил звук пылесоса или любой другой белый шум, чтобы монотонное шипение постепенно вернуло отголоски былого комфорта. Но все что у него было это его собственный голос. И ритмично покачивая малыша на руках, Тэмин тихо запел. Любовь выражалась тоже музыкой. — Я знаю, что ты устал. Надо немножко поспать, МинМин. Когда ты потом проснешься тебе станет намного лучше. Я обещаю. Безмятежная уединенность не сразу, но принесла плоды. И время абсолютно не имело никакого значения, когда Тэмин наконец нашел связь с ребенком, который стал реагировать на близкий тесный контакт. Невзгоды рассеивались. Плач постепенно утих и малыш вскоре принял из ласковых рук любимую соску. Красное личико тем не менее еще продолжало гореть вместе с округлостями мягких щек. И Тэмин осторожно прикасаясь ладошкой, аккуратно вытирал остатки соленых слез. — Все хорошо, МинМин. Папа рядом. Пустышка активно заходила в маленьком рту, и малыш какое-то время крайне неторопливо чмокал губами. И еще долго детские глазки неотрывно смотрели на Тэмина в ответ, прежде чем крохотный носик мечтательно засопел. Малыш наконец ощутил себя в теплоте и заботе, и невинно провалился в сон. А трепетная улыбка, что все это время держала его под надзором, не сошла с наблюдающего за ним лица. — Я люблю тебя, ты же знаешь? Даже когда ты плачешь. — еще один поцелуй опустился на головку сонного малыша. — Папа любит тебя, МинМин. Прошло еще немного мгновений, но руки не решались опустить ребенка в кроватку, даже когда Тэмин понял, что малыш вскоре уснул. Выход из детской внушал обреченность. И будь его воля, Тэмин бы так и не покинул ее. Однако его внимание нагло привлек шум голосов, что значительно силился за закрытой дверью. Это постороннее оживление стало сподвижкой того, что Тэмин наконец вышел, Неся за собой желание сохранить и сберечь столько драгоценную тишину. Шум концентрировался у входной двери. Как и оборона, от полицейских и детектива. Все они очень рьяно не хотели кого-то пускать. — Что происходит? — спросил Тэмин. Но вместо ответа от стражей порядка, послышался знакомый голос, который позвал Тэмина по имени. — Тэмини?! Тэмини!! Что происходит? Почему меня не пускают?! Это был голос Минхо. Горячий и громкий. — Хён! Тэмин быстро вышел на встречу и вежливо попросил каждого пропустить Минхо. И только после оказанного вмешательства Минхо наконец оказался в квартире. Как и куча вопросов, которыми он тут же осыпал настороженно мягкую ипостась Тэмина. — Тэмини, что здесь? — с волнением бросил Минхо. — Почему здесь полиция? Что случилось? — Хён… Радость от встречи с Минхо стала глотком свежего воздуха в пожирающей плоть духоте. Она в мгновение ока вернула Тэмину оживленный настрой. И если бы не лишние глаза рядом, это воодушевление с головой бы окунулось в объятьях, в которых Тэмин так отчаянно желал быть. Но к сожалению наличие посторонних лиц не позволило ему проявить даже капли привычной обыденной ласки. Что Тэмин не решился даже на самые безобидные из существующих между людьми оттеночных прикосновений. — Что с тобой? Что стряслось? Ты в порядке? Казалось несложным по одной лишь красноречивой мимике отследить как обессиленно ощущалось состояние духа Тэмина. Особенно через попытки держать лицо за оковами вежливости и улыбки. — Хён, сейчас уже все хорошо. Помнишь я говорил тебе о… Но Тэмин не успел даже приступить к объяснению, как к нему и Минхо приблизился цокающий обувью детектив. Он очевидно все еще ожидал продолжения незавершенного с ним сорок минут назад разговора. — Здравствуйте! — детектив обратился первым и поспешил представился. — Здравствуйте! — Минхо участливо протянул руку для знакомства в ответ и почтительно поклонился. — Чхве Минхо. — Что вы здесь делаете, господин Чхве? — детектив не стал отличается тактом и пошел напрямик, чтобы сразу расставить точки над “i” и узнать причину резкого появления нового гостя. Но Минхо не сразу понял скрытую суть вопроса и поспешил представиться полностью, поведав о том кем он был. Но мистера это-не-совсем-то-что-я-у-тебя-спросил волновало явно не это. — Вы здесь в качестве…? — В качестве близкого друга. — констатировал Тэмин. И внимание детектива обратилось с расспросами на Минхо, чтобы выяснить, насколько он в целом был в курсе актуальных событий. Но Минхо, любивший быть первым везде и во всем, не оправдал возложенной на него так скоро надежды. Он не смог ответить ничего путного и казалось вообще первый раз слышал о том, что кто-то несколько дней подряд навязчиво ошивался у порогов квартиры. Тэмин подумал о том, что возможно Минхо нарочно решил не распыляться о том, участником коего он не являлся. Ибо Тэмин практически и не рассказал ему ни о чем. Но Минхо по-настоящему казался очень удивленным, словно бы он и правда действительно ничего не знал. Вот только, он то и дело молчаливо обращался к глазам за причиной, по которой Тэмин ему ничего не сказал. Однако ответа как и возражений у Тэмина не было. — А чтобы бы вы сделали? — прозвучал странный вопрос с подвохом. Но и ответ был ни чуть ни лучше. — Уж точно не сидел бы на месте. — В этом тоне Минхо сквозило осуждение или возможно Тэмину только казалось это. — Почему ты не позвонил мне? Не нужно было обладать выдающимся дедуктивным интеллектом, чтобы понять необходимость разговора, который возникал между людьми которые долгое время не видели друг друга. И по ряду весьма очевидных до невозможности обстоятельств этот диалог никак не мог быть индуцирован. — Я могу воспользоваться туалетом? — неожиданно спросил детектив. Он определенно точно выбирал целенаправленное отступление, чтобы для чего-то наверстать им сполна. — Да конечно, по коридору. — ответ от Минхо вырвался первым. И стоило только контролирующей важности удалится, как руки Тэмина сразу стали проситься к теплу Минхо. Эти жесты на протяжении долгих лет окружали Тэмина, но только сейчас он испытал кружащую голову благодарность, когда его пальцы оказались приветливо приняты. Ладонь Минхо согревала его целиком и купировала нежной ответностью всё волнение и беспокойство. — А где… Кивок головы обратился в сторону детской. — Я только что уложил его. Надеюсь его никто не разбудит и он сейчас хорошенько поспит. — С ним все хорошо? — Он испугался. И кажется сильно. Надеюсь он не запомнит этого….и не вспомнит тоже, когда подрастет. — Ведь ранним детским воспоминаниям совершенно не должно окрашиваться чем-то не очень хорошим. — А как ты, Тэмини? — Я в порядке, Хён. — но этот порядок был относительным. — Я звонил тебе. — Я где-то оставил телефон…..не знаю… — Тэмин растерянно огляделся по сторонам, но телефон словно бы по волшебству так и не нашелся. — Я писал тебе с утра. Но все время выходила какая-то плашка и внутренняя ошибка. И кажется не только я не мог связаться с тобой. Из кармана спортивных брюк Минхо достал сразу два телефона и показал их Тэмину. — Я без понятия что это было. Тоже самое и мне помешало. Буквально со всеми. Прости, надо было оставить тебе хотя бы записку. — Минхо продолжал гладить пальцы Тэмина, что обосновались в его ладони. — Я не думал что эти разборки затянуться так надолго. А потом я еще и Чанмина встретил…Но ни в одном сервисном центре мне так и не сказали с чем связана эта проблема. Не думал, что такое сейчас бывает. Пришлось купить новый телефон. И номер завести тоже. Я смог дозвониться только со второго. — Наверное, это было после того как я где-то его оставил. — Где ты с ним был последний раз? — Минхо кажется правда очень хотел отыскать эту крайне незначительную сейчас пропажу. — Где-то здесь… Тэмин обвел руками в стороны. Номер Тэмина оказался набран в два счета. Но не смотря на стабильность проходящих гудков звонок нигде не откликнулся. — Я зачем-то выключил звук… — Тэмин виновато опустил глаза. — Так он не беззвучном? Поищем тогда старым способом. Минхо не стал ждать и принялся без лишнего промедления деловито шариться по сторонам, нагибаясь и приседая около каждой поверхности. Он заглянул под диван и под журнальный столик, и даже за холодильник на случай, который тоже нельзя было столь легко исключать. И его скорые поиски оказались весьма результативны, как только едва светлеющий экран стал слабо просвечиваться сквозь яркий рисунок оставленного на полу коврика. — Вот и он. — Я не знаю как он под ним оказался, я не оставлял его там… — но возможно тому могли поспособствовать перепуганные резкими звуками кошки. И соображай Тэмин чуть быстрее, он бы наверняка отыскал телефон самостоятельно. Однако в моменте, он даже не допустил мысли заглянуть под детский коврик. Минхо был мастером своего дела и Тэмин принял находку с улыбкой. На экране всплыло несколько пропущенных с час назад звонков и новая комбинация цифр, которая тут же отправилась в телефонную книгу. — Смотрю пропажа нашлась. — раздался знакомый низкий голос из-за спины. Детектив бодро вернулся, потирая мокрые руки. — Да.. — Теперь мы можем продолжить? — спросил мужчина. — Или может вам стоит позвонить адвокату сперва? Раз телефон нашелся. — Да, вполне. Простите за задержку и неудобства. — А ваш друг не оставит нас наедине? — взгляд недоверия окинул Минхо от макушки до пяток носок. — Если потребуется, то… — Ему незачем уходить. — перебил Тэмин. Он не хотел чтобы Минхо куда-то ушел, даже если бы это была все лишь соседняя комната. — Продолжим так, пожалуйста. — Как изволите. — холодно отрезал детектив, оставшись без выбора. — В этой квартире вы живете один? Не считая ребенка, конечно же. — Один — ответил Тэмин, сохраняя уверенность. — И двое кошек. Но только спустя пару секунд пришло осознание, что вероятно чванливый мужчина в костюме явно все понял и поймал Тэмина на откровенной лжи. Странным было поверить в такое, когда при беглом осмотре квартиры все мелочи указывали на иное. И для того, кто внимательно вглядывался в детали, не обратить внимание на явную нестыковку казалось крайне невразумительно. От оставленных у раковины стаканов до стоящих рядом двух зубных щеток в ванной, из которой детектив только что вышел. — Тогда извиняюсь за нескромный вопрос, а где сейчас находится мать ребенка? Тэмин оторопел от скромности такого вопроса. И казалось нечто схожее заставило замолчать и Минхо. — У него есть отец. — Мой вопрос заключался в другом. — У него нет матери. — отрезал Тэмин. — У него есть отец. Остальное не важно. — К чему вообще такие вопросы?! — брови Минхо сошлись на переносице. — Это как-то имеет дело к тому, что какая-то сумасшедшая пыталась пробраться туда, где ее быть никак не должно?! — Местоположение настоящей матери может быть чрезвычайно важным, как и отработка одного из самых частых мотив деструктивного поведения со стороны женщин. — Вы меня извините, но я не понимаю связи. Полиция уже задержала эту особу. И с ней явно что-то не так, раз она вытворяет такое. Вам разве не следует выяснить что именно с данной женщиной не в порядке? И почему она так усердно лезет в чужие дома. Это же ваша работа? Минхо горячился, так как его возмущение планомерно росло. — Спасибо, за ваше мнение. Но у меня свое представление и свои методы о том, что составляет мою работу. Я же не раздаю вам советы о том, как вам следует выполнять вашу. Я сам решу, что относится к делу, а что нет. Даже если вы не видите здесь никакой закономерной связи. Что впрочем вам и не положено. Демонстративное важничество больше напоминало всплеск тестостерона и инстинктивное желание опустить оппонента как можно ниже. Детектив с нарочитым льдом в голосе ставил Минхо на место. — И прежде чем вешать такие ярлыки на человека, стоит сперва дождаться результатов психиатрического освидетельствования. Не стоит без экспертизы утверждать что-то о психическом состоянии другой личности. Версия ее слов тоже имеет значение и будет расследована. — Какая еще у этой ненормальной может быть версия? Человек долбится в двери чужой квартиры весть знает зачем. Вы хоть представляете что она могла сделать? — Вы так уверены, что, цитируя вас, эта женщина ненормальная? — А вы считаете такое поведение общественно допустимым? Это же не нормально?! По вашему я не прав?! Минхо не унимался. Но у детектива не было цели выяснять правоту или доказывать что-то без дела. Поэтому целенаправленно игнорируя выпад Минхо, он обратился к затихшему в стороне Тэмину. — Вы знаете эту женщину? Детектив достал свой телефон и открыл на нем фотографию женщины лет за тридцать. Вопрос прозвучал еще раз. И времени чтобы внимательно рассмотреть лицо было предоставлено с изрядном избытком. — Нет. — Ответил Тэмин. — Вы уверены? В ответ Тэмин лишь покачал головой и застенчиво скрестил на груди руки. — Очень интересно. А вот она утверждает обратное — детектив убрал телефон. — И вас она определенно знает. — Да это просто смешно. У нас вся страна и президента знает. Здесь немного другой масштаб, вы понимаете?! Минхо просто не мог остаться в стороне. Но каждое его слово нарочно пропускалось мимо ушей, а обращение шло теперь персонально только к Тэмину, как и напряженный пытующий взгляд. — То есть вы готовы утверждать, что никогда не видели ее? — Да. — А вот она утверждает, что жила здесь. И что является законной матерью “вашего” общего с ней ребенка. — Это бред! — Минхо усмехнулся. — Что вы думаете на ответное заявление? — Правдой не является ни первое ни второе. — понуро ответил Тэмин. — Правду еще предстоит выяснить, господи Ли. Но из того, что мне удалось выяснить пока вы отсутствовали... — детектив нарочно хотел указать на тот факт, что более получаса он провел в ожидании совсем не без дела. — Вы как минимум один раз точно встречались с ней, когда подписывали документы и договор на квартиру. — Что? — удивление всплыло само, округлив глаза на лице Тэмина. — Странно, что вы не помните человека у которого покупали квартиру. — Я покупал квартиру два года назад… Но даже если это было и правдой, Тэмин определенно точно не вспомнил бы ни имени ни лица человека, которого видел один единственный раз и с которым провел не более часа. — Два с половиной, если быть точным. И это говорит лишь о том, что как минимум два с половиной года назад, вы определенно точно встречались с бывшей владелицей теперь уже вашей квартиры. Есть законная запись, собственного самого заключения договора купли-продажи. На которую вы кстати тоже предварительно соглашались. На документах указано лишь число. Но стоит как ее так и ваша подпись, оставленные с разницей в пару минут. На счет остального мне еще предстоит разобраться. — Простите, даже если это и так, я не помню ни ее, ни ее лица. — Вы хоть представляете, скольких людей мы постоянно видим? Это вполне нормально не вспомнить человека, которого ты практически толком не видел. — Минхо не считал, что Тэмину следовало оправдываться и в желании поддержать, Минхо опустил руку ему на плечо. Избегающий конфликтов доброте Тэмина явно приходилось не очень сладко. И Минхо ощущал лишь злость, когда разговор словно нарочно клонили к тому, чтобы этот конфликт только разжечь. А его оберегающее заступничество в очередной раз оказалось проигнорировано. — Так вот, возвращаясь к вашему изначальному утверждению, что вы никогда не видели данную женщину… — Вы пытаетесь меня подловить на какой-то лжи? — спросил Тэмин. — Ничуть нет. Думаю лжи вокруг вас предостаточно. Моя работа выяснить правду. Но пока, из того что мне удалось получить…Больше исходящих фактов подтверждается далеко не с вашей стороны. Вы сами должны помогать себе. Это в вашей прерогативе. Все что вы говорите имеет последствия, думаю вы и так это знаете. И что особенно аккуратно следует относится к тому, какие еще вдруг слова могут весьма неприятно выбраться на поверхность. — Пока больше похоже на то, что вы выбираете сторону человека, который незаконно пытался проникнуть в чужую квартиру. — Минхо снова пытался вклинится в разговор. — Я не выбираю сторон. — парировал детектив. — С законностью еще предстоит разобраться. Поэтому думаю, все таки помощь вашего адвоката вам определенно понадобится. — Я бы хотел уладить все это….как можно тише, без лишней огласки. — К сожалению, это зависит уже не от вас. Как я уже сказал, на вас планируется ответное заявление. — Да с какой стати! — Минхо не мог больше оставаться в стороне. — Это какой-то абсурд! — Серьезно? — Вполне. И пока весьма абсурдно смотрится именно ваше желание поскорее закрыть дело, которые же вы сами и начали. Тэмин тяжело вздохнул. Изнеможение билось о напряженные икры. Этот вкус несправедливости был ему не понаслышке знаком. Не каждый человек понимал насколько тонкой могла оказаться грань, которая в пару мгновений могла разрушить любую жизнь, даже когда ты был абсолютно ни в чем не виноват. И как эти последствия могли отражаться на тех, кого они совершенно не должны были никогда касаться. — Тогда это дело должно касаться сугубо меня. И моего желания…чтобы мой ребенок ощущал себя в безопасности. — Тогда вам следует поскорее вернуть ребенка обратно в объятии матери. — Что? — Где как ни с матерью детям ощущать себя в безопасности. Вы не согласны? — тон детектива звучал как никогда иронично, но он говорил обо всем абсолютно серьезно. — На моем опыте, как раз таки материнский инстинкт способен толкать женщин на весьма странные вещи. Но все даже самые крайние меры всегда идут от отчаяния и желания защитить собственного ребенка. Сердце Тэмина упало от столь очевидных намеков. Ему просто не верили. — Поэтому давайте называть вещи их истинными именами. — Вы правы. Возможно я правда единожды пересекался с человеком, о котором потом забыл и не вспоминал. Что при повторном пересечении он показался мне незнаком. Но я тоже хочу называть вещи их истинными именами. С этой женщиной я даже близко не знаком. Я не знаю ни ее. И ничего о ней тоже. Как и о том, что руководствует ей. Но что я могу сказать с определенной точностью твердо, что матерью моего ребенка она никак являться не может. — Я понял вашу позицию. Я гарантирую, что все досконально проверю. А окончательный результат установят эксперты после заключительной экспертизы. — Экспертизы? — Тэмин поперхнулся. — Какой? — А как вы думаете подтверждать или опровергнуть родство? — Вы что, блять шутите что-ли? — Минхо больше не мог выносить творящийся с каждой минутой бред. — Человек пытался проникнуть в мою квартиру….И теперь по какой-то причине требуется подтверждение высказанного этим человеком родства? Если я правильно понял…Для чего? — Как я уже и сказал. На вас выдвигается встречное заявление. И для его доказательности требуется экспертиза. — И этому заявлению вы верите больше? — Я верю лишь фактам, которых сейчас пока крайне мало. Но если вас так сильно интересует моя личностная позиция. То я искренне верю, что маленькому ребенку было бы лучше с матерью. Даже не смотря на ее слишком экспрессивное состояние, чем с отцом который даже не знает как его успокоить. Про все остальное я утверждать не берусь. Но этот вопрос будет решать уже не при мне, а скорее всего в суде. В Минхо разгорался огонь. Он участливо вышел вперед, закрывая собой растерянного Тэмина. — Могу вас уверить определенно точно, что это женщина явно не здорова раз утверждает подобное. Тэмин замолк. Ему стало плохо от одной мысли, что его крошку готовы вот так запросто передать на попечение в руки абсолютно незнакомой женщины, лишь исходя из одного факта что она с бухты-барахты называлась его матерью. Без каких либо доказательств и аргументов. Детектив был как никогда прав, когда высказался о том, что вокруг Тэмина находилось череда сгустившейся лжи. Но Тэмин как никто другой понимал, что от его правды никому лучше не будет. Как и от новых выдумок о наличии несуществующего человека, его таинственной мнимой смерти или потерянных документах об усыновлении. Просто ради того чтобы не загреметь в психушку. — Это моя квартира. И это мой ребенок. И он останется здесь, со мной. И я никому не собираюсь его отдавать, даже через суд. — голос Тэмина опустился неестественно низко. — Это моя окончательная позиция. — Для взрослого неженатого мужчины это позиция весьма необычная. — Это вполне адекватная позиция для отца. — Тэмин просто не понимал, что с этим миром было не так, словно бы других обстоятельств в принципе нельзя было найти. — Давайте закончим на сегодня на этом. Я больше не желаю продолжать этот разговор без присутствия адвоката. — Как скажите. Всего доброго. Дверь за детективом закрылась, но едкое послевкусие, что осталось с его уходом ощущалось как тошнотворная горечь от запаха протухшей с неделю рыбы, что держалось где-то под самым корнем от языка. Минхо закрыл за всеми гостями дверь, но отошел от нее не сразу. Его дернуло убедиться наверняка, что прочность общей поверхности была хотя бы приемлемой, а ходившие ходуном петли остались целы. Непонятный упадок сил в конце разбил что-то внутри Тэмина и он удалился в детскую. Спящий малыш был уже запредельно далек от окружавшего рядом кошмара и мирно спал. Его круглая щечка так и просилась в ладошку, но Тэмин в этот раз побоялся погладить ребенка и растревожить его маленьких сновидений. И детские пальчики так и остались без осторожных прикосновений. Упавшая рядом соска исчезла. Мягкое одеяльце заботливо накинулось сверху. Но Тэмин, что сел рядом, никуда не ушел. Он скрестил ноги и остался неподалеку, опустив голову на деревянные прутья. Глаза не хотели больше смотреть на какой-либо свет. И искусственная темнота наконец позволила вкусить столь долго отсутствующий в квартире покой. В тишине дышалось комфортнее, даже если ее слегка разрушал ровный смиренный тон, который шел от детского непринужденного сопения и звук родных до нельзя шагов, что оказались в комнате следом. Минхо участливо разместился рядом. И ощущение от опущенных на плечи рук мягко наполнило сердце Тэмина надеждой. Давление, что коснулось кожи, средоточилось в определенном месте. И с легким нажимом большие пальцы стали растирать напряженные затвердевшие плечи и позвонки шеи. — Тебе стоит отдохнуть, Тэмини. — Они же не заберут его, Хён? — Тэмин устало открыл глаза и обернулся. — Правда же? Это же бред… Сама эта мысль казалось такой неестественно странной. И неужели из-за такой абсурдной оказии действительно была вероятность, что его малыша могли просто забрать? Еще и так глупо и без оснований. Что Тэмин пожалел, что решился действовать по указке и привлекать в дело полицию. Взгляд Тэмина казался рассеянным, но в его нездоровой вялости скрывалась привязанность, которую он наконец мог высвободить. Ибо кажется только сейчас, Тэмин понял, что наконец он мог обнять Минхо. — Я так рад что ты здесь.. Нежность Тэмина прильнула навстречу. И пусть его пальцы слабо обхватывали плечи, то что шло от него было как никогда сильно. Особенно когда запах пота и улицы, что отпечатался на футболке Минхо, ударился в нос и любовно обволакивал с головой. Но эта нега была не единственным, что заполняло взбудораженное от стресса сознание. Когда, несколько неосторожных слов продолжали блуждать по его восприимчивым отблескам. — Я кажусь плохим отцом? — спросил Тэмин. — Тэмини… — Минхёк плакал сегодня…мне кажется больше полутора часа. — Зато сейчас он так сладко спит. — Пусть спит. Рука Минхо прошлась по голове Тэмина и ласково перебрала короткие светлые волосы. Но сквозь разлитую в конечностях усталую теплоту Тэмин обратил внимание на ту медлительность, что встала комом в горле Минхо, прежде чем он решился сказать что-то. — Ты хороший папа. Самый лучший, что может быть. Тэмину хотелось бы верить в это. Но он чувствовал, будто бы не заслуживал даже эту ни к чему не обязывающую его похвалу. Словно бы он должен был сделать гораздо гораздо больше. — Иногда мне действительно очень жаль, что я просто не могу рассказать все как есть. И что тебе приходится молчать тоже. — Тэмин вздохнул. — Может это было плохой идеей записать его только на меня? Может следовало выставить или как-то преподнести все иначе…Не знаю…Мне теперь кажется, словно бы эта дыра во избежание лишних вопросов сделала только хуже. Как же много проблем от обычной законности…казалось бы…И зачем вообще нужно доказывать чужим людям, что наш ребенок действительно мой. Это разве их дело? Это же какая-то глупость. Так же никто не делает… Объятия в которые пытался зарыться Тэмин, казалось невольно размыкались сами собой. Но он старался погрузится в них крепче и как можно ближе. — Он наш, Хён. И ничей больше. Тэмин ожидал, что Минхо что-то скажет в ответ. Но тот только странно молчал. Возможно он тоже пребывал не в сильном восторге от всего этого цирка. Меж тем в нем больше не кипело горячего праведного недовольства. А тайно разрасталось что-то другое внутри. — Наверное стоит сразу позвонить адвокату? — Наверное… Тэмин понимал, что не следовало сидеть на месте, а предстояло активно действовать. Срочность тоже имела значение, как и череда долгих звонков с объяснениями не только для адвоката, менеджера и иже с ними. Но сейчас думать об этом так не хотелось. — Если хочешь, я могу позвонить тоже. Включим больше людей. — Минхо достал из кармана телефон. Но Тэмин не хотел еще большей огласки. Как и лишних людей. — Это новый? Осторожно перехваченный ладошками телефон оказался на изучающей экспертизе. И Тэмин удивился даже тому, что смартфон еще не успел заиметь чехла. — Еще пустой…но без единой царапины. — похвастался Минхо. Пароль тоже оказался еще не установлен. Стандартный рабочий стол выглядел до непривычки пугающе и пустым, без намека на какую-либо персонализацию. — Обычно это моя прерогатива, ломать телефоны. — Они у тебя попросту не успевают ломаться. Мне кажется ты больший спец, чтобы их терять. — Мне повезло, что именно ты их постоянно находишь. — Это же не значит, что ты планируешь продолжать в том же духе? — Я постараюсь. — Тэмин наконец улыбнулся. Но от его слабой тонкой улыбки в груди стало тесновато и не совсем хорошо. — Мне сегодня звонил твой продюсер. Кажется вся команда не могла до тебя дописаться. — Я уже позвонил им. — Что-то важное? — Скоро будете снимать. — Что на этот раз? Надеюсь не альпинизм. И не поход в горы. — Всего лишь тренировка перед тем как покорять триатлон. А дальше, кто знает. — Всего лишь? Пха. Значит скоро ты опять от меня уедешь?! — Это будет ноябрь! До него еще много времени. Тэмин негодовал понарошку. Но сделал весьма правдоподобный вид, что оказался задет. Однако никто не поспешил растворить тень этой ненастоящей обиды, которая ждала таких же нарисованных извинений и одного мягкого настоящего поцелуя. Камера нового телефона включилась словно сама собой под натиском пальцев, открыв полутемный фронтальный вид. Собственное лицо смотрелось крайне устало, но это легкое недомогание не стало преградой к тому, чтобы отказаться от того чтобы запечатлеть их с Минхо. Такими какими они сейчас были. В полумраке, на холодном полу, однако меж тем рядом друг с другом. — Пусть будет первым, что окажется в твоей галерее. Раз уж пришлось начинать все по новой. — еле слышимо прошептал Тэмин, прежде чем вернуть Минхо его телефон. Вот только даже сквозь сумрак не совсем четкой фотографии лицо Минхо не выглядело привычно бодрым и энергичным. Словно вся его бьющая через край жизнерадостность куда-то водночас испарилась. Он был странно тихим, вдумчивым и серьезным. Но возможно вся эта ситуация отражалась на нем несколько по-другому. Тэмин достал свой найденный не так недавно телефон и поспешил показать Минхо то, что стало ярким событием утренней домашней рутины. То что могло его непременно обрадовать. Ведь никому другому было бы неинтересно слушать о этих маленьких дорогих мелочах. О том как ребенок с энтузиазмом мог сосать пальцы собственных крохотных ног. И кажется эта фотография наконец заставила Минхо по-доброму улыбнутся. — Хён…с тобой все хорошо? Тэмин ощутил вину, что не спросил этого раньше. И чистым наитием чувствовал как Минхо что-то гложет. Но он не мог сказать, чем именно это было. — Конечно. Возможно Минхо просто был слегка не в кондиции или решил просто перетерпеть не совсем здоровое состояние. И ладошка Тэмина оказалась на лбу Минхо, а затем их лбы аккуратно соприкоснулись. Регресс для пылающего и горящего вечно духа был чем-то крайне нехарактерным. — Твой лоб кажется не горячий. Тэмин несмело улыбнулся, ожидая что Минхо, ответно сблизится с ним: пройдется носом по его носу, а затем небрежно коснется полуоткрытых губ. Но глаза которые смотрели на Тэмина, казались пронзительными настолько, что готовы были молчиво решится на что-угодно, но только не на поцелуй. — Ты такой тихий, с самого приезда… — Разве? — Что-то случилось в Лондоне? Тэмин ощущал что-то, но не знал где искать. — Нет, я просто…. — Минхо тяжело вздохнул, но так ничего и не сказал по существу. — Вокруг все такое…Ай…не бери в голову. Тебе сейчас явно не до этого. Внезапно ребенок зашевелился в недрах кроватки, и Минхо с Тэмином мгновенно замолкли. Малыш покряхтел, издал несколько бессвязных звуков и снова смиренно затих. И несколько наступивших молчаливых минут тишины наполнились ожиданием, что сон ребенка действительно не оборвался. Тэмин опустил голову на плечо Минхо и перешел на шепот. — Ты свободен завтра? — Завтра? — У вас же не завтра съемка? — Мы же завтра собирались ехать к твоим родителям. — Да? С чего вдруг? — Тэмин многозначительно посмеялся. Но он бы не удивился, что со всеми этими хлопотами он и правда мог о чем-то забыть. — Я открывал твое расписание, завтра было пустым конечно, но если вдруг у тебя появилось что-то еще… — Не должно. Я освобождал воскресенье. Даже от бассейна. Как ты и просил. — И искренняя озадаченность вскинула вверх густые темные брови. — У тебя планы? — Да, звонили. Завтра примерка и фотосессия перенеслась, на после обеда. Хотя со всем этим теперь я даже не знаю. Будет ли иметь эта работа хоть какой-либо смысл, пока не раздулся очередной скандал. Будет немного грустно, если сорвется этот контракт. — Мне кажется за такое даже переживать на стоит. — Думаешь? — Езжай, Тэмини. — Ты посидишь с ним? — Тэмин вновь повернулся на малыша. — Или я могу позвонить маме и отвезти МинМина ей... На секунду Минхо словно растерялся. — Я побуду, что за вопрос. — Спасибо…Надеюсь у вас получится погулять. Потому что сегодня очевидно выдался не очень удачный день для прогулки. — Не беспокойся, Тэмини. — Почему Тэмини? Резкий вопрос окатил Минхо словно из ведра с холодной водой. — Мм? — Почему ты теперь зовешь меня так? Я не против, конечно. Но мне любопытно. — Разве можно как-то иначе? — и бережность на которую только были способны большие мужские руки коснулась круглой щеки Тэмина. — Тогда я тоже должен придумать для тебя что-то новое. Посозвучнее. Тэмин трепетно отреагировал по тому как быстро покраснела его щека от одного единственного прикосновения. Он ощутил прилив подступающей хрупкой нежности. И искренне ожидал как ее обходительность заберут и мягко раскроют, как созревший на солнце розовый персик. Но сегодня Минхо был словно далекой отрешенной от мира луной, притяжение от которого возникало лишь находясь вдали. Тэмин предвкушал закономерное чувство лёгкости и невесомости, привычно ступая по ней. Но отсутствие таких элементарных явлений и до боли простых вещей клонило его к земле совершенно другой планеты. — Я люблю тебя… — Тэмин потянулся за поцелуем сам. Но его словно никто так и не встретил. Зазвонил телефон и Тэмин скоро сбрасывая звонок, без желания оторвался. Это снова был менеджер. И то, что Тэмин устало хотел отложить на потом, требовало неотложных решений уже сейчас. Телефон оказался у уха и Тэмин осторожно удалился в гостиную. Но дверь детской он не закрыл. И намеренно оставил ее слегка приоткрытой. Чтобы шаги, которые блуждали по комнате из стороны в сторону иногда замирали на месте. И украдкой поглядывали сквозь щель. Но рядом с детской кроваткой осталась только странная отрешенность. Минхо очень долго смотрел в телефон. На один. И не на тот который было сделано их последнее общее фото. Что-то происходило. Что-то о чем Минхо почему не говорил.