До Луны и Сатурна

Please, picture me in the weeds

Before I learned civility

I used to scream ferociously

Any time I wanted

      — Майкрофт, обещай, что запомнишь меня здесь, — прошептала Рут, укладываясь на одеяло рядом с тем местом, где сидел он, поджав ноги. Это было совершенно недостойно, но именно на этой поляне они проводили свободное время летом, когда Шерлока не было рядом, чтобы присмотреть за ними.       — Почему здесь? — спросил он, приподняв бровь, наблюдая, как она старательно плетет букет из собранных цветов. Из-за этого их прогулка стала в три раза длиннее, но он был доволен, рассматривая, как солнце играет на рыжих кудрях, а желтый сарафан развевает ветер. Дядя Руди не одобрил бы того, что он начал о ней думать. Соседская девочка, которая летом помогала ему присматривать за его не по годам развитым братом и никогда не знала сестру, которая до сих пор преследовала его в ночных кошмарах. Ему уже исполнилось шестнадцать, но напряжение в доме Холмсов уже не спало. Настойчивое желание Рут вытащить его на поляну всегда служило передышкой.       — Ты не ведёшь себя чопорно в этом месте, поэтому я хочу помнить тебя именно здесь. Хочу, чтобы наши воспоминания совпадали, когда ты пойдешь в школу через пару лет, — он мог бы обидеться, если бы она была не права, и она, должно быть, знала это, потому что добавила. — Наверное, хорошо, что хоть один из нас уже ведет себя вежливо. Но мне нравится видеть тебя, когда ты не напряжен.       — Я никогда не напряжен, Рут.       — Ты хороший лжец. Но мы провели вместе уже четыре лета. Ты всегда серьёзен, но я учусь понимать тебя.       Ей незачем было знать, что так тяжело давит на его плечи. Родители еще не осознавали, какое давление они оказывают на него. Его ругали за то, что он не следил за Эвр более внимательно, не наблюдал за Шерлоком и Виктором, когда они играли. Затем, два года назад, дядя Руди решил, что четырнадцатилетний мальчик уже достаточно взрослый, чтобы понимать реальность и принимать участие в заботе о семье.       Руди всегда утверждал, что занимает незначительную должность в британском правительстве, но, как бы там ни было, это позволило ему отправить Эвр куда-нибудь далеко-далеко. Через несколько лет Майкрофт отправился в Оксфорд изучать что-то, что подготовило его к работе с ним. Когда придет время, управление секретами станет его работой. Он будет присматривать за Эвр в Шерринфорде, прятать секреты от своих родителей, позволяя им думать, что их дочь мертва, и поддерживать иллюзию, что так оно и есть. По крайней мере, он будет обеспечивать ее всем необходимым, делать подарки на дни рождения.       Майкрофт не утратил бы той человечности и доброты, как Руди. Чтобы научиться этому, пришлось потрудиться, но это было тщательно подготовлено и спрятано, предназначено для немногих избранных, и Рут была одной из них. Он не хотел рассказывать Рут обо всех тайнах, которые скрывал дядя, или о том, как ему приходилось следить за Шерлоком, чтобы тот не вспомнил Эвр, или о том, что рыжая борода на самом деле не был собакой.       — Я непостижим, Рут, — почти промурлыкал он, ухмыльнувшись. — Но я обещаю помнить, что ты испачкала совершенно очаровательное платье, пока плела венок.       — Это корона, Майкрофт, — сказала она с гордостью. — Я принесла одеяла, чтобы ты не испачкал брюки.       — Как любезно.       — Раньше ты был больше похож на меня.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты ведешь себя как учитель. Такой серьезный и правильный, в брюках, свитере и рубашке с воротником, чтобы провести день во дворе.       — Я просто пытаюсь вести себя как взрослый.       — Мы не взрослые.       Он хотел сказать ей, что ему больше не позволено быть ребенком. Что он хотел пойти с ней, чтобы напиваться у костра, целоваться и делать все то, что делали его сверстники. Но, учитывая его интеллект, делающий большинство людей просто невыносимыми, ревность, которую он не признавал, когда какой-нибудь парень заговаривал с Рут, и тот факт, что это означало бы риск того, что с его братом что-то случится, он не мог. Если бы Шерлок пострадал, его родители обвинили бы его, как они поступили с Эвр, поэтому Майкрофт не отходил от него ни на шаг. К счастью, ему, похоже, нравилось внимание старшего брата, и он часто хватал книги, которые, как он знал, Майкрофт уже дочитал, и жадно поглощал их, чтобы с гордостью обсудить в присутствии Майкрофта.       — Полагаю, ты права. Я все еще не собираюсь идти с тобой на один из костров. Шерлок скоро будет дома. Нам пора возвращаться.       — Ты не его родитель.              — Мне просто нравится его компания.       Она прищурилась, надевая на голову только что законченную корону из цветов, и он невольно улыбнулся. Наверное, хорошо, что она заставляла его делать эти летние перерывы. Иначе он никогда бы не нашел времени подышать свежим воздухом, почувствовать солнце на своем лице или что-то еще. Однажды у него не будет выбора. Забота — не преимущество. Именно это Руди постоянно твердил ему, но Майкрофт не мог представить, как могло быть иначе.

Sweet tea in the summer

Cross your heart, won’t tell no other…

Passed down like folk songs

The love lasts so long

      — Это не чай, Рут, — сказал он с явным отвращением, когда она поставила перед ним кувшин.       — Это сладкий чай, Майкрофт. Просто попробуй.       — Тебя вырастили американцы. Это извращение чая. Я не стану это пить.       — Ты все равно пьешь чай с таким количеством сахара. На улице жарко, а я хотела чего-нибудь, что не сделало бы хуже. В нем есть мята. И сахар. Просто попробуй. Для меня.       Майкрофт недовольно хмыкнул, взял предложенный стакан и отпил из него. Ему не хотелось признавать, что это было неплохо, но когда он сделал еще один глоток, то увидел выражение гордости на лице Рут. Она выжидающе скрестила руки на груди, и он вздохнул, поняв, что она будет ждать, пока он ответит.       — Это приемлемо. Хотя всё равно это свинство. Горячий чай в жаркий день просто великолепен.       — Я возьму его. Особенно учитывая, как легко ты его пьешь.       — Невыносимо.       — Ты любишь меня, — игриво пропела она, и ему захотелось сказать, что он все больше убеждается в этом. Именно она пришла ему на ум, когда он услышал описание любви. Рут была той, кому он доверял, с кем ему было комфортно, и она заставляла его меньше страдать. А еще она была красивой, умной и интересной, не такой, как все остальные, кого он в последнее время называл золотыми рыбками. Это приводило в бешенство.       — До Луны и Сатурна, — тихо произнес он, повторяя то, с какой нежностью она говорила то же самое ему и его брату. Его глаза были закрыты, голова откинута на спинку качелей во внутреннем дворике, и он почувствовал щекотание косичек Рут, прежде чем почувствовал, как она поцеловала его в макушку. Его сердце бешено заколотилось, и Майкрофт внезапно осознал ее близость, когда открыл глаза. Звуки, с которыми Шерлок обращался к своей аудитории из игрушек, пока он играл, эхом доносились до них, но на этот раз они были фоновым шумом в его голове, и все, на чем он мог сосредоточиться, —это тихий смех Рут, наблюдавшей за его братом со своего места рядом с ним.       — До Луны и Сатурна, — улыбнулась она,— ты мой лучший друг, Майкрофт.       В тот момент ему не понравилось слово "друг", но сказать это означало бы признать, что он влюблен в нее. Он никак не мог скрыть это от мамы и папы. Он не был склонен к нежностям, но позволил ей положить голову себе на плечо, с достоинством погладил ее ладонью по щеке, прежде чем снова положить ее на колени.       — И ты, Рут.       — Ты это серьезно?       — Да.       — Спасибо.       Рут осталась рядом с ним и села, только когда к ней подбежал Шерлок, сжимая в руках обломок садовой лопатки, которой он, казалось, очень гордился. Рут с радостью взяла ее, пообещав, что постарается придумать, что с ней сделать. Осенью и весной ему всегда было труднее угнаться за младшим братом: мама и папа преподавали в университете и находили время для исследований и написания статей незаменимым, чтобы наслаждаться зимними каникулами и летом. Они сказали, что мальчики справятся сами, но на самом деле имели в виду, что Майкрофт будет присматривать за ними. С Рут было лучше: ей, казалось, искренне нравилось помогать Шерлоку, чтобы он чувствовал себя включенным в процесс.       Когда Эвр исчезла из их жизни, а Виктор умер, у десятилетнего мальчика остались только брат и их соседка. И еще у него была та же дистанция, которую Майкрофт так хорошо помнил, — океан между ним и всеми остальными, потому что их умы просто работали по-разному. Люди могут быть такими скучными, особенно если они не желают разбираться в особенностях Холмса. Все были такими хрупкими, все еще узнавали себя и укрепляли самооценку, что Шерлок и Майкрофт, обладавшие интеллектом, способным соперничать с учителями, и изобиловавшие эксцентричностью, не знали, как взаимодействовать, особенно учитывая, как долго их мать держала их на домашнем обучении. Виктор всегда понимал Шерлока, а теперь его не стало. Рут была первым близким другом, которого нашел Майкрофт, единственным, с кем ему не приходилось просчитывать, каким должен быть его следующий шаг.       — Майкрофт, — спросил Шерлок, потянув брата за рукав. У него по-прежнему были темные кудри и голубые глаза. На его лице по-прежнему было восхищение, а не раздражение, которое сменится раздражением десять лет спустя. - У нас остались какие-нибудь большие деревянные дюбеля? Рут говорит, что мы можем использовать их для изготовления ручки!       — Да, можем, — тихо сказал он, поправляя воротничок мальчика. —Тебе очень повезло, что она всегда так охотно помогает тебе в реставрацией: ее отец занимается этим для музеев. Я принесу дюбели, а ты помоги Рут с рабочим местом.

I’ve been meaning to tell you I think your house is haunted

Your dad is always mad and that must be why

I think you should come live with me

And we can be pirates, then you won’t have to cry

      — Почему ты прячешься?       Майкрофт оторвался от книги, прислонившись спиной к стене чердака. Это было первое Рождество с тех пор, как он уехал в Оксфорд, и он был рад узнать, что обе семьи проведут его так же, как и лето. Если что-то и подтвердилось для него, так это то, что он был безвозвратно влюблен в неё. Теперь он целовался и спал с несколькими людьми и каждый раз задавался вопросом, что было бы, если бы это была Рут.       Руди ясно дал понять, что до тех пор, пока он не понадобится на работе после окончания учебы, лето будет принадлежать ему, и ему было приятно осознавать, что он провел с ней три летних месяца, прежде чем взял на себя ответственность за Эвр. Шерлок вел себя странно с тех пор, как уехал, и у Майкрофта было предчувствие, что очень скоро придется нести ответственность за мальчика издалека.       — Я не прячусь, — возразил он, когда она устроилась рядом. — Что, даже не поздороваешься?       — Привет, Майкрофт. Я ужасно по тебе скучала.       — Я тоже по тебе скучал, Рут.       — Ты никогда мне не звонишь. Мы не можем встретиться, когда ты в школе. Так что нам придется приложить усилия.       — Я не могу сказать ничего особенно интересного.       — Тогда позвони и не надоедай мне, хорошо?       — Ты требуешь довольно много внимания, — его тон был таким игривым, какого она никогда не слышала, хотя для кого-то другого, она была уверена, он звучал монотонно. Но уголки его рта не были опущены, хотя он и казался более измученным, чем она когда-либо видела.       — Я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке, Майкрофт.       — А что не так?       — Я слышала твоего папу, — Майкрофт вздохнул, убирая закладку и откладывая роман в сторону. Его руки легли на колени, пальцы переплелись, и он просто не мог заставить себя посмотреть на нее. — Это было про Шерлока?       — Он постоянно ведет себя неадекватно. Мама и папа считают, что мне следует чаще приезжать. Что он скучает по мне. Я не знаю, когда они ожидают, что я смогу это сделать, но я собираюсь приложить усилия.       — Майкрофт, он найдет, чем себя занять. Ему всего одиннадцать лет. Ему придется привыкнуть к этой перемене, потому что однажды ты станешь премьер-министром или кем-то в этом роде, и у тебя не будет времени ни на кого из нас.       — Не желай мне этого.       — Иногда мне кажется, что здесь произошло что-то плохое. И что энергия передается твоему отцу. Судя по тому, что ты мне рассказал, в городе он не такой.       — Ты намекаешь, что призраки злят моего отца, Рут?       — Может быть, — пожала она плечами. — Тебе стоит пожить у меня. Я проберусь к тебе через окно.       — Твой отец приказал бы меня убить. Он бы предположил, что у меня были дурные намерения.       — Он ушел, —пробормотала она, теребя выбившуюся нитку на коврике.       —Рут...       — Я в порядке. Он по-прежнему навещает меня, а я его. Просто так странно встречать Рождество здесь одной. Он встретил женщину на работе...       — Как Кэтрин? — спросил Майкрофт.       — Она хорошо это восприняла. Она много времени проводит вне дома. Но с тех пор, как мы приехали сюда, Кэтрин проводит каникулы дома.       — Я всегда рядом, если тебе нужно поговорить об этом. Ты могла бы позвонить мне.       — Знаю, — сказала она, сжимая его пальцы. — Ты уже готов сбежать от ответственности? Я все еще думаю, что мы могли бы устроить где-нибудь уютную придорожный домик. Коттедж.       — Ты всегда можешь приехать в Оксфорд.       — Может быть, я так и сделаю.       — У меня всегда найдется место для тебя.       — Я просто рада тебя видеть. Прошло так много времени. Ты мой любимый человек, понимаешь?       —А ты мой.       — Нет, твой — Шерлок, —поддразнила она, толкнув его локтем в бок. — Но это справедливо.       — Я люблю тебя, — слова вырвались у него прежде, чем он успел их остановить. Он говорил это десятки раз, но всегда в ответ на ее слова. Теперь, когда они прятались от своих семей, за этим стояло что-то еще. Он чувствовал себя комфортно. Теперь, когда она была здесь, он чувствовал себя как дома. Не было ли это знаком? Он все еще чувствовал себя неуютно в окружении родителей и Шерлока, но умиротворение снизошло на него, когда голова Рут высунулась из-за двери чердака.       — Майкрофт...       — Ничего страшного, если это не взаимно.       — Я люблю.       — Что?       — Я сказала, что люблю. Я тоже люблю тебя, Майкрофт Холмс.       Он не знал, что теперь делать. Оксфорд был первым местом, где его поцеловал парень-брюнет на вечеринке, которую устроил его сосед по комнате. Там же была женщина, намного старше его, с которой он познакомился в библиотеке. Это было достаточно просто, потому что он не придавал значения своим чувствам. Он так усердно работал с Руди, чтобы контролировать их, чтобы помнить, что забота — не преимущество. Было приемлемо любить своего младшего брата: Руди напомнил ему, что это все упростит. Но любить Рут? Он всегда делал исключение для их дружбы, но когда понял, что у него есть возможность поцеловать ее, он воспользовался ею.       Длинные пальцы обхватили ее подбородок, и его сердце воспарило, когда он понял, что она смотрит на его губы. Она наклонилась раньше, чем он успел это сделать, обхватила его руками и нежно поцеловала. Каждый поцелуй, который был у него раньше, имел определенную цель. Теперь он мог бы просто прижаться губами к ее губам вот так навсегда, не двигаясь с места, и быть счастливым. Когда они оторвались друг от друга, она уткнулась лицом в изгиб его шеи, и он обнял ее за талию, наслаждаясь их близостью. Он чувствовал, как ее сердце колотится так же сильно, как и его.       — Я люблю тебя, Майкрофт.       — И я люблю тебя, Рут.       — Обещаешь?       — До Луны и Сатурна.