Спрятанное под замком

В таверне шумно, как и всегда. Раздается веселый пляс и стук каблуков; девы и юноши кружат друг с другом без стеснений да под отборный алкоголь. Стоит смех, разговоры чужие и — хозяйка, спрашивающая любезно, каким напитком порадовать. Блэйд сухо кидает монеты и просит чего крепче. Блэйд хочет расслабиться, но разговоры преследуют ее беспощадно. — Слышали?.. а товарищ-то наш так и не вернулся. — Неудивительно. Времени много прошло. — Не в том дело! В общем... как бы мягче-то сказать? — Не томи уже. Вздох. — Говорят, его останки нашли. Обглоданные. — Жутко, но — все еще неудивительно. Он же в дикие земли поддался. — Пустынные, ты хотел сказать. Где ни одна живая душа не обитает, кроме заточенной принцессы. — И кого еще? — Что? — Кто принцессу-то охраняет? — Как слышал... дракон. — Вот именно. Не первая уже жертва, — глоток алкоголя. — Но все же жаль его. Хорошим парнем был. Они называют это трагедией. Блэйд — отсутствием должной подготовки. Блэйд глаза закрывает, забываясь в алкоголе. И — кашляет вдруг. Кто-то резко толкает в плечо. — Глаза разуй, — фыркает Блэйд, и этот кто-то оборачивается. Эта — полностью закрытая под плащом. У нее чертовски пронзительные глаза. Словно нечеловеческие. Блэйд не желает признавать, что на жалкую секунду засматривается. — Не сиди где попало, — отвечают ей грубо и — уходят дальше. Блэйд фыркает да возвращается к кружке. Через несколько минут она осознает, что эта чертовка ее обокрала. *** Выследить ее просто: дуреха не умеет заметать следы, пусть и вовсю скрывается. Идет спешно, не оборачиваясь, и за ней тянутся кровавые следы. Что, ловкие пальцы не справились с бинтом? Так и хочется выплюнуть в лицо эту издевку. Блэйд и сплевывает. Буквально. Когда настигает да за руку хватает крепко. Чертовка вырваться пытается, а голову упрямо опускает. Хочется верить, что ей стыдно. — Мешочек верни. — Какой мешочек? — Не прикидывайся. С деньгами. — Это что, ограбление? А на лице поселяется усмешка — слышно. Отчетливо слышно, и Блэйд хочет ее личико приложить о ближайшую стену. Потому импульсивно за капюшон хватается — чертовка от испуга делает резко шаг в сторону. И лицо ее обнажается. Блэйд замирает. Присвистывает. — Не удивлена, что королевская семейка развлекается воровством. Ошибки быть не может — это лицо развешено чуть ли не на каждом столбе по округе. С щеками круглыми, губами поджатыми да вздернутым носом. Имя, статус, позорное преступление — ничего не сокрыто. Связываться с такими рискованно. Какая жалость, что Блэйд не против риска. Чертовка — Даньхэн; такие личности необходимо быть названы — говорит сущую глупость: — Не твое дело. — Ошибаешься — в особенности в том, что решила обворовать меня. Блэйд за плечо сжимает до сдавленного писка. Подумаешь, хорошенькая: совершенно не жаль. Она могла бы отпустить, если бы Даньхэн не вела себя столь строптиво. Если бы Даньхэн не растягивала губы в усмешке, прячась вновь под капюшоном. — А кто ты такая? Как по мне — обычная разбойница с варварскими методами. — По крайней мере, не мое лицо развешено на каждом столбу. Блэйд не дает ей уйти. Напротив, резко тянет на себя и — по телу ее шарится. Открыто — так, что Даньхэн замирает в удивлении. — Не закричишь, — опережает Блэйд, понимая, что со стороны выглядит как домогательство. — Ты не хочешь привлекать к себе внимание. Даньхэн поджимает губы, и глаза у нее вновь такие пронзительные. Холодные. На секунду Блэйд засматривается, прежде чем напомнить себе о необходимости вернуть деньги. — Вот и все. А закончив, она отпихивает от себя резко. — Стоило разводить драму? Ах да, на будущее: учись выбирать жертву лучше. Уходит — и затылком ощущает на себе все тот же пронзительный взгляд. *** У Даньхэн задета гордость, потому что теперь она следует по пятам. Ради чего? Не признается; Блэйд отправляет восвояси — и звучит, что идти-то некуда. Какая — ха — жалость. — От меня-то что ты хочешь? Блэйд нравится останавливаться в тихих местах. Ветка дерева — прекрасно. Особенно когда капризная принцесса достать не может, только губы свои кусает. — Расквитаться с тобой. — Уже придумала как? — ...нет. — Вот и возвращайся, когда придумаешь. А лучше бы не. Даньхэн ногой топает. — Не могу я это так просто оставить! Ты залезла мне под юбку. — Сама виновата. — Никаких манер. — А у тебя что, их много? Даньхэн молчит — и за последние дни это одно из лучших событий. Потому что та не сдается никак. Обнажает свои натуру и слабости невольно: непонятно, где и как достала пропитание, но была вся вымазана. Пришлось по ее просьбе искать озеро. Блэйд преимущественно все равно: достаточно заботиться о себе. И не хочется признаваться, что уже привыкла к этому вредному комку рядом. Вон, отпихивает от себя намеренно, когда ночью Даньхэн забирается в кровать. Ворчит, не дает себя скинуть. Говорит, что холодно, — и Блэйд отвечает, чтобы та нашла себе иное одеяло. — Не найду, — твердит Даньхэн и намеренно проводит ладонью по боку, останавливается на бедре. — Малая часть за твои домогательства. Зараза вредная. — Теперь-то довольна? — Не совсем. Блэйд плечами жмет и вновь отпихивает от себя. Переворачивается на иной бок. Даньхэн находит второе одеяло, накинув свое на одеяло Блэйд. Оба — тонкие и потрепанные. Блэйд-то не привыкать. Но чудовищно холодные прикосновения Даньхэн не дают уснуть. *** — Молодец, поквиталась со мной. Теперь иди домой. Они все еще лежат в одной кровати, а Даньхэн подозрительно умиротворенно лежит на груди. Благо, что та под бинтами — но это все еще смущает. Даньхэн издает задумчивый звук. — Мне мало. — Не наглей. Ты обозлилась не на настоящие домогательства и ночью домогалась сама. Так что мы в расчете. — Не хочешь переспать? Глаза у нее правда необыкновенные. В самую душу смотрят и — пленяют. Словно заколдовать желают, только Блэйд тошно от всей этой магии. Лучше уж воспользоваться старыми добрыми кинжалами. — Нет. На этот раз отпихнуть удается успешно: Даньхэн не противится. Даньхэн сидит, поджав под себя ноги. — Я ведь твоего имени не знаю. — Нашла время. — Итак? — Нет имени. Зови меня Блэйд. — Мне стоило догадаться, — раздается фырк. — А еще — спросить об этом перед тем, как предлагать секс. Где твои манеры, принцесса? — Извини, но в заточении не обучают манерам. Блэйд щурится. — Хочешь сказать, тебя с детства держали? Вздор; о твоем преступлении стало известно лишь пару лет назад. — Лишь стало известно — а если я вовсе ничего не совершала? — Очередной вздор. У тебя взгляд дикий. Даньхэн улыбается, и за улыбка прячется грусть. *** С ней что-то не так. Блэйд ощущает это до того, как обнаруживает Даньхэн над чьим-то телом. Бедолаге не повезло. Так и хочется отпустить язвительный комментарий, но Даньхэн резко оборачивается. — Я могу объяснить. Рот у нее перепачкан кровью. — Уж постарайся. — Я... была голодна. — Слабое оправдание. — Зато правдивое! Глаза у нее горят. Сильнее, чем в их первую встречу — и Блэйд ощущает иррациональный страх. Ей не нравится. — В таком случае люди заходят в лавки и что-то покупают, а не вгрызаются в шею первого попавшегося. Даньхэн облизывает губы. — Кто сказал, что я человек? Неудивительно, что ее заперли в башне. Неудивительно, что после побега искать ее стали активнее, а Блэйд почему-то помогала скрыть лицо в своем плече. Зря. Не стоило с ней связываться — она может прокусить и ее шею. Только иррациональное шептать продолжает: Даньхэн ей не навредит. Больше нет. Даньхэн поднимается, подходит неторопливо и проводит ладонью по плечу. — Ты напряжена. — Интересно почему. Блэйд сколько угодно готова сыпать колкости. А в голове проносится множество несвязных мыслей. Даньхэн кладет палец на рот, и губы Блэйд окрашиваются кровью. — Ты же меня не выдашь? За убийство? За натуру ее звериную? За то, что она беглянка? Вернуть бы тому злосчастному дракону да убедить пристальнее следить за преступниками. Ее глаза зачаровывают. Блэйд жадно хватает воздух ртом, противясь. Никакого колдовства. Хватит с нее!.. А с губ слетает только шипение. Даньхэн шепчет в губы язвительное: — Стража нет — меня держали на цепях. Не дракона нет — стража. Значит ли?.. Блэйд заглядывает в эти вертикальные глаза — и Даньхэн оставляет на ее губах поцелуй. — Помни: ты обещала меня не выдавать. Блэйд вздрагивает. — Я верну тебя в башню. — Обычно принцесс спасают из заточения. — Обычно принцессы не являются монстрами. На лице Даньхэн расцветает улыбка. — Твоя правда. Так что? Не желаешь узнать больше, Блэйд? Она тянет имя нараспев. Смакует точно так же, как минутой ранее смаковала плоть. И Блэйд делает глубокий вдох перед ответом.