Неожиданность

Блинов проснулся во втором часу ночи от того, что хотел пить. Пару минут полежал, надеясь все-таки еще поспать - но жажда была сильнее, и Андрей пошлепал босыми ногами за водой. Путь его проходил мимо комнаты, где обустроились Алехин с Таманцевым. Да, именно так. Вместе. Потому что в квартире, которую им выделили, оказалось всего два спальных места. А поскольку жаловаться начальству по такой мелочи - дело пустое, разместились так: Хижняк самоотвержено ушел ночевать в машину, а Евгений с Алехиным залегли валетом. Оставшееся место отдали Блинову. На жалкие из-за вечного заикания доводы лейтенанта, что валетом поспит и он, а отдельное место лучше уступить Павлу - потому что во-первых он главный, а во-вторых устает больше всех - Таманцев отшутился: - Все лучшее - детям. И больше никаких возражений не принимал. И Андрей, еще немного поупиравшись, потому что неловко было распологаться так комфортно, пока его товарищи делят одну кровать, а Хижняк вовсе спит в машине, смирился со своим положением, и жил себе спокойно (насколько это вообще возможно особисту). До этой ночи. Итак, путь Андрея Блинова лежал мимо комнаты Алехина-Таманцева. И что-то было не так в этой комнате. Из-за стенки слышалась возня, скрип кровати и приглушенные... стоны?! Господи, что там происходит?!! Блинов долго стоял у двери в комнату, не решаясь войти. Было боязно. Хотя с другой стороны - вдруг кому-то там плохо, и он может помочь? Спустя пять минут ступора лейтенант решился войти. Дверь оказалась не заперта и отворилась с тихим скрипом. Оказалось, никому в комнате не плохо. Оказалось, людям в комнате очень даже хорошо. Блинов вообще слабо понимал, что происходит - настолько силен был шок. На кровати Таманцев делал то, что обычно делают мужчины с женщинами. Только вместо женщины - Алехин. В какое место совершался сей процесс Андрей представлять не хотел. - Т-т-т-т-т... - "товарищи, что вы делаете?!" застревало на зубах. Но всего одной буквы хватило, чтобы оба подскочили на кровати. - МАЛЫШ?! - вскрикнул Таманцев. Алехин же дрожащими руками натягивал портки. Андрей, все еще в шоке, даже не обратив внимания на то, как его назвали, попытался ретироваться, но не тут-то было. Евгений, слава богу тоже уже в штанах, пусть и с голым торсом, налетел на него и вжал в пол: - Доносить идешь? Не пущу! - К-к-к-к-к-к-к-к... - после всего пережитого дар речи, который и до этого был не ахти, пропал вовсе. Так что осталось только дернуться, пытаясь высвободиться из цепкой хватки старшего товарища. - Женя, что ты творишь?! Отпусти его! - Алехин, в наскоро накинутой рубашке, появился где-то сбоку от них. - Чтоб мы с тобой в ГУЛАГ отъехали? Ну уж нет! И крепче Блинова в пол вжал. Потом хватка ослабла, его рывком подняли на ноги. Он рванул из комнаты прямо к выходу, на улицу, к Хижняку. Первый порыв, пришедший в затуманеный мозг - рассказать ему. Даже не со зла - причем тут ГУЛАГ, в который его сослуживцы должны были отлететь он вообще не понимал - а просто потому, что водитель казался ему сейчас единственным разумным человеком. Адекватным. Нормальным. Босые ноги замерзли, испачкались в грязи и пыли, но он этого не ощущал. Андрей добежал до машины, и начал что есть силы тарабанить в окно со стороны водительского места. Ему не было известно, в каком положении спит Хижняк, но интуиция подсказывала - голова где-то у руля. И он стучал, стучал, пока стекло не поползло медленно вниз, и не выглянула растрепаная голова. - Чего тебе?.. - недовольно проворчал водитель, глядя на задыхающегося парня. - А-а-а-а-а... а... а... - слова не шли. Отскакивали от зубов и гортани в горло, перекатывались во рту шариками, и Блинов все не мог эти слова-шарики выплюнуть. - т-т-т-т-т-т-т... т... а... а... а-а-а! - Да чего ты?! - Хижняк то ли бесился, то ли волновался. В темноте было не разобрать. - Я в... в... в... и... д... д... - Видел что-то? Блинов кивнул. Хижняк хотел еще что-то спросить, но не успел. Из дома вылетел Таманцев, и, резко тормознув в миллиметре от корпуса грузовика, цапнул лейтенанта за плечо: - Попался, который кусался! Пойдем домой. Пойдем, пойдем. Не боись ты, мы ж свои, что ты? Губы Евгения растянулись в улыбке-ухмылке. Андрей шарахнулся: сейчас казалось, что это не Евгений Таманцев вовсе, а потустороннее страшное существо навроде черта... однако лишь во второй раз за вечер убедился, что хватка у мужчины стальная. - Не рыпайся. Пойдем! - он потянул Блинова в сторону дома. - Чего это с ним? - спросил Хижняк. - Кошмар увидел. Кошмар... привиделось что-то. Окоп чтоль... - Н-н-н-н-н-н-н-н... - Успокойся! - Н... н... н-н-но... - Никаких "но", идем, идем. И, крепче сжав плечо перепуганного Блинова, он быстрым шагом двинулся в квартиру. Где их ждал Алехин, успевший уже надеть не только штаны, но и гимнастерку. - Поймал? - Порядок! Попался, птенчик... он у Хижняка был. - Наговорить ему что-то успел? - Да куда ему! Заикается, не то, что слов - букв связать не может! Блинов задергался, в который раз предпринимая попытку убежать куда подальше от этих ненормальных. И тоже в который раз, успехом его попытки не увенчались. Только Таманцев посмотрел на него недоверчиво-зловеще: - Может, к стулу его привяжем? Чтоб уж наверняка... - Да к чему это? В прочем... Не успел Андрей узнать, что именно за "в прочем", как его усадили за стул и привязали к деревянной спинке. Уже уяснив, что сопротивление бесполезно, он даже не стал пытаться высвободиться: только смотрел на старших товарищей круглыми, как блюдца, глазами. - Итак... - Евгений прошелся по комнате туда-сюда, скрипя сапогами, - имеется спаливший нас молодой человек. Говорить нормально не может, но от этого не легче. Что делать будем, Паш? Есть варианты? - Есть. - несмотря на всю ситуацию, Алехин был спокоен. По крайней мере внешне. - надо объяснить ему все. По-человечески. Знаю, рисковано. - проговорил он, видя, как вытянулось лицо его... партнера. - но другого выхода нет. Они еще о чем-то говорили, совсем уже тихо. А Блинов сидел, привязаный к стулу, и наблюдал за этим. Потом к нему повернулись. Говорил Павел. Таманцев стоял позади и неврозно кусал губы. - Понимаешь, Блинов... черт, даже не знаю, как бы тебе это объяснить! В общем... любить можно не только человека другого пола. Понимаешь? Андрей понял. И даже вспомнил. Что была в Уголовном Кодексе статья про такое. Получается его друзья, его товарищи, которым он всегда верил и на которых равнялся - преступники?! Какая ситуация выходит... нехорошая... неправильная... а один из "преступников" продлжил: - Да, это неправильно, преступно. Но что уж нам поделать. Если мы... вот такие? Работа нервная, стресс снимать надо. Вот и получается то, что получается. Ясно? - Я-я-я-я-я-я-я-я... - не справившись со словами, лейтенант только кивнул. Алехин облегченно вздохнул: - А теперь спать. Вы оба мне завтра утром понадобитесь молодые и красивые. И первый начал отвязывать Блинова от стула. - И чтоб никому! - Таманцев пытался выглядеть грозным, - а то плохо будет. Понял? Блинов снова кивнул, и на негнущихся ногах пошагал к себе. Пить уже не хотелось...

***

- Алехин! Таманцев! Названые обернулись на крик. Человек, позвавший их, указывал на Андрея Блинова. Бледного, как полотно, и с глазами размером с колеса их грузовика как минимум. - Чего это с вашим товарищем? - Я-я-я-я-я... - начал было бедолага, но Таманцев договорить ему не дал: - Ему кошмар приснился. Кошмар. - Внушительно повторил он, и так ласково погладил младшего по голове, словно не привязывал его к стулу всего несколько часов назад...