Сань Лан руки-ножницы

Палящее солнце ласкало их небольшой городок своими лучами. Птицы радостно пели, в воздухе стоял сладкий запах пыльцы. По маленьким улочкам, состоящим из разноцветных домиков, разносился тихий скрип педалей. Се Лянь стирал капли пота со лба, жалея, что шляпа не спасала его от жары. Он просто выполнял свою работу! Кто же знал, что в середине лета их город нагреется до рекордной температуры? Первый адрес ознаменовался красным домиком с белой крышей. К нему прилагался ухоженный участок с почти педантично подстриженным газоном. Се Лянь поднялся на крыльцо, дружелюбно улыбнулся и трижды дёрнул за дверной молоток. На пороге появился очень бледный, очень скептически настроенный Му Цин. — Се Лянь. Зачем ты здесь? Не смущённый сухим приёмом, Се Лянь восторженно залепетал: — Му Цин, здравствуй! У нас появилась новая линия косметики, я подумал, что тебе подошёл бы крем… — Ты знаешь, что я не пользуюсь этой фирмой. Он закатил глаза и закрыл дверь с негромким, но показательным хлопком. Се Лянь растерянно оглянулся и, не унывая, сел обратно на свой велосипед. Следующий адрес, на участке которого стоял оранжевый домик, Се Лянь проехал: Фэн Синь был «слишком мужественным», чтобы пользоваться косметикой. Поэтому он остановился у светло-зелёного домика с милым, но немного вычурным участком. Поднялся на крыльцо, дружелюбно улыбнулся, трижды постучал дверным молотком. На пороге появился очень радостный, очень ухоженный и красивый Ши Цинсюань. — А-Лянь! Какими судьбами в этот чудесный выходной день? Приободрившимь тёплым приёмом, Се Лянь с энтузиазмом заговорил: — Цинсюань, здравствуй! У нас появилась новая линия косметики, мне кажется, тебе подошёл бы крем для… — О, о, замечательно! У меня сейчас Хэ-сюн, поэтому я немного занят. Не мог бы ты зайти попозже? Ты знаешь, Лянь-Лянь, мне очень нравится ваша косметика! — Конечно, тогда… Дверь перед Се Лянем захлопнулась, овеяв его лёгким ветерком. Он поправил свою шляпу и, перехватив чемоданчик с кремами, вернулся к велосипеду. На деле мало кто интересовался косметикой, которую он рекламировал. Никто не доверял фирме «Персиковый источник» после скандала, подробности которого были слишком размыты. Но пока компания существовала, у Се Ляня была работа, которую он должен был выполнять. Он объехал почти все дома и очень устал, поэтому остановился, чтобы отдохнуть. Внезапно его взгляд зацепился за здание вдалеке: величественное и высокое, оно как древо возрастало из холма на конце улицы, и было слишком тёмным на фоне разноцветных одинаковых домиков. Интерес придал Се Ляню сил, и он вновь закрутил педалями, направляясь к участку, который никогда раньше не замечал. Вблизи заброшенный особняк выглядел ещё более ужасным: чёрные кирпичи, острые пики крыши. Ворота, заросшие плющом. Се Лянь остановился перед забором и задумался. Но затем любопытство победило, и он торопливо спрыгнул с велосипеда, волоча за собой ярко-розовый чемоданчик. Хотя ворота и были покрыты плющом, со скрипом они поддались и впустили вторженца. Проникнув на территорию таинственного особняка, Се Лянь замер на месте. Он оказался в великолепном саду. Всё, что должно было цвести, благоухало, а что не должно было — представляло собой причудливые формы вырезанных кустов. Газон был подстрижен ровно, работали фонтаны, выбрасывая в воздух воду. Птицы пели ещё радостнее, чем в любом другом месте. Все дорожки были выложены аккуратной белой плиткой. Внезапно Се Ляню показалось, что в одном из окон дома промелькнула какая-то тень. Но, присмотревшись, он увидел только колыхнувшиеся ветром занавески. Се Лянь подумал, что человек, у которого был такой ухоженный сад, не может быть плохим хозяином — но от полевых работ у него могут быть сухие руки! — поэтому подошёл к двери особняка. Дверной молоток был огромным. Его тяжёлый стук пронёсся по всем кирпичам большого дома. Никто не отозвался. Слишком заинтригованный происходящим, Се Лянь навалился на дверь, и та отворилась. — Простите, что вторгаюсь! — его голос эхом разнёсся по темноте. — Я представитель компании «Персиковый источник»! Окна были занавешены. В помещении не горел свет и единственным освещением были косые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щели в стенах. В этих полосах света летала пыль, словно в доме давно никто не жил. Но Се Лянь уже видел сад! Кроме того, ему показалось, что где-то вдалеке, наверху, он услышал, как что-то упало с негромким стуком. Воодушевлённый, он осторожно двинулся на звук. — Есть здесь кто-нибудь?! — пытался он получить ответ, поднимаясь по скрипучей лестнице. — Не бойтесь, я вас не обижу! Бесконечная лестница привела его на чердак, где было очень светло. В крыше зияла огромная дыра — должно быть, доски прогнили со временем и обвалились, — и сквозь неё проникало солнце. Однако часть чердака была в тени, и в этой абсолютной темноте что-то переливалось стальным блеском. Се Лянь остановился, слегка присогнув ноги, и осторожно позвал: — Привет? Почему ты там прячешься? Пятно, которое было плотнее тени, зашевелилось. Кто-то стал выходить из темноты, и блеска металла стало больше. Чьи-то шаги были осторожными, кто-то, за неимением подходящего слова, назвал бы их пугливыми. На свет выглянул человек, чьи руки были полны ножниц. Се Лянь ахнул и отшатнулся, и человек отшатнулся тоже, снова скрывшись в тени. — Нет-нет, — пролепетал он поспешно, делая вместо шага назад два вперёд. — Прости, я просто был удивлён. Это твои руки, да? Сначала из темноты показались лезвия, за нами — вновь вышел человек. Это был юноша, сотканный из металла и чёрной парчи. Вместо рук у него были садовые инструменты, а патлатые чернильные волосы торчали во все стороны. Он робко смотрел на Се Ляня своими разноцветными глазами. — Где твои родители? — мягко спросил Се Лянь, постепенно сокращая расстояние. — Твоя мама? Твой папа? При этих словах по лицу юноши пробежала тень, и он отвёл взгляд, тихо отвечая: — Однажды он не проснулся. Се Лянь понятливо кивнул и остановился, достаточно приблизившись. С такого расстояния он смог рассмотреть на лице юноши белые шрамы. — Боже мой, что случилось с твоим лицом? Не задумываясь, он протянул руку, и юноша отшатнулся от него, съёжившись. — Прости, прости! Давай я просто обработаю это, хорошо? У меня есть с собой специальные средства. Его руки быстро расчехлили чемоданчик с косметикой и начали осторожно обрабатывать лицо юноши мягким кремом. В этот момент образовалась тишина, и Се Лянь тихо спросил: — Ты живёшь здесь совсем один? Юноша растерянно кивнул. — У тебя есть имя? — Я был третьим… — Значит, Сань Лан, да? Меня зовут Се Лянь, но ты можешь называть меня гэгэ, если хочешь. Он закончил свою работу и убрал руки, чтобы посмотреть на результат. На бледных губах юноши появилась неуверенная улыбка. — Знаешь, Сань Лан, я думаю, что тебе стоит поехать со мной!

***

Именно так в доме Се Ляня появился сожитель. Почти все его соседи — за исключением, разве что, Ши Цинсюаня, — считали Сань Лана странным, но сам Се Лянь никак не реагировал на их сплетни. Сань Лан был очаровательным другом! Он был очень неловок, но по-своему мил. Его руки часто случайно портили вещи, но он всегда извинялся и винил себя больше, чем следовало. Он старался во всём помогать и был действительно полезен в готовке, а ещё! Вырезал на заднем дворе прекрасные фигуры из уродливо разросшихся кустов. По вечерам, сидя на газоне, который впервые за все года своего существования был идеально подстрижен, Се Лянь любил смотреть вместе с Сань Ланом на звёзды. Он облокачивался на крепкое тело и позволял рукам с садовыми инструментами обнимать себя. А потом поворачивал голову, мягко целовал испещренную шрамами щёку, отворачивался обратно к ночному небу и мечтательно вздыхал: — Ах, Сань Лан, как же я рад, что мы встретились! В ответ на это Хуа Чэн — именно такое имя он попросил для своего банковского счёта — клал подбородок Се Ляню на плечо и тихо вздыхал, улыбаясь: — Этому Сань Лану очень повезло с тобой, гэгэ. Се Лянь улыбался тоже, чувствуя себя самым счастливым под светом звёзд.