Без ночей и встреч

      Медленно качается жухлая трава, навевая единственное развлечение — сон. В личном аду главного врага Кеттарийца нет ветра. Здесь вообще ничего, кроме крутых холмов, разогретых до состояния неплохой жаровни, камней и выгоревшей травы нет. Говоря без прелюдий, открыто и честно, в тюрьме сэра Лойсо Пондохвы можно сойти с ума за считанные часы. Но пленник и без того был съехавшим с предворительно разломанных катушек чудаком. Лойсо лежал на спине, закинув ногу на ногу. Выгоревшие, но по-прежнему красивые волосы обвивали его силуэт. Узнай кто-нибудь из героев Смутных Времён, что самый опасный человек Ехо не то что не умрет, так ещё и будет страдать не от каких-нибудь древних заклятий, а от житейской скуки, придушил бы информатора на месте. Последний раз покой Великого Магистра Ордена Водяной Вороны потревожил сэр Макс. Но визит его был случайностью и вскоре перешёл в попытки Лойсо вернуть неудачливого путника домой. Конечно, Лойсо вёл себя, как обычно, но в глубине израненной души было жалко отпускать единственного за сотню лет визитера так быстро. Макс обещал навестить пленника. Он всегда говорит так, а потом пропадает на дюжину дюжин дней. И сиди, ну или лежи, как последний дурак, в сухой траве, наедине со своими мыслями и безумием. Лойсо давно отпустил своё прошлое: Орден, великую цель — уничтожить мир, учеников, которых так тщательно отбирал, да даже одного из своих палачей позабыл. Яркими вспышками в памяти выделялись только две вещи: причудливый стишок, который в своё время свёл Лойсо с ума. Всё-таки моноатонное повторение «Шел я лесом, вижу мост, под мостом ворона мокнет. Взял ее за хвост, положил на мост - пускай ворона сохнет. Шел я лесом, вижу мост, на мосту ворона сохнет. Взял ее за хвост, положил под мост - пускай ворона мокнет. Шел я лесом, вижу мост, под мостом ворона мокнет. Взял ее за хвост, положил на мост - пускай ворона сохнет. Шел я лесом, вижу мост.» — настоящая пытка. Вторая же вещь, к сожалению, была... Нет, к великому сожалению, была живым человеком, сэром Джуффином Халли. Вдруг нарочитое спокойствие Лойсо испортил жар. Сильный, накатывающей волнами, словно он переместился на один из самых высоких холмов этих мест. Где солнце уже не милый кружочек на небе, а настоящий монстр, уничтожающий врага. Пондохва резко сел. Такое состояние — явный признак, что кто-то и что-то пытается пробраться в его тюрьму. За сотню лет заточения пленник научился защищаться от визитов сновидцев. Поговорить с ними все равно не о чём, а самим им будет здесь крайне некомфортно. Даже величайший колдун в лице самого Лойсо несколько лет не мог привыкнуть к температуре, находясь при этом на самом низком и из-за этого прохладном месте. Но кому вообще могло приспичить навестить Великого Магистра? Для Макса путь открыт, ведь он кладет голову на подушку незаконнорожденной дочери Лойсо и там способ перемещения нарушает все законы Хумгата, да и мира в целом. Остаётся два варианта: сэр Маба, Колох или же Кеттариец. Справляясь с жаром, Лойсо задумался: впустить ли гостя? Наконец пришёл к выводу, что терять то ему, соответственно, нечего. Даже его Киттариец решит его убить. Оно и к лучшему! Сил, чтобы переродиться в ином месте, у Пондохвы хватит. Когда он прекратил сопротивление, дышать сразу стало легче. Лойсо даже глаза прикрыл от такого облегчения. — Жарко тут у тебя. — раздался знакомый хрипловатый голос. — Сам выбирал. — огрызнулся Лойсо, но без прежней ненависти в голосе. — Впрочем, меня всё устраивает. Как видишь тут можно существовать. А тебе посоветую прикрыть голову, лысину напечёт. Ну конечно! К нему пожаловал сам Кеттарийский охотник, или, как его теперь принято называть, Почтеннейшей Начальник Малого Тайного и так далее. — Да и от самого тебя больше не пахнет безумием. И опасности не ощущается... Ослаб ты. — Ты приперся, чтобы подтрунивать надо мной? В таком случае, вынужден заметить, что ты и сам больше не внушаешь уважения. — Лойсо приоткрыл один глаз. — Лойсо-Лойсо, если бы тебя увидел Нуфлен, он бы от шока... — Пусть от шока проиграет в карты все состояние Ордена Семилистника. Желательно моим ученикам. А, точно... Ты же их всех перебил. — презрительно перебил его Лойсо. Не то, чтобы он дорожил учениками, но из них, по мнению Пондохвы, мог выйти толк. А теперь они служат пищей даже не для трупных червей, а для червей Хумгата. Если в этом странном пространстве вообще есть черви, что сомнительно. — Макс о тебе столько хорошего наговорил, а ты, оказывается, все еще дуешься на прошедшие события! — Зачем ты пришёл, Джуффин? — произнёс пленник уже спокойнее. В прошлой стычке с Кеттарийцем он уже проиграл, а тогда сил у него было побольше нынешнего. Так что исход новой битвы, если она состоится, предрешен. Все, что оставалось: терпеть выходки врага и постараться вынести как можно больше выгоды для себя любимого. — Не поверишь. Мне захотелось тебя проведать. — Джуффин уселся рядом. — Видимо, это старческий маразм. — И давно у тебя появились настолько ярко выраженные симптомы? Нужно будет передать твоему ученику, чтобы следил за твоим поведением, а то сам воплотишь мою великую идею. — А ты, сэр, имя нарицательное. Все еще хочешь уничтожить мир? — Нарицательное? — Почти взаправду удивился Лойсо. — С тобою уже столько ругательств придумали, что можно считать за нарицательное. — Ну да. Всегда мечтал стать живой легендой. — равнодушно отозвалось живое ругательство. — Теххи вся в тебя... — А Макс в тебя. Грохнулся мне на ногу, потревожив мой сон. Когда его, между прочим, никто не приглашал. — Хватит ругаться, Лойсо. Я вижу, что ты притворяешься. — Тогда, сэр Проницательность, исполни мою просьбу. Ну, чтобы от тебя был какой-то толк, — он вновь прикрыл глаза. — Освобождать я тебя не буду. И не проси. Сначала посмотрим на твое поведе.. — Прикоснись ко мне. — Что? — Джуффин по-настоящему удивился такой просьбе. — Ну... Ударь. Или не знаю... Обними. Что тебе ближе. Понимаешь, я всегда пренебрегал прикосновениями, а теперь, после сотни лет одиночества, понял, насколько мне их не хватает. Мне все равно, что ты сделаешь, главное, чтобы это было прикосновение, а не заклятие. Кеттарийский охотник вздохнул, пробурчав себе под нос что-то вроде «как дитя малое». Довольно долго он ничего не предпринимал. Повисла густая, как смола, тишина. Наконец Джуффин притянул своего главного врага к себе. Прошло сорок минут или час. Лойсо давно разучился подсчитывать время. А уж под эйфорией от прикосновения сосредоточиться на чем-то было сложно. Намекая, что ему всё равно, кто будет его бить или обнимать, Лойсо соврал. Ему нужен был только этот псих.