Тёмная сторона

Вы когда-нибудь задумывались, почему мы вообще существуем? Почему именно вы проживаете эту жизнь, а не кто-то другой? Меня зовут Лили, мне 16 лет. Я живу самой обычной жизнью подростка. У меня нет толпы друзей, я точно не из числа популярных девочек в школе. Но вот моя подруга, Кэсси, наоборот — она популярна. На неё всегда обращают внимание, многие хотят с ней дружить. Наверное, вы подумаете: а как вы вообще стали подругами? История на самом деле довольно забавная. Мне тогда было десять, я только переехала в этот город. Кэсси в те времена была очень скромной и застенчивой девочкой. Однажды я вышла на прогулку и увидела, как другие дети дразнят её. Я подошла, заступилась за неё — и с того момента мы стали неразлучны. Со временем она изменилась: расцвела, стала красивее, уверенной в себе, и её заметили другие. Кэсси превратилась в одну из самых популярных девушек в школе. Завидовала ли я ей? Хотела ли такой же популярности? Скорее нет, чем да. Когда наблюдаешь со стороны, понимаешь: постоянное внимание выматывает. Мне было вполне комфортно в своей тени, в привычной зоне комфорта. Обычный школьный день начался, как всегда, с драмы — Дилан и Майкл снова подрались. Всё по той же причине: спорили, кто из них “достоин” встречаться с Кэсси. Ничего нового. Такое у нас чуть ли не каждый день. И с каждым разом я только больше убеждаюсь: быть на виду — не такое уж и счастье. Драку, к счастью, прервал учитель. Его зовут Алекс, он недавно начал работать в нашей школе. Молодой, лет 25, не больше. Я не особенно интересовалась им, а вот Кэсси — совсем другое дело. Она буквально сохнет по нему и не упускает возможности пофлиртовать. На каждом перемене она старается к нему подойти, бросить какую-то фразу с намёком, улыбнуться. Но Алекс всегда держится холодно, сдержанно. Он не поощряет её флирт, и, честно говоря, выглядит немного напряжённым, когда она рядом. Я не стала говорить Кэсси, что это выглядит странно. Всё равно не послушает. Она всегда делает по-своему. На следующий день в школе было как-то… не по себе. Всё шло, как обычно, но в воздухе витало странное ощущение, будто что-то должно случиться. Кэсси снова подошла к Алексу — на этот раз прямо в коридоре, когда он проверял расписание на стенде. Она встала рядом, сделала вид, что интересуется уроками, и тихо что-то ему сказала. Я наблюдала со стороны. Он молча выслушал её, кивнул и ушёл, даже не взглянув в её сторону. Кэсси вернулась ко мне с кислым лицом. — Он просто… игнорирует меня. Как будто я пустое место, — пробормотала она. Я пожала плечами: — Может, просто не хочет проблем. Он всё-таки учитель. Она закатила глаза: — Ты ничего не понимаешь, Лили. Он другой. Он не такой, как все. Я чувствую это. С каждым днём Кэсси становилась всё более одержимой. Она заходила в учительскую без повода, задерживалась после уроков, просила его помочь с домашкой, которую легко могла бы решить сама. Но Алекс оставался таким же холодным. И в этом, как ни странно, было что-то пугающее. Однажды вечером я получила от неё сообщение: “Хочешь знать, что-то по-настоящему странное? Я нашла его в старом архиве школы. Он на фотографии, датированной 1997 годом. Только вот он вообще не изменился.” Я сначала подумала, что это шутка. Фотография, 1997 год… тогда его и в школе быть не могло, ему бы было всего несколько лет. Но она прислала фото. И там действительно был он. Тот самый Алекс. В чёрной рубашке, с таким же взглядом. Только это фото сделано больше 25 лет назад. Я смотрела на экран, и по коже пробежал холод. Что-то с этим учителем было не так. И похоже, Кэсси втягивалась в нечто, что давно вышло за пределы обычной школьной «влюблённости»… На следующий день Кэсси не пришла в школу. Это было странно. Она не предупреждала, не писала мне утром — а обычно мы всегда болтали по пути в школу. Я написала ей пару сообщений. Без ответа. Когда я пришла домой, на пороге меня уже ждала тревожная мысль: а что, если это как-то связано с тем, что она узнала об Алексe? Я открыла чат и пролистала её последнее сообщение с фотографией. Странно, но теперь оно исчезло. Как будто его и не было. Я точно помню, что сохраняла фото — но его тоже нигде не оказалось. Ни в галерее, ни в облаке. Исчезло всё. Даже чат выглядел так, будто там никогда не было переписки. Я не знала, что делать, и уже начинала паниковать, когда в окно ударил резкий порыв ветра. Он был настолько сильным, что дверь в коридоре хлопнула, хотя все окна были закрыты. Что-то было не так. Совсем не так. Поздно вечером мне позвонили. Это была мать Кэсси. Она плакала. — Лили… Кэсси в больнице. Я знаю, вы близки… Она — она упала с лестницы в старом здании школы. — Старая часть школы давно закрыта… туда нельзя заходить, — прошептала я. — Мы не знаем, как она туда попала. Она вся в ссадинах, у неё сотрясение. Говорит какие-то странности… будто за ней кто-то следил. Повторяет имя “Алекс”. Только и твердит, что он не человек. В груди сжалось, будто ледяная рука схватила сердце. Я набросила на себя черную кофту и выбежала с дома. Кэсси — моя близкая подруга, я должна быть с ней. Холод. Я иду по больничному коридору. Он был выкрашен в мёртвенно-белый цвет, а воздух будто застывал — тяжёлый, застойный. Шагая по нему, как во сне. Дойдя к палате, я открыла дверь и сердце забилось быстрее, будто у самой температура под сорок. Кэсси лежала на кровати, почти не дышала. Её глаза — безжизненные и пустые. Она всегда была бурей, искрой, а сейчас — пепел. — Кэсс… — я подошла ближе, дрожащим голосом. — Что с тобой? Она медленно повернула голову. Её губы еле шевелились: — Он… следит… — Кто? — Алекс… Я вздрогнула. Не могла поверить её словам. Сажусь рядом с ней, взяв руку Кэсси в свою и нежно поглаживаю большим пальцем. — Кэсси, ты путаешься. Мы просто… мы же просто думали, что он странный. Ты переборщила. — Нет. — она резко подняла глаза, в них вспыхнуло что-то дикое. — Он не человек, Лили. Он наблюдает. Он манипулирует. С самого начала. Я посмотрела куда-то в сторону палаты, сжимая её ледяные пальцы. — Нам нужно поговорить с кем-то. С родителями. С психологом… — Ты не понимаешь, — перебила она. — Если мы расскажем — он всё узнает. Нам нужно действовать самим. Я не позволю ему всё разрушить. Эти слова были не её голосом. Точнее, это был её голос… но какой-то чужой. Холодный. Отстранённый. Резкий, как нож. Она изменилась, точнее…её как будто подменили. На следующее утро Кэсси исчезла. Сбежала из больницы, как будто растворилась. В школе никто даже не заметил её отсутствия. Родители начали волноваться, постоянно звонили и спрашивали: — Лили, к тебе Кэсси не приходила? Ты не знаешь, где она? — их голос звучал с ноткой надежды. Но я отвечала, что не знаю, где она может быть. Прошло пару дней, Кэсси так и не появилась. Как будто сквозь землю провалилась. Я сидела у себя дома, свернувшись в кресле, когда услышала, как в окно ударилось что-то тяжёлое. Камень. Записка была привязана к нему простой чёрной нитью.       «Он врет. Мы правы. Встретимся в парке в 22:00. — К.» Кэсси нашлась. «Где она всё это время была?» — пронеслось в моей голове. Мой мозг разрывался между страхом и тревогой. Но я всё равно решила прийти. Мне нужно с ней поговорить и всё выяснить. Накинув на себя что-то теплое, я вышла с дома и направилась в парк. Было пусто. Никого нет, только ветви скрипели в темноте. Кэсси стояла у старой беседки, закутанная в худи, лицо скрыто в тени. — Я знала, что ты придёшь, — сказала она. — Ты должна быть в больнице. Где ты была всё это время?! – сказала я, слегка повысив голос — Это… всё зашло слишком далеко, — я старалась говорить спокойно, но не могла. Была очень зла на Кэсси, как она может быть такой спокойной?! Её все ищут, волнуются и ждут..А она ведет себя, как будто ничего не произошло. — Ты видела его кабинет? Он пустой. Ни одной личной вещи. Он как призрак. А на старых фото он выглядит точно так же, как и сейчас. Ты не замечала? Он не стареет, Лили. Он наблюдает. Кэсси проигнорировала меня, продолжая говорить о своём. — Это просто совпадения. И фото могли быть подписаны неправильно. Это не повод… — ответила я. — Почему ты не отвечаешь на мой вопрос? Кэсси, ты слышишь меня? — Он знает про нас. Он знает, что мы начали копать. Ты понимаешь, чем это грозит? Я молчала. У Кэсси были глаза безумца, но за этим безумием таилась железная логика. Она верила в это всем сердцем. Она говорила, как человек, которому действительно страшно. — Нам нужно избавиться от него, — шепчет она. — Пока он не избавился от нас. На мои вопросы она так и не ответила, как будто их и не было. Мы сидели в той беседке часами. Обсуждали каждую деталь. Она рисовала на бумаге схему его квартиры, вспоминала расписание, делала список, что нужно взять с собой. Сначала я сопротивлялась. Спрашивала: — А если нас заметят? А камеры? А соседи? — Я всё продумала. — она ловко рисовала схему, будто у неё в голове уже был готовый сценарий. — Мы скажем, что готовим проект. Он сам нас пустит. И тогда — быстро. Нож. Он даже не успеет понять. — Почему я должна идти с тобой? Она подняла взгляд, медленно: — Потому что ты одна бы не решилась. А со мной — ты можешь всё. Эти слова застряли у меня в голове. Она знала, где меня задеть. Для меня всё это звучало абсурдно, но я почему-то слушала её и поддерживала. Мне казалось, что Кэсси логична и знает, что нужно делать. На следующий вечер мы пришли к Алексу домой. Вечер был на удивление тихий. Как перед бурей. Мы постучались, хотя я сомневалась ещё, но Кэсси была очень уверена, как будто понимала всё и это придавало мне ощущение защищенности. Алекс открыл дверь в домашней одежде — сером свитере и джинсах. Он выглядел уставшим. Обычным. Слишком обычным для того, кого мы с Кэсси называли «чужим». И это пугало ещё сильнее. — Вы по поводу проекта? — спросил он. — Да, — ответила Кэсси. — Нам нужно кое-что обсудить. Он отступил в сторону, пропуская нас. Мы вошли. Квартира была аккуратная, почти безжизненная. Всё стояло слишком ровно. Ни одной фотографии. Ни кружки с остатками кофе. Ни запаха. Только приглушённый свет и книги на полках. Как будто тут никто не жил, слишком пусто. — Проходите. Я быстро переоденусь, — сказал он и ушёл вглубь квартиры. Я посмотрела на Кэсси. Она стояла напряжённая, стиснув зубы. Руки в карманах — она держала там нож. Я чувствовала это всей кожей. — Кэсс…— прошептала я. — Может, ещё не поздно? Я сомневалась. Что-то внутри меня останавливало, но голос Кэсси звучал очень уверенно. — Поздно, — она взглянула на меня, и я впервые поняла, насколько чужими могут быть глаза, которые ты знаешь всю жизнь. — Он всё знает. Если мы не сделаем это сейчас — он сделает это первым. — А если он… если он просто человек? — Тогда его смерть — меньшее зло. Я не успела ничего ответить. В этот момент Алекс вернулся. Он заметил нас — напряжённых, словно загнанных животных. Прищурился: — Всё в порядке? — Нет, — резко ответила Кэсси. Дальше — всё как в замедленной съёмке. Она вытянула нож с кармана. Подскочила к нему — неожиданно быстро. Он попытался отшатнуться, но не успел. Нож вошёл под рёбра, слабо чиркнув по кости. Он отшатнулся, упал на пол, задыхаясь. Я закричала. Он смотрел на меня. Не на неё. На меня. — Помоги… — хрипло выдавил он, кровь выступала на губах. А Кэсси уже метнулась к двери. — Лили, пошли! Быстро! Но я не смогла сдвинуться. Только стояла, чувствуя, как из меня уходит всё — воля, здравый смысл, воздух. Она исчезла. Я осталась. Одна. Я не помню, как добралась до дома. Ноги не чувствовались. Руки были в крови. Я смывала её под душем, но казалось, что она впиталась в кожу. В ту ночь я не спала. Всё думала о произошедшем. Как только я начала засыпать, в дверь постучали. — Лили Мэйсон? — голос был холоден. За дверью стояли двое в форме. — Да? — Вы задержаны по подозрению в убийстве Алекса Грэхема. Вам предстоит проехать с нами. — Это не я! Это была Кэсси! Я… я только была рядом! Пожалуйста, она… — Кто? — Кэсси Марш! Она… она моя подруга! Молчание. Они переглянулись. Один из них спросил: — У вас есть документы Кэсси? Фото? Контактные данные? — Она… она учится со мной в одном классе! У всех есть её фото! Посмотрите! — Мы проверили списки. В вашей школе нет ученицы с таким именем. Ни сейчас, ни раньше. Слова будто прошли сквозь меня. — Этого не может быть… — прошептала я. — Она… мы дружим с десяти лет… — Ваши отпечатки на ноже. Камеры показали, что вы вошли в квартиру одна. И вышли — тоже одна. Я закрыла глаза. Всё кружилось. Одна… Прошло несколько дней. Со мной постоянно пытались поговорить, но я была уверена, что ничего не делала и это ложные обвинения. Снова допрос. Как я устала от этого. В участке было душно. Пахло кофе, пылью и чем-то острым, от чего сводило челюсть. Я сидела за столом, и передо мной лежали фотографии — мёртвое тело, нож, пятна крови. — Это всё ты, Лили, — говорил следователь. — Признайся. — Это была она… она сделала это… — я была уверена в этом. Но не понимала, почему именно меня в этом обвиняют. — Кто? — грубый голос следователя, прервал мои мысли. Я промолчала. Потому что я уже знала ответ, в голове только один вопрос «Почему они мне не верят?» Это же Кэсси. Или нет? Я же отчетливо помню, что это она убила Алекса. Проходит время. Я в больнице. Мне поставили диагноз «Биполярное расстройство», постоянно дают какие-то таблетки и говорят, что так будет лучше для моего здоровья. Тишина. Белые стены, которые вгоняют в тоску. Такое чувство, будто кто-то выкрутил звук во всей Вселенной. Только шорох халатов и редкое «клац» двери, когда кто-то заходит в палату. Я лежу. Иногда сижу. Иногда просто смотрю в стену. Врачи говорят, что это временно. Что я в шоке. Что это защитный механизм. Но что делать, если внутри не пустота, а наоборот — слишком много? Кэсси молчит. Уже неделю. Она не приходит, как будто вся наша дружба была пустым местом для неё. И, знаете, это даже страшнее. Сегодня со мной говорил доктор Миллер — главный врач отделения. Он лет сорока, с усталым взглядом, как будто слишком много видел. Он садится напротив, кладёт передо мной фото. На фото — я. Маленькая. Одна. Разбита губа, под глазом синяк. — Это из вашего школьного дела. Вам было десять. Вы говорите, что тогда познакомились с Кэсси? Я киваю. — Она была со мной… всегда. Я помню это. — Вы действительно помните? Или хотите помнить? Я отворачиваюсь. Всё слишком сложно… — Мы пересмотрели видеозаписи со школьного двора, — продолжает он. — В день, когда якобы вы заступились за Кэсси. Там — только вы. Вас окружили дети. Вы упали. А потом… резко поднялись и начали кричать. Вы их прогнали. Сами. Без Кэсси. Я сжимаю кулаки. Глаза горят. — Она была со мной! Просто… её не видно. Но она… она настоящая! Он ничего не говорит. Только аккуратно выкладывает ещё фото. — Это школьный бал. Вы говорите, что Кэсси была в красном платье? Видишь эту девушку в углу? Это вы. Только вы. Ни у кого из учеников нет ни одной фотографии с Кэсси. Ни одного видео. Ни одного сообщения. Я не выдерживаю. — Хватит! — кричу. — Вы не понимаете! Она была рядом! Она всё знала! Она спасала меня! Врач спокойно смотрит на меня. — Лили… вы создали её. Чтобы не чувствовать боль. Чтобы кто-то был сильным. Чтобы кто-то мог любить. Чтобы вы могли выжить. Когда он ушёл, я осталась одна. С фото. С воспоминаниями. С голосами в голове. Я вспомнила, как Кэсси говорила: «Они ничего не понимают. Они боятся нас, потому что мы настоящие.» Я закрываю глаза. — Ты же правда была, да? — шепчу в темноту. — Ты ведь не просто плод моего воображения? И слышу, почти неслышно: — А как ты думаешь, подруга?.. Меня кинуло в дрожь. Я открываю глаза, никого нет.. Она и вправду плоть моего воображения? Не могу принять этот факт. Проходит ещё время, не знаю сколько я уже в больнице. Меня решили перевести в закрытое отделение. Здесь стены толще. Стёкла — небьющиеся. Люди — как тени. Мне продолжают давать таблетки, но они только притупляют боль. Не стирают её. А Кэсси всё ближе. Я помню всё, её дыхание..Её голос…Она ведь реальна, да? Иногда я вижу её отражение в зеркале. Стоит за моей спиной. Иногда она говорит со мной по ночам. Иногда я просыпаюсь — и понимаю, что это была не я. И в одну из ночей — это снова  повторилось. Я сажусь на край кровати и тихо спрашиваю: — Кто ты? Кэсси медленно садится напротив. Её лицо — всё такое знакомое. Красивое. Сильное. То, каким я хотела быть. — Я — ты. Такая, какой ты боялась стать. Та, кто не позволяет другим причинить боль. Та, кто не молчит. Та, кто способна сделать то, что ты не решаешься. Я вздыхаю. Смотрю на свои руки. На запястьях следы бинтов. Шрамы от порезов. — Я больше не хочу тебя видеть… Она улыбается. Склоняет голову к плечу. — А я тебя — всегда, Лили. Я отворачиваюсь, потому что не хочу её слышать. Но Кэсси продолжает сидеть рядом взяв мою руку в свою. Я шепчу, почти беззвучно: — Оставь меня… Она смеётся, легко, как раньше. Приближается к моему уху и шепчет: — Подруга… ты ведь была так близка. Я чувствую холод на шее, её дыхание – такое холодное, но при этом чувствуется как что-то родное. Она добавляет: — Ты ещё не закончила, Лили Тьма наползает медленно. Её слова меня почему-то успокоили и я улыбнулась. Потому что, может быть… она права. Я ведь и вправду не закончила.