Богиня Плоти

Хм вот в голове у меня крутится вопрос зачем мне помогать людям и срывать ритуал. А затем ответ: миллионы погибнут, Саркицисты захватят власть в Чехии и объявят войну всему в миру, мир не будет прежним, а я очень добрый человек. Прага встречала их дождём, который казался слишком густым, слишком живым. Капли стекали по крышам старого города, словно пот по коже огромного организма. В воздухе витал запах мокрого камня, кофе из маленьких кафе и чего-то сладковато-гнилостного — намёк на то, что под булыжными мостовыми скрывается нечто древнее и голодное. Я (в облике Жанны Лимиды) стояла на Карловом мосту рядом с Альто Клефом. Тот, в своей неизменной широкополой шляпе, лениво перебирал струны укулеле, извлекая тихую, почти игривую мелодию, которая совершенно не вязалась с напряжённой атмосферой. — Красивый город, правда? — пропел Клеф, не отрывая глаз от реки Влтавы. — Здесь когда-то жила одна очень милая леди по имени Ловатаар. Или как её любят называть местные саркицисты. Фаворитка Иона, мать всего сладкого и заразного. Любовь, секс, болезни, материнство… В общем, полный пакет удовольствий и последствий. Я слегка повернула голову, чувствуя, как биополе осторожно сканирует окрестности. Тысячи сердец бились в унисон с древним ритмом. — Ты слишком весело об этом говоришь для человека, который должен предотвращать апокалипсис плоти. Клеф хмыкнул и сменил аккорд. — А что, прикажешь рыдать и рвать на себе волосы? Я уже давно понял: если мир хочет рухнуть в хаос — пусть делает это под хорошую музыку. Кстати, о музыке… Хочешь узнать, почему меня зовут Агент Укулеле? — Просвети, раз уж мы партнёры. Он сделал паузу, будто размышлял, стоит ли рассказывать правду, потом пожал плечами с фирменной чеширской ухмылкой. — Когда-то я был обычным парнем из ГОК. Кодовое имя Укулеле. Специализировался на нейтрализации реальность-изменяющих ублюдков. Убил пару-тройку тварей, которые не должны были существовать. А потом… был один инцидент в Корнуолле. Семейные разборки с детьми Алого Короля. Я сделал то, что должен был. После этого решил «умереть» для ГОК и стал… ну, тем, кого ты знаешь как Доктора Альто Клефа в Фонде. Хотя официально я всё ещё в отставке. Или нет. Кто знает? Даже я иногда путаюсь. Ну а в этой реальности лишь Агентом Укулеле под эгидой ГОК. Откуда я это знаю? Встречался пару раз с самим собой. Он подмигнул разноцветным глазом (сегодня левый был ярко-оранжевым). — Главное — я умею играть на укулеле и стрелять из дробовика одновременно. Это два самых полезных навыка в нашей профессии. Я невольно фыркнула. Юмор Клефа был как его музыка — абсурдный, но почему-то успокаивающий. — Ты самый ненадёжный союзник, которого я могла себе представить. — Зато самый весёлый! — он крутанул укулеле и выдал короткую весёлую трель. — Ладно, серьёзно. Ловатаар здесь. Или была недавно. Её следы везде: в старых подвалах Старого Города, в канализации, где саркицисты проводят свои «ритуалы плодородия». Если ритуал воскрешения Иона стартует именно в Праге, то она — ключевой игрок. Её сила… ну, скажем так, она очень любит размножаться. В самом прямом и самом ужасном смысле. В этот момент мимо них прошла группа туристов. Одна девушка споткнулась, и Клеф галантно поддержал её под локоть, успев при этом тихо напеть что-то вроде «don’t touch the flesh, darling». Я закатила глаза, но внутри почувствовала лёгкий азарт. Этот безумец с дробовиком и укулеле почему-то не раздражал. Наоборот — с ним было… легче притворяться, что всё под контролем. — Куда дальше? — спросила я. — В район, где когда-то обосновались Дивоши — местная ветвь протосаркицистов. Там должен быть вход в старый храм. Или то, что от него осталось. Если повезёт — найдём настоящий кристалл Саркиса. Если не повезёт… — То нас встретит Ловатаар? Клеф улыбнулся шире обычного. — Или что-то похуже. Но я взял с собой запасные струны. На всякий случай. Герои (Бэтмен с небольшой командой поддержки, Супермен, Железный Человек и несколько агентов ГОК) уже были на месте, когда Ялдаваоф и Клеф спустились в подземелья под одним из старых домов в еврейском квартале. Координация была шаткой, но необходимой. Храм оказался не постройкой из камня. Он был живым. Стены пульсировали, словно огромный желудок. Пол под ногами мягко прогибался, а потолок иногда выпускал тонкие щупальца, пытающиеся коснуться кожи. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом крови и мускуса. Как только ступила внутрь, я почувствовала, как сила Ялдаваоф внутри меня начала гаснуть. Храм подавлял её. Манипуляция органикой ослабла до уровня обычного человека. Реальность вокруг казалась вязкой и непослушной. — Чёрт… — прошептала я, пытаясь создать хотя бы простое щупальце. Ничего не вышло. — Это место… оно меня ест. Клеф, наоборот, выглядел почти довольным. Он достал дробовик и начал насвистывать мелодию, которая, казалось, слегка замедляла движение стен. — Классика! Живой храм-хищник. Люблю такие. Держись за мной, богиня. Сегодня я главный солист. Бой был хаотичным и грязным. Органические конструкции храма вырастали из стен — зубастые пасти, кислотные жилы, волны плоти, которые пытались поглотить нарушителей. Снаружи Супермен сдерживал самые крупные наросты, Железный Человек жег лазерами, Бэтмен использовал хитрые гаджеты, которые Клеф бы назвал «милыми, но наивными». Я чувствовала себя беспомощной — впервые за долгое время. Я могла только уклоняться и иногда помогать Клефу точными ударами, направляя его движения. Они пробивались к главной комнате. Клеф получал ранения: глубокий порез на боку, где плоть храма пыталась вгрызться в него. Кровь текла, но он продолжал играть на укулеле одной рукой, используя дробовик как продолжение мелодии. — Эй, «Жанна»! — крикнул он сквозь боль, улыбаясь. — Если я сейчас умру, скажи всем, что я умер под красивую музыку! В главной комнате, где должен был лежать кристалл Саркиса, воздух был густым, как сироп. Клеф, тяжело дыша, протянул руку к алтарю. И в этот момент внутри меня что-то лопнуло. *Процент силы повысился с восьми десятитысячных до восемнадцати десятитысячных.* Резкое, болезненное, как будто кто-то сорвал печати, чувство. Мир вокруг взорвался цветами и ощущениями. Храм больше не мог меня сдерживать. Стены задрожали, когда истинная мощь Ялдаваоф вырвалась наружу. Плоть храма, которая только что подавляла меня, теперь корчилась в агонии. Я сделала шаг вперёд. Одним движением руки разорвала десятки органических конструкций, превратив их в пыль. Щупальца, пытавшиеся схватить Клефа, высохли и осыпались.Тогда я подошла к раненому напарнику, коснулась его бока — рана закрылась за секунды, плоть срослась идеально. — Не смей умирать под свою же серенаду, — тихо сказала я. Клеф рассмеялся, хотя в голосе ещё слышалась боль. — Вот это я понимаю — уровень апгрейда! Кристалл мы взяли. Красивый, пульсирующий красным артефакт… который через несколько секунд рассыпался в прах в моей руке. — Подделка, — процедила я. Глаза сузились. — Нас водили за нос. В тот же миг земля под Прагой задрожала. Где-то глубоко, в самых старых катакомбах, начался настоящий ритуал. Воздух наполнился далёким, но всё усиливающимся гулом — будто миллионы голосов шептали имя «Ион». Клеф вытер кровь с лица и снова взял укулеле. — Похоже, вечеринка уже началась без нас. Что скажешь, партнёр? Продолжим концерт? Я посмотрела в сторону дрожащих стен. Сила внутри бурлила, требуя выхода. Восемнадцать десятитысячных — это всё ещё мало по сравнению с настоящей Ялдаваоф, но уже достаточно, чтобы мир вокруг казался хрупким. — Да. Только теперь я буду играть громче. Храм вокруг начал рушиться, не в силах выдержать моё присутствие. Где-то в глубине Праги Ловатаар, вероятно, уже улыбалась. Ритуал начался.