Обещание

Темный оттенок, отражающийся от такого же цвета плитки в ванной придаёт картине более драматичный сюжет. Стоя на холодном кафеле, подставляя лицо под струи воды, Лу тщательно пытается отмыть следы макияжа. Темные волосы, едва собирающиеся в хвост из-за недавней стрижки раздражающе лезут в лицо, а тушь, которую ей наносили в собственной комнате здания Инквизиции осталась вокруг глаз некрасивыми черными разводами. Ужаса прибавляет бордовая помада, которую стёрли губами. Поцелуем, последним из всех, который ей когда-либо подарят мужчины. Лу прикоснуться к себе больше не позволит никому.   Всё начиналось невероятно красиво. Аккуратные ухаживания, как бы говорящие, что девушка не должна ничего взамен, были приятны и в некоторой степени подкупали. Незаметные взгляды, кидаемые с противоположной точки кабинета приносили в жизнь некого трепета. Пальцы ног каждый раз поджимались, когда он произносил её имя с тем самым акцентом, выделяя из всех остальных слов и смыслов, будто бы важнее её ничего и быть не может.   Его строгий голос, и та его часть, когда искренне не понимал, почему Лу никогда не приходила к нему за помощью. Уважение за то, что со всем справлялась сама. И немного обиды, когда даже не подумала, что могла бы рассказать о домогательствах Гюлера либо проблеме Ирмы с партнёрским контролем. Но даже так, он никогда не мог нравиться ей меньше. Наоборот, с каждым днем, неважно, лишённым ли встреч, всё глубже забирался в сердце и располагался там, как в собственном доме. Видимо, так и было. Аккуратно придерживая её, он вёл Лу по просторной комнате, с минимальным освещением, и пытался подпевать под песни, которые сопровождали их вечера. После чего всегда клал голову на плечо псионички и стоял в обнимку достаточно долго, чтобы они успели надышаться друг другом. Ведь была рождена она только для него, как, наверное, и во всех прошлых жизнях. Где были другие обстоятельства, причины, но всегда были они. — Нет тебя или меня по отдельности. Мы пришли в этот мир вместе. И как же хочется, чтобы ушли из этого мира они тоже вместе. Тёмное каре сейчас напоминало хаос, волосы раскиданы в разные стороны. Несколькими часами ранее Лу сжимала эти волосы с попыткой то ли просто причинить себе боль, то ли вырвать. Как жить, понимая, что его ладони больше не прикоснуться к ним, не преподнесут к губам и не оставят едва заметный поцелуй? Телохранительца Приора, его личное сопровождение, не справилась с первостепенной задачей и позволила пуле попасть в сердце мужчины. Лу думает, не оттого ли так больно, что в сердце Иво – она, значит, пуля тем самым попала в неё. Определенно, лучше, если бы пуля попала в неё.  Взгляд холодных, голубых глаз, доселе выражающий безумие, сейчас глядит лишь пустотой. Лично отомстив убийцам, она не стала чувствовать себя лучше. Месть могла бы стать её целью, которой теперь нет. Как и нет цели идти в спальню, которую Иво тайно желал делить с ней до конца своих дней. Который всё собирался предложить начать жить вместе. Обустроить апартаменты так, как нравилось бы псионичке, докупить разных вещей и наконец стать счастливым просто оттого, что в ванной два полотенца, две зубных щетки, а на кухне – больше грязной посуды, ведь теперь есть, для кого готовить. Спальня пуста. Желая как можно глубже окунуться в собственную боль, Лу не отворачивается, когда видит смятую постель. Когда видит то, что напоминает об их ночи, полной страсти. И об утре, которое Иво так не любил. Смогла бы она поверить, что однажды полностью отдаст сердце второму человеку после Викария, к тому же и ужасному соне? Заходя на кухню, Лу шаркает ногами и видит тарелку со сладостями. Покупаемыми специально для неё. В холодильнике знакомо будут лежать два контейнера с едой, всегда свежей, чтобы псионичка не забывала поесть в отсутствие Иво. Задержавшись взглядом на подоконнике, на котором сиротливо лежат сигареты, Лу выходит из кухни. Обещала ведь ему, что бросит. Посвященная Корпуса Содействия, Лу Рид, возвращается в ванную. Никто не смеет потревожить псионичку, не выполнившую собственные обязанности. Не тогда, когда на глазах у всех, во время очередного мероприятия, Иво впервые смотрел на кого-то с нежностью и также гладил по щеке. Не тогда, когда не позволил себе показать слабость и оставался сильным до конца. Потому что Лу должна увидеть пример. И не тогда, когда при всём высшем обществе и охране, Иво Мартен отдал последний поцелуй псионичке из Термитника. Лу вспоминает своё обещание быть сильной, и тихо, лишь для себя и собственного отражения в ванной шепчет слова извинения. Через час, Кей, который не послушал своё начальство, и ушел, не дослушав грубые слова вслед от Баретти, находит напарницу в ванной. Около тумбы, вся растрёпанная и с потекшим макияжем, она сидит и едва слышно плачет. Рядом лежат неиспользованные холостые лезвия. Стоун лишь благодарит уже мёртвого Иво Мартена за то, что успел взять с Лу обещание жить.