Под одним одеялом

Больше всего Феликс ненавидел болеть. И дело было даже не столько в самочувствии (хотя это тоже играло большую роль), сколько в отсутствии продуктивности, коммуникации и полной беспомощности. Пока все усердно готовились к выступлениям, шоу, камбэку в конце концов, он овощем лежал на кровати и не мог ничего поделать, кроме как глотать таблетки, отслеживать температуру и периодически проваливаться в сон. Пережить эту неделю казалось чем-то невозможным. Заточенный в четырёх стенах 24/7 и без возможности выйти куда-то, кроме туалета, он чувствовал себя хуже, чем если бы у него стабильно была температура под 40. А она, сука такая, спадать ниже 37 даже не собиралась.

***

Всё началось позавчера, на очередной совместной вечерней тренировке. Это был примерно пятый прогон их новой хореографии, когда Феликс почувствовал что-то неладное. Вообще, его состоянию весь день оставалось желать лучшего. С самого утра — какая-то тягучая слабость, побаливающее горло, но температура при этом стояла на месте. «Не страшно», — подумал он с утра, выпив только горячий чай в надежде, что это хоть как-то облегчит его положение, и с новыми силами (которых не было) отправился выполнять расписание. «Пиздец», — подумал он уже вечером, когда после очередного прогона просто свалился, не в силах даже пошевелиться. Чан, казалось, словил десять сердечных приступов за те десять секунд, пока его пытались привести в сознание. Прибежавшие почти сразу врачи ничего страшного не сказали — переутомление, подкреплённое сильной простудой. Прописали постельный режим и в случае чего — принимать жаропонижающее. До общежития его донесли Крис и Хёнджин. Последнего, к слову, пришлось буквально оттаскивать от своего любимого. — Минимум на неделю вход сюда тебе запрещён, — строго сказал (приказал) Чан, перед тем как захлопнуть дверь прямо перед растерянным взглядом младшего. Обречённо стукнувшись головой об ту же дверь, брюнет уже начал продумывать план, как ночью будет тайно пробираться к Ликсу, таскать ему всякие вкусняшки, игры и, в принципе, всё, чего его душа пожелает. Свой план он всё-таки выполнил, только вот в первую же ночь был пойман Чаном, решившим на всякий случай остаться подольше у Феликса в комнате. Поняв, что разделить влюблённых даже на пару дней не получится, он всё-таки разрешил им оставаться наедине в любое время, но только при условии, что Хван будет в маске и с двумя антисептиками в кармане.

***

Сейчас идут уже третьи сутки болезни, и для Хвана дни проходят примерно так: 1. Проснуться. 2. Выполнить расписание как можно быстрее. 3. Прибежать обратно к Феликсу. 4. Отослать фотоотчёт Чану. 5. Уснуть. И всё всех вполне себе устраивает. Хёнджину нравится ухаживать за своим парнем, а тот, в свою очередь, всё спокойно принимает. Ну… почти. Всё-таки характер Ли приутихомирить не способна даже простуда, поэтому почти каждый раз, когда Хёнджин идёт делать какую-то бытовуху, блондин чуть ли не драться готов ради того, чтобы хотя бы чуть-чуть помочь. Хвану приходится буквально на руках тащить больного обратно в кровать, плотно заворачивать в кокон из одеяла — и тогда уже со спокойной душой идти заниматься другими делами. А ещё в моменты, когда Феликс не умирает от температуры, в нём резко просыпается творческая натура, так что тот чуть ли не слезно умоляет своего бойфренда научить его рисовать, лепить из глины, вязать и вообще всему, чем он там занимается. А Хёнджин отказать не может. Да и зачем ему — лишний раз провести время с какой-никакой, но пользой ещё никогда никому не вредило. Так и появилась их первая совместная картина. Да, с горем пополам. Да, пришлось потратить кучу нервов, чтобы научить рисовать Ли хотя бы ровный круг. Но зато какой результат! Хван страшно гордится своим парнем и нахваливает каждый его мазок. Феликс же сидит красный как помидор и не понимает, как человека, у которого получались буквально шедевры, могут восхищать его каракули. Тем не менее, они сработались, и получилось очень даже неплохо — с учётом того, что Феликсу почти не помогали. Тем не менее, Ликс после такого экспириенса пересмотрел свои взгляды на картины Хвана. Он, конечно, и до этого понимал, что рисование — штука нелёгкая, но теперь будто прочувствовал это глубже.

***

Четвёртый день начался… не очень. Проснулся Хёнджин из-за ощущения, что под боком у него батарея, и почти сразу понял, в чём (или, вернее сказать, в ком) было дело. С правой стороны лежал мелко подрагивающий кокон из одеяла. Хван быстро разбудил блондина и сразу же пихнул ему градусник. На пару секунд Ли завис, не сразу поняв, к чему такая спешка. Он даже попытался приподняться на локтях, как вдруг почувствовал дикую ломоту в теле и рухнул обратно в кровать. Благо, сегодня выпал выходной, ибо оставлять Феликса в таком состоянии явно было плохим решением. — Не рыпайся, у тебя температура. И, походу, не маленькая, — сказал Хёнджин, одновременно проверяя оставшиеся запасы на прикроватной тумбочке. — Жди, я принесу ещё таблеток и воды. Хван вышел, а Феликс остался послушно лежать в кровати. Да и сил у него для сопротивления особо не было. Вернулся он уже с таблетками, грелкой и бутылкой воды, поставил всё на тумбочку и сел на край кровати, доставая градусник из чужой подмышки. — 39,2, Пиздец, — выдохнул он почти беззвучно. Поняв, что дела совсем плохи, он высыпал очередную порцию таблеток в руку. — Давай, глотай и не геройствуй. Феликс слабо улыбнулся, но тут же скривился — ломота в теле становилась всё сильнее. Он с трудом приподнялся, и Хёнджин сразу же подсунул ему руку под спину, придерживая. — Ещё хуже, чем было вчера, — прохрипел Ли. — Я заметил. И мне это не нравится. Совсем. Он поставил стакан обратно и откинулся на спинку стула. Через несколько секунд тишины Хёнджин заговорил снова, совсем серьёзно, без доли былой иронии: — Завтра, если температура не упадёт, я вызову врача. — И, пока Феликс не успел возразить, сразу же продолжил: — И не спорь. Никто не хочет ждать, пока тебе окончательно станет плохо. — Мне и сейчас не сладко, — выдохнул Феликс. И, подумав о чём-то, виновато продолжил: — А если я тебя заражу? — пробормотал он, сильнее укутываясь в одеяло. Хёнджин пожал плечами: — Тогда будешь носить меня на руках, кормить с ложечки и слушать, как я жалуюсь на жизнь. А потом, может быть, Чан меня убьёт. — Он усмехнулся, но вышло как-то горько. — И вообще, почему этот вопрос у тебя возник только сейчас? — А ты догадайся. Хван вздохнул и потянулся к чужому лицу, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Знаешь, лучше бы мы поругались раз сто, чем вот так сидеть и смотреть, как ты мучаешься. — Всё нормально. Просто... — Феликс чуть помолчал. — Будь тут, ладно? — Как будто я собирался уходить, — ответил Хёнджин и лёг обратно в кровать, сильнее прижимая Ли к себе.

***

Прошёл примерно час с того момента, как Феликс уснул. Хван уже почти и сам задремал, как вдруг в дверь постучали. — Пришёл.— брюнет потянулся и уже готов был встать, как почувствовал слабую хватку на кисти. — Кто? — хрипло отозвался Ли. — Догадайся. — Хёнджин наклонился и легко чмокнул его в макушку. — Прячь чипсы. Не забыв надеть маску, (про которую он забыл в первый же день) Хван направился к входу, чтобы открыть дверь «незваному» гостю. На пороге стоял Бан Кристофер Чан собственной персоны с двумя большими пакетами в руках. — Доброе утро. Как больной? — первым начал он, оглядывая комнату. — Если быть честным — то плохо, — тяжело вздохнул Хван. — Почти не ходит, но хотя бы ест. — Ясно, — Чан чуть напрягся. — А температура? — С утра была 39,2, сейчас вроде чуть сбили. Крис прищурился и оценивающе посмотрел на Феликса. — Ты же понимаешь, что если всё продолжится так же, то придётся вызвать врача? — обратился он уже к нему. Тот кивнул. Вздохнув, Чан опустил пакеты на край кровати. — Это тебе от участников. Все ужасно скучают и переживают за тебя. — Спасибо, — Феликс тепло улыбнулся. — Мне уже лучше. — Это радует. — Бан тоже присел на край кровати. — Главное принца своего не зарази. Ещё неделя расписания без кого-либо из вас — и мы будем в сильной жопе. — Может, тогда уж посмотрим что-нибудь, раз ты пришёл? — внезапно объявился тот самый «принц». — Не стоит. Я зашёл просто вас проверить. — Чан тут же направился к выходу. — Чтож, рад, что с вами всё в порядке. Но у меня есть ещё незаконченные дела. Феликс, поправляйся скорее! — последнее предложение он выкрикнул уже из коридора, попутно махая и закрывая за собой дверь. Дождавшись, когда шаги окончательно стихнут в коридоре, Хёнджин подошёл к двери и на всякий случай закрыл на замок. — Посещение закрыто. Он развернулся к кровати, где Феликс уже начал рыться в принесённых вещах. — Ух ты, — выдохнул он, доставая стопку напечатанных фото с подписями от участников. На одном Сынмин изображал сердечко, на другом — Хан с табличкой «Если ты не выздоровеешь, заболею и я!» — Боже, они такие дурашки, — хмыкнул Хёнджин, забираясь обратно под одеяло. — Но это делает их милыми, — поправил Феликс, прижавшись к нему ближе. Пока они разбирали пакеты, смотрели фильм на фоне и смеялись над рисунками Чонина, время как-то незаметно пролетело. Солнце начало садиться, а вместе с ним ушло и ощущение лихорадочного жара. Феликс медленно расслаблялся — температура явно спадала, а в голове наконец-то прояснилось. — Знаешь, мне правда лучше, — тихо сказал он, положив голову на плечо Хёнджина. — Спасибо, что заботишься обо мне. — Как будто у меня есть выбор, — ухмыльнулся Хёнджин, целуя его в висок. — Ты же мой любимый больной. — Звучит как диагноз, — фыркнул Феликс. Они снова засмеялись.

***

Утро пришло неожиданно тихо. Без кашля, без жуткой ломоты в теле, без ощущения, что голову забетонировали. Просто лёгкий свет пробирался сквозь шторы, а Феликс впервые за три дня открыл глаза без мысли «господи, за что мне это». Он пару секунд просто лежал, прислушиваясь к себе. Тело будто наконец вспомнило, как должно функционировать: его не трясло, не пекло и даже под одеялом не было душно. Он осторожно дотянулся до градусника на тумбочке и сунул его под мышку с маленькой долей надежды на что-то хорошее. Через пару минут пикнуло. 36,7. Феликс уставился в экран, зажмурился и взглянул ещё раз — вдруг показалось. — Наконец-то, — облегченно выдохнул он и приподнялся чтобы сесть — хуже не становилось. Рядом на кровати, с перекинутой через Феликса рукой и лицом в подушку, мирно спал Хёнджин. Ликс осторожно отодвинулся, тихо встал, чтобы не разбудить любимого, и прошёлся босиком по комнате, впервые за несколько дней не ощущая, будто сейчас упадёт. С кухни доносился аромат остывшего чая, за окном было солнце, а внутри — просто тишина и спокойствие. Он вернулся обратно, снова залез под одеяло и, не сдержавшись, чмокнул Хёнджина в щёку. Тот сонно буркнул: — Температура? — Нету. — Шутишь? — на всякий случай, приложив тыльную сторону ладони ко лбу, он убедился, что тот не врал. — Наконец-то. — Я тоже рад. — Убрав чужую ладо нь от лба, он переплёл с ним пальцы. — Наконец-то смогу вернуться в строй. Я много упустил за эти дни. — Главное, что ты больше не умираешь, — Хван быстро чмокнул его в губы. — Люблю тебя. — И я тебя.