Ἁρμονία

Его колени начинают ныть от долгого стояния на каменном полу, но он лишь сильнее прижимает голову к алтарю и продолжает шептать молитву к Афродите, прося услышать его, моля, наконец, помочь ему. Он молится Афродите Урании* в храме каждый день, чтобы она забрала его любовь, помогла перестать испытывать такие сильные чувства. Он знает: маловероятно, что она заберёт его любовь. Знает, что даже безответная любовь — это поклонение ей. Но ему нужно, что сердце перестало постоянно так чертовски болеть. Через какое-то время он целует алтарь и шепчет: — Вся любовь к нему, которая есть во мне, твоя, Афродита Урания. Он крепко зажмуривается, после чего снова открывает глаза и встаёт на затёкшие ноги. Он встречается глазами с полным сочувствия взглядом жрицы храма, и она легкой походкой подходит к нему. — Владычица Киферы даст тебе то, что тебе необходимо, — обещает она и целует его в лоб. Затем кладёт в его ладонь небольшой металлический значок в виде голубя. — Носи этот символ. Смело демонстрируй своё поклонение богине Афродите. Это может расположить её к тебе. Когда Грантер направляется в сторону выхода с тяжёлым сердцем и знанием, что продолжит восхищаться Анжольрасом, одна из проституток храма останавливает его, взяв за руку. — Не сегодня, — говорит он. Она смеётся мелодичным смехом и отвечает: — Я остановила тебя не поэтому. — Она поднимает его сжатый кулак к своему рту и целует его. — Афродита Пандемос передаёт, чтобы ты надел символ. Грантер громко смеётся, потому что ну разумеется она услышала его. Разумеется, она знает, что он не собирался надевать эту штуковину. Наверняка, она слышит всё его молитвы, всё, о чём он просит её. — Хорошо, — беспомощно отвечает он. — Почему бы и нет? — Он целует проститутку в лоб и просит: — Вспомни меня в своих молитвах, ладно? Попроси, чтобы всё это закончилось. Когда он отстраняется, она поспешно произносит: — Любовь никогда не бывает ошибкой. Он нежно смотрит на неё. — Если бы ты знала его... Она нахмуривается в ответ. — Если он не достоин... — О, он достоин, — прерывает Грантер. — В этом я не сомневаюсь. Выходя из храма, он прикалывает голубя на отворот своей куртки. Оставшуюся неделю он старается заниматься своими делами, не зацикливаясь на голубе на своей куртке, но люди беспрестанно комментируют его наличие. Грантер боится встречи с лез ами. По дороге в бар на их еженедельную встречу он постоянно поднимает руку, чтобы коснуться значка, нервно крутит его то в одну сторону, то в другую. Это не такое уж и важное событие, люди каждый день носят символы богов, которым поклоняются: Курфейрак всегда носит символ Эвфемии; Жеан — Аполлона, а весной — Антеи; Жоли носит символы Асклепия, Эпионы и Гигиеи, вечно молясь им о хорошем здоровье, облегчении боли и развитии современной медицины. Грантер никогда не носит символы. Как и Фейи (хотя все знают, что он ежедневно поклоняется Гестии). Анжольраса ни разу не видели вблизи какого-либо храма, не говоря уж о ношении символа какого-либо из богов, а Комбефер не распространяется относительно того, во что верит. Вся их группа почти что ровно делится на тех, кто верит и поклоняется открыто, и тех, кто не верит (или верит молча). До этого момента Грантер принадлежал к числу тех, кто верил молча, и он уверен, что большинство из их группы думают, что он не верит вовсе. Он совсем не горит желанием смотреть, как они узнают, что он поклоняется Афродите. Большинство из них тут же всё поймут, и это грустное понимание на их лицах будет невыносимым. И всё же Афродита хочет открытой веры в обмен на помощь, так что он собирается верить открыто. Он силой воли заставляет себя перестать трогать свой значок и уверенным — насколько это возможно — шагом входит в бар. Жоли и Боссюэ сидят вместе, смеясь и обмениваясь обожающими взглядами, и Грантер направляется к ним, садясь на место рядом. Оказавшись рядом с ними, слыша их несдерживаемый смех, он сразу же чувствует себя лучше. Им требуется совсем недолго, чтобы заметить. Минуту или две они разговаривают как обычно, прежде чем Боссюэ смотрит на значок, потом в сторону и резко в удивлении снова переводит взгляд на значок — и останавливается посреди предложения. — Это что, голубь? — спрашивает он. Жоли резко поворачивает голову, и они оба во все глаза смотрят на отворот куртки Грантера. — Это символ из храма Афродиты? — уточняет Жоли. Грантер стонет и нервно трёт ладонью затылок. — Да, — неохотно признаёт он. — И жрица в храме, и проститутка сказали, что это расположит её ко мне, так что... Жоли и Боссюэ обмениваются взглядами, и Жоли произносит: — Мы не знали, что мы кому-то поклоняешься. — Затем мягко кладёт руку Грантеру на колено. — Это... Это для..? — Нет, — прерывает Грантер. — Я поклоняюсь ей не для того, чтобы он полюбил меня в ответ. — Мой вопрос был не об этом, — мягко говорит Жоли. Грантер не может заставить себя поднять глаза. Он накрывает ладонь Жоли своей и слегка сжимает её. — Да. Чтобы перестать любить его. Жоли кивает и тянется, чтобы взять за руку Боссюэ. — Мы любим тебя, Эр, — говорит Боссюэ. Грантер улыбается и поднимает взгляд на своих друзей. — Я тоже люблю вас. Оставшаяся часть их группы тоже начинает подтягиваться, слышатся громкие голоса, энергия бьёт ключом. Некоторые замечают его значок, другие нет. Жеан, увидев, целует его в лоб. Эпонина скептически приподнимает бровь. Анжольрас приходит последним, а с ним и Комбефер и Курфейрак, и Грантер остаётся на своём месте, надеясь избежать разговора с Анжольрасом об Афродите. Естественно, Анжольрасу именно сегодня нужно поговорить с Жоли. Он подходит к ним, улыбаясь, идеальный, как и всегда. Хлопает Боссюэ по плечу в качестве приветствия и улыбается Грантеру, поэтому Грантер видит тот самый момент, когда Анжольрас замечает его значок с голубем. Анжольрас замирает на месте, не в силах оторвать взгляд от металлической птички. Затем резко смотрит Грантеру в глаза. — Ты поклоняешься Афродите? — отрывисто спрашивает он. Грантер не хочет отвечать, правда. Хотя он не знает, какое Анжольрасу вообще дело до того, кому он поклоняется. — Эм, да, — признаётся он. — Это не проблема? — Ты обычно не носишь символов, — говорит Анжольрас вместо ответа на его вопрос. — Я надеюсь заработать её благосклонность, — неохотно отвечает Грантер. — О, — произносит Анжольрас. — Надеешься получить чьё-то... внимание? — Кажется, ему неловко задавать этот вопрос, но всё же он его задаёт. — Ха, — смеётся Грантер, чувствуя такую же неловкость. — Не совсем. Анжольрас колеблется с ответом, и этого времени оказывается достаточно для Жоли, чтобы спросить: — Ты хотел поговорить со мной, Анжольрас? Это успешно обрывает их разговор и открывает Грантеру возможность скрыться и сесть за другой стол. Он плюхается на стул рядом с Курфейрак и тяжело выдыхает. Курфейрак ухмыляется, глядя на него. — Ты как будто бы пытаешься сделать всё, чтобы он понял, — говорит она. — Зачем ты это надел? Грантер обессиленно стонет и кладёт голову на стол. — Жрица в храме сказала, что если я буду его носить, это может расположить Афродиту ко мне и, возможно, она ответит на мои молитвы, — объясняет он. — Я просто хочу, чтобы это закончилось, Курф. Курфейрак давится воздухом и начинает истерически хохотать. — Погоди, погоди, я правильно понимаю, что ты молишься Афродите, чтобы забыть об Анжольрасе? Рядом с ней начинает смеяться и Комбефер: — О чёрт. Ты права. Это уморительно. Грантер поднимает голову со стола и раздражённо смотрит на них, пока они пытаются сдержать свой смех. — Слушайте, я знаю, что она богиня любви, и секса, и взаимности, но то, что она любит любовь, не значит, что она не поможет мне избавиться от этого. Она могла бы перенести мою любовь на кого-то другого! Курфейрак нежно теребит его по волосам. — Ты мог бы ему сказать, — напоминает она. Грантер смотрит на неё со всем доступным ему скепсисом. Комбефер смеётся, соглашаясь: — Она права. Ты мог бы сказать ему. — Разумеется, я не буду этого делать, — отвечает Грантер. — Я продолжу молиться Афродите Урании, чтобы она забрала мои чувства, а тем временем буду страдать молча. — Звучит очень здорóво, — раздаётся голос позади него, и Грантер тяжело вздыхает. — А что во мне вообще есть здорового? — спрашивает он, поворачиваясь к Анжольрасу и выдавливая из себя улыбку. — Ты поэтому носишь её символ? Хочешь перестать любить кого-то? — нахмурившись, спрашивает Анжольрас. Грантер закатывает глаза. — Знаю, знаю, ты не веришь во всю эту ерунду, — тяжело произносит он. — К сожалению, я верю, и у меня нет других вариантов, потому что мой мозг и моё сердце недостаточно умны, чтобы отказаться от... этого. — Ты думаешь, что я не верю? — спрашивает Анжольрас, и на его лице расцветает необъяснимая хитрая улыбка. Грантер бросает взгляд на друзей в надежде, что Комбефер или Курфейрак ему помогут, но те только улыбаются, явно зная какую-то шутку, которая неизвестна Грантеру. — А ты веришь? — спрашивает он. Анжольрас тоже обменивается взглядом с двумя своими самыми близкими друзьями, затем серьёзно отвечает: — Мне было бы сложно не верить, учитывая, кто мои родители. Грантер собирается закатить глаза в ответ и отвернуться, когда до него доходит смысл сказанного. Он замирает на месте и в шоке моргает, пока его мозг приходит к единственному возможному выводу. Он в неверии смотрит на Анжольраса. — Ты... Ты полубог? — спрашивает он. Наверное, в этом есть смысл. Как минимум, это объясняет его безупречные черты. — Близко, — отвечает Анжольрас. Грантер нервно сглатывает. У него кружится голова. Если он был недостоин любви Анжольраса до этого откровения, то что уж говорить теперь. — О, — слабо откликается он. — Ты бог. Анжольрас улыбается, и Грантер не может поверить, что когда-то мог считать его смертным. — Кто... Кто ты? Что ты здесь делаешь? Кто знает? — спрашивает он. — Некоторые люди знают. Включая теперь и тебя. Я пытаюсь найти подходящее время, чтобы объявить об этом публично, — объясняет Анжольрас. — Что же касается того, кто я... Хочешь попробовать угадать? — спрашивает он, широко улыбаясь, и, наконец, садится на свободный стул справа от Грантера. Грантер смотрит на друзей. — Вас он тоже заставил угадывать? — спрашивает он. — Неа, — смеётся Курфейрак, — Комбефер и я, по большей части, догадались сами и припёрли его к стене. В любом случае, это, можно сказать, вопрос с подвохом. Грантер в задумчивости хмурится, в мыслях перебирая богов, которыми мог бы быть Анжольрас. — Окей, — говорит он, глядя на Анжольраса. — Ты не один из главных богов, так что не Аполлон, хотя вполне мог бы им быть. Ты выступаешь за изменение сложившихся устоев — возможно, бог революции? Как его зовут? С моего изучения религии прошло слишком много времени... За баланс добра и зла отвечает Адрестия. Но она богиня. Если только... Я могу исключить богинь? — спрашивает он. — Нет, — смеётся Анжольрас, — не исключай богинь. — Ты богиня?.. — спрашивает Грантер. — Ну... Я вполне себе мужчина, но да, к сожалению, все знают меня как богиню, — признаётся Анжольрас. — О. О, вау. Эм. Мне жаль, — откликается Грантер. — Спасибо, что доверил мне это. — Всё в порядке, — улыбается Анжольрас. — Нет необходимости раздувать из этого что-то большое. Сейчас уже достаточно людей знают, что я транс. — И всё же, — серьёзно отвечает Грантер. — Но вернёмся к более важному вопросу. Богини с похожими на тебя чертами характера... Ника? Богиня победы? Было бы классно, тогда у меня было бы больше веры в исход этого твоего сопротивления. — Он ахает, когда его посещает другая догадка. — Что-то более тёмное? Немезида? Праведный гнев, ты сам знаешь, что это идеально тебе подходит. Признавайся, ты Немезида, не так ли? Анжольрас смеётся. — Нет, я не Немезида. И не Ника. — Богиня-девственница? — нахально улыбаясь, спрашивает Грантер. — Остроумно, — закатывает глаза Анжольрас. — Ладно, не Артемида, — неохотно соглашается Грантер, затем смеётся: — Ты кто-то совсем не похожий на тебя? Может, богиня отдыха и расслабления? — Нет, — снова смеётся Анжольрас, — я не Пасифея. Сдаёшься? — спрашивает он. Его глаза сияют весельем. — Ну же, Эр, ты сможешь. Вспомни, что нам двоим показалось таким забавным чуть раньше, — намекает Курфейрак. Нахмурившись, Грантер пытается вспомнить. Его рука взлетает вверх, дотрагиваясь до значка. — Ты ребёнок Афродиты, — отрывисто говорит он. — Да, — подтверждает Анжольрас. — О, — произносит Грантер. Теперь, когда он посвящён в шутку, Курфейрак и Комбефер выглядят более серьёзными или задумчивыми, когда он переводит взгляд на них. Грантер слабо улыбается им. Он делает глубокий вдох и снова смотрит на Анжольраса. — Дети Афродиты... Ты, должно быть, Гармония, да? Анжольрас буквально сияет, когда Грантер произносит его настоящее имя. — Да! — восклицает он. — Мои поздравления, ты угадал. Грантеру с трудом, но удаётся улыбнуться. — Тогда... Дам вам возможность заняться тем... чем вы там сегодня собирались заниматься. — Грантер, — начинает Анжольрас. — Замолви за меня словечко перед твоей матерью, хорошо? — перебивает его Грантер, только запоздало осознавая, что, наверное, теперь, когда он знает, что Анжольрас — бог, ему нужно быть более уважительным к нему. — Ты мог бы... мог бы сказать ей, что я понимаю, почему он не помогала мне, но что ты думаешь, что будет лучше, если она поможет? Я правда... — он останавливается. Анжольрас испытывающе смотрит на него. — Хорошо, — отвечает он. — Я скажу ей. Грантер поднимается с места и направляется обратно к столу Жоли и Боссюэ. — Грантер! — восклицает Анжольрас — Гармония — ему вслед. — Возможно, моя... Возможно, она не отвечала на твои молитвы потому, что всё не так безнадёжно, как ты думаешь. Анжольрас не видит, как сочувственно морщится Курфейрак у него за спиной, но видит Грантер. — Ну да, — смеётся он, — возможно. Он отворачивается от Анжольраса и безмолвно просит Афродиту освободить его от этих страданий. Когда он снова садится к Жоли и Боссюэ, те вопросительно приподнимают брови. Грантер беспомощно качает головой. — Вы бы не поверили, если бы я вам сказал, — говорит он. Весь остаток встречи он проводит, напиваясь до беспамятства. Два дня спустя Грантер снова в храме Афродиты. Он сидит, скрестив ноги, смотрит на алтарь и больше не молится. Он не знает, что ещё можно сказать. Сердце в груди кажется тяжёлым, и он устал. Так устал. Он любит Анжольраса, и было время, когда это чувство приносило ему хоть какое-то счастье, но теперь он устал надеяться, устал думать об этом снова и снова, устал восхищаться кем-то, кто... кто просто его друг. Его плеча легко касается чья-то ладонь. Грантер поднимает глаза и видит Анжольраса, садящегося рядом с ним — и вздрагивает от неожиданности. — Анжольрас, — выпаливает он. — Привет, — говорит тот, усаживаясь и тоже скрещивая ноги. — Часто здесь бываешь?** — шутит он. Грантер слегка смеётся и переводит взгляд обратно на алтарь. — Можно и так сказать, — отвечает он. — А ты? — Нет, — отзывается Анжольрас. — Вообще-то это первый раз. Я ужасный сын. — Да уж, а я думал, все красивые мальчики боготворят своих мам, — вставляет шпильку Грантер. — Не думаю, что подразумевается такое буквальное боготворение, — отвечает Анжольрас. — Всё ещё молишься об освобождении от любви? Грантер обессиленно стонет. — Если я скажу да, то я полный дурак. — Нет, — мягко говорит Анжольрас. — Ты никогда не был дураком. — Когда мы только познакомились, что-то ты пел совсем другую песню, — замечает Грантер. — Тогда я намного хуже понимал человеческую природу, — отвечает Анжольрас. — Я могу помолиться с тобой? Грантер смотрит на него одно долгое мгновение и чувствует, как всё внутри начинает рушиться. Он опускает голову, обхватывая её руками, и закусывает нижнюю губу как можно сильнее в надежде, что это поможет ему не расплакаться. Он резко втягивает воздух, чтобы немного прийти в чувство, и снова переводит взгляд на алтарь. Он безмолвно просит у Афродиты сил, затем произносит: — Это ты. Анжольрас молчит, и Грантер не в силах посмотреть на него, чтобы увидеть его выражение лица. — Ты тот, в кого я влюблён, — поясняет он. — Ты тот, о ком я молился Афродите, о ком хотел забыть. Поэтому Курфейрак и Комбефер посчитали это таким уморительным, когда я сказал им. И поэтому я так отреагировал, когда узнал, кто ты. — Он всё же заставляет себя посмотреть на Анжольраса. — Теперь ты понимаешь? — спрашивает он. Анжольрас выглядит... поражённым. Грантер разглядывает его лицо, пытаясь найти отрицательные эмоции в его выражении, но Анжольрас продолжает улыбаться шокированной, довольной улыбкой — а затем начинает смеяться. Он смеётся счастливо, облегчённо, и Грантер не может понять, не начались ли у него галлюцинации. Он чувствует, как уголок его рта автоматически дёргается в улыбке, не в состоянии не отреагировать, видя такого радостного Анжольраса. — Что? — спрашивает он, пытаясь сдержать улыбку. — Что смешного? — Я... Я просил... — сквозь смех пытается произнести Анжольрас. — Я просил мою маму... — Его ответ снова прерывает смех. Он трясёт головой, пытаясь взять себя в руки, и широко улыбается Грантеру. — Я просил мою маму помочь тебе избавиться от твоей любви, — говорит он и начинает смеяться по новой. Грантер беспомощно улыбается, чувствуя себя озадаченным и совершенно потерянным. — И? — спрашивает он. — Я просил её помочь тебе, — объясняет Анжольрас, прилагая все силы, чтобы не смеяться, — чтобы у меня появился шанс с тобой. — О, — произносит Грантер. — Грантер, я тоже влюблён в тебя, — говорит Анжольрас, едва ли не сияя. — Ага, — откликается Грантер, тоже начиная смеяться, — я понял. Они сидят перед алтарём Афродиты и смеются до потери пульса, сталкиваясь трясущимися от смеха плечами. Каждый раз, когда им удаётся успокоиться, они снова взрываются хохотом, стоит им только встретиться взглядами. В конце концов, Грантеру удаётся совладать с собой, и он с надеждой во взгляде поворачивается к Анжольрасу. — Можно поцеловать тебя? — спрашивает он. — Да, — с чувством отвечает Анжольрас. Их губы встречаются в горячем поцелуе, и Грантер обнимает Анжольраса обеими руками, притягивая ближе к себе. Анжольрас смеётся, и Грантеру приходится отстраниться, чтобы посмотреть на него. — Всё хорошо? — спрашивает он. — Да, — отвечает Анжольрас, закусывая губу, чтобы сдержать смех, но его улыбка говорит сама за себя. — Когда я познакомлюсь с твоей мамой? — нахально спрашивает Грантер. Анжольрас лишь закатывает глаза и отвечает ему ещё одним поцелуем. ------ * Различают две ипостаси Афродиты: - Афродита Урания — «небесная» или «духовная» Афродита, - Афродита Пандемос — богиня чувственных удовольствий, «земная» Афродита. (прим. перев.) ** Фраза «Часто здесь бываешь?» (Come here often?) считается типичной фразой для начала разговора с незнакомцем, когда подразумевается флирт, знакомство с целью романтических/сексуальных отношений. (прим. перев.) Примечания автора: Ἁρμονία — Гармония на древнегреческом. Упомянутые боги и богини: Афродита — богиня любви. Ей поклоняется Грантер. Эвфемия — одна из трех граций, богиня радости и веселья. Ей поклоняется Курфейрак. Аполлон — бог света, поэзии, истины и многого другого. Ему поклоняется Жеан. Антея — одна из трех граций, богиня цветов и цветочных венков. Ей поклоняется Жеан весной. Асклепий — бог медицины. Ему поклоняется Жоли. Эпиона — богиня успокоения боли. Ей поклоняется Жоли. Гигиея — дочь Асклепия и Эпионы, богиня здоровья, чистоты и гигиены. Ей поклоняется Жоли. Гестия — богиня домашнего очага, семьи, дома. Ей поклоняется Фейи. Адрестия — богиня восстания и равновесия добра и зла. Первое предположение Грантера об Анжольрасе. Ника — богиня победы. Второе предположение Грантера. Немезида — богиня праведного гнева и возмездия. Наказывала тех, кто проявлял «гибрис» (чрезмерную гордыню). Третье предположение Грантера. По большей части, шутка. Артемида — богиня охоты. Четвертое предположение Грантера. Определенно, шутка. Пасифея — богиня отдыха и расслабления. Пятое предположение Грантера. Шутка. Гармония — богиня гармонии и согласия. Анжольрас!