Потерянные стишки

Утро не задалось с самого начала. Ссора с Пилецким, невкусный завтрак, от которого Пушкин даже ходил в госпиталь, ошибка на уроке французского и потерянная книга со стихами — всё это произошло всего за пять часов! – Саша! Саш! — в очередной раз позвал своего друга Пущин. Юный поэт вздрогнул и посмотрел на Ивана. Майский день, наполненный ярким солнцем, во дворе лицея погрузил Александра в раздумья и переживания. – Да? Что? — спросил он. – Я спрашиваю, пойдешь сегодня на вечернюю прогулку? — повторил Иван. Саша отрицательно покачал головой. Он погряз в долгах, и на прогулку времени совсем не оставалось. – Мне нужно сделать астрономию и зайти к... — он передернулся. — К Пилецкому. Может быть, он видел мои стихи? – Если он тебя убьет, знай, я всегда тебя любил, — Пущин похлопал приятеля по плечу и поднялся с земли. Кудрявый лицеист тоже встал и направился в свою келью. По дороге он два раза ударился о незамеченный им угол и наконец вошел в свою комнату. Упав на кровать лицом в подушку, он застонал. Он закрыл глаза и перевернулся на спину, чуть не упав с кровати. Александр провел руками по лицу и сел на мягкую постель, которая была застелена серым, невзрачным пледом.

***

Прошло примерно девять часов, прежде чем Пушкин разобрался с долгами. Усталость валила парня с ног, и тот шел по коридору, не в силах поднять ноги, шаркая как старый дед. На середине пути его осенило: Зайти к Пилецкому! Черт возьми! Он развернулся и почти тут же врезался в сильную мужскую грудь, запрятанную под синий сюртук с золотыми пуговицами. – Господин Пушкин, позвольте узнать. Почему вы сейчас не во дворе со своими друзьями? — холодный голос учителя был знаком Пушкину до скрежета зубов. – Я... Я искал вас, Мартын Степанович. — ответил Саша и поднял голову. – Меня? Какая честь, Пушкин. — саркастически заметила надзиратель. — И за чем же я вам? – Может... Может вы находили мой дневник? – Такой в красной обложке? С пожелтевшими страницами и глупыми стишками, про меня и лицей? – Да. – Находил. Он у меня в кабинете. — Пилецкий-Урбинович сложил руки за спиной и ухмыльнулся. Пушкин победно улыбнулся, и усталость как рукой сняло, но потом он понял, Мартын Степанович читал записи... Он видел все... – Пойдёмте. — Мартын указал ладонью в сторону его кабинета, и Пушкин покорно поплелся в нужном направлении. Дойдя до кабинета лицеист и преподаватель вошли внутрь и Пилецкий почти сразу закрыл дверь кабинета, а после выудил из внутреннего кармана книжку, которую так искал Пушкин. –Полагаю это ваше. – он занес записную книжку вверх. –да, не могли бы вы вернуть мне его? –с злобой в голосе спросил парень. –За просто так нет. –и чего же вы желаете? – не поднимая кудрявой головы спросил юный поэт. –дать возможность сбыться вашим мечтам. – он открыл дневник и пролистал до нужной ему страницы– Вы, муза моя, Что в час темный спускается к моим ногам И вам молюсь я И вас я вожделею Лишь, дай возможность мне Пилецкий опуститься пред вами на колени Лишь, дай возможность мне Пилецкий доставить удовольствие тебе. Пушкин не то что порозовел, он стал бордовым, кровь прилила к лицу, к ушам, а костяшки пальцев побелели от того насколько сильно лицеист сжимал кулаки. –кто дал вам право читать мои записи? – процедил Пушкин сквозь зубы, но головы не поднял. –Стихи про меня, тем более, любовные. Почему бы не прочесть сие творение? – Пилецкий сел в кресло из черной кожи. –так что? Вы способны привести свои произведения в жизнь, или это лишь слова на бумаге? Александр хотел было двинуться с места, но ноги словно прибили к полу и он оставался стоять на месте, до боли сжимая кулаки, так, что после оставались следы от коротких ногтей, и поджимать губы, лишь бы не взболтнуть лишнего. Его положение сейчас и так не из самых приятных, а тут еще и сказать, что не так, так вообще упадешь в пучину травли от преподавателя. Все же итальянский грех с преподавателем это ужас. –Я так и думал... –усмехнулся Мартын Степанович и поднялся, вновь сцепив бледные руки за спиной. –Нет! Я могу! Просто... –парень замялся. –просто? –брови надзирателя взмыли вверх. –Я не умею... –тот посмотрел в сторону. –думаю, самоое время учиться. – Он взял мальца за подбородок и провёл рукой по щеке, а после надавил на плечи, от чего Александр Сергеевич опустился на колени. Пилецкий пододвинул кресло и сел в него, а Пушкин расположился прямо меж ног учителя. Он осторожно расстегнул верхние две пуговицы рубашки и приступил к штанам мужчины. Ловко расстегнув пуговицы на белых штанах в обтяжку он спустил их вниз, в это время Пилецкий расстегнул свою сюртук и снял его, откинув куда-то за пределы поля зрения. Александр смотрел на полустоящий член мужчины, поджав губы. –сначала нужно его поднять. –Пилецкий взял руку поэта в свою и положил на свой орган, начав осторожно надрачивать себе с помощью руки лицеиста. Через пару секунд Мартын передал управление своему ученику, который с внимательностью и осторожностью водил рукой вверх вниз, доводя надзирателя до границы между самоконтролем и желанием. –Теперь возьмите его в рот... –Прохрипел Мартын полным желания голосом. Пушкин послушно взял плоть в рот и осторожно, словно мог его сломать, обвел языком. Последовал удовлетворенный стон благодаря которому Александр понял, что делает все правильно. Привстав на коленях он заглотнул член почти до середины и обвел головку языком, а после стал спускаться ниже. Его голова стала работать вверх и вниз, забирая все больше и больше длины полового члена в рот. Пилецкий запустил тонкие пальцы в темные кудри поэта и сжав их надавил на его макушку, дабы взять контроль над ситуацией. Мужчина стал сам вести Пушкина, в том темпе и на ту глубину которая была удобна обоим. Почти дойдя до оргазма мужчина отстранил Пушкина от себя и скомандовал: –Разденься и наклонись над столом. Пушкин стал выполнять указание. Вещь за вещью летели на пол и вот парень остался в одних сапогах черного цвета. Мартын взял флакончик из тумбы, что стояла возле дивана и намазав два пальца провел два круга вокруг кружочка ануса, а после, услышав тяжкий вздох ввел два пальца от чего Пушких зарычал и нагнулся лицом в деревянную поверхность стола. Пилецкий-Урбинович сделал пару движений рукой, намеренно не касаясь нужного для Александра места, а заместо этого он добавил третий палец от чего молодой литератор застонал. –Тише, господин Пушкин, вы весь лицей на уши поставите. –с злорадной улыбкой прошептали ему на ухо, а после Мартын прикусил мочку уха. Саша неудовлетворённо заскулил когда из него вынули пальцы. –замолчите, Пушкин. Он покорно заткнулся и прогнулся в спине, так, что можно было увидеть его ребра. Пилецкий нанес немного масла на свой член и подставив его ко входу, расположил руки по обе стороны от Пушкина. –Видите себя тихо, уже вечер, все давно вернулись в лицей. –промурлыкал ему надзиратель на ушко и оставив багровый засос на позвоночнике вошёл. Пушкин хотел было вскрикнуть, но вовремя опомнился и получился просто хриплый, гортанный вздох, откуда то из груди, будто он хотел выдохнуть весь воздух из лёгких. Пилецкий начал двигаться постепенно набирая темп. Быстрый и рваный, сменялся медленным и постоянным и опять возвращался к тому с чего начали. Саша заскулил, все эти махинации, словно вино или шампанское опьяняли, или как наркотик пускали под ужасный кайф и эйфорию. –Lentement... Demande...(медленнее... Прошу) –выдавил из себя Пушкин запрокинув голову назад. Пилецкий усмехнулся и замедлил темп, не сильно но достаточно, чтобы и касаться простаты и доставлять удовольствие себе. Буквально через тридцать минут из члена Пушкина вылетела белая липкая струя, которая лужей осталась на кафеле под ними. Поэт обмяк и теперь держался только за счёт объятий учителя. Тут Пилецкий-Урбинович резко вышел и юный литератор почувствовал такую же липкую жидкость на своей спине, которая стекала по позвоночнику к ягодицам, а от туда, по бёдрам, на пол. –можете забрать свои рукописи, Пушкин... –опустившись в кресло сказал надзиратель. Поэт благодарно кивнул и упал на диван. Тяжело дыша он пытался привести затуманенойе сознание в норму.

***

–ну что? Нашёл пропажу? – спросил Пущин, садясь на стул. –да... Думаю я теперь буду беречь его как зеницу ока. – Пушкин положил книгу на стол и лег на кровать лицом наверх.