Ловец жемчуга

Сампо Коски. Это, без шуток, может сойти за вполне исчерпывающую начальную экспозицию. Если взглянуть краем невооружённого глаза, то ничего и никого, кроме Сампо Коски, случайный наблюдатель не увидит. Сампо Коски находится… где-то. Впрочем, зная, что этот прохвост порой способен выкинуть, может быть, он, наоборот, находится в каком-то условном «нигде». Наверное, это не так важно для повествования, потому что вне зависимости от своего положения в пространстве Сампо чувствует себя как рыба в воде. Сравнение с водой подобрано даже слишком хорошо. Мощно отталкиваясь ногами и подгребая ладонями, Сампо Коски дрейфует по неясному космическому пространству из стороны в сторону, как если бы плавал в самом обычном бассейне. Его глаза остро мерцают, высматривая что-то в глубине несуществующих волн. В какой-то момент он изворачивается, ныряет и выхватывает из ниоткуда это «что-то», только-только оставившее росчерк падающей звезды на пустом холсте. Он раскрывает ладонь. На ней обнаруживается небольшой камень подозрительно конкретной формы и мягкого розовато-голубого оттенка. Что-то, что, по-хорошему, не должно оказаться в руках игрового персонажа. Но почему-то оно здесь, прямо на его потрёпанной перчатке, вполне себе настоящее и даже почти материальное. Звёздный нефрит. К счастью, Сампо Коски не из тех людей, кто слепо следует каким-то там игровым правилам. Кому-то — наверное, этим самым правилам, — он мимолётно показывает язык, как бы дразнясь и подначивая. Стало быть, правила ему ответить никак не могут — но он всё равно делает свой следующий нырок показательным и эпатажным, не хуже олимпийца, на камеру прыгающего с вышки. В его ладонях скапливается горстка звёздных нефритов. Потом горка. Потом целая куча. Навскидку, штучек эдак сто шестьдесят. Чтобы освободить руки, все эти камни он ссыпает в карман. Как они туда поместились, если Сампо Коски по своему обыкновению одет в модные брюки в облипочку? Будто бы и сам задавшись этим вопросом, он на всякий случай выворачивает карманы, чтобы убедиться, что оттуда ничего не пропало. Извлекает он томик стихов на вонвакском языке, статистику по цензуре ругательств одного галактического рейнджера, упряжь (судя по размеру, для котят), изящный хлыст с буквой «J» на ручке, журнал сомнительного содержания, плакат о розыске с криво нарисованным портретом синеволосого симпатяги, пару отмычек, горсть пороха, букет искусственных роз, гитару странной формы и впопыхах начерченную карту Белобога. На последнюю он смотрит несколько секунд каким-то нечитаемым взглядом. Слишком нечитаемым, чтобы это можно было описать словами — а значит, этот момент можно смело опускать. К слову, звёздных нефритов в его карманах больше нет. Остался только один золотистый билетик, похожий на те, что нынче используют на Экспрессе. Ей-эоны, будь такие билетики настоящими пропусками на поезд, там бы сейчас была такая жуткая толпа, чтобы аж клыкопиру было негде упасть. — Ух ты, как точно подмечено. Не совсем ясно, к чему это было сказано. Сампо самым нахальным образом игнорирует эту вопиющую неясность и скрывается из поля зрения воображаемого наблюдателя. Впрочем, повествование он не бросает и утаскивает за собой. Увёл бы и под локоток, если бы у повествования были локти. После всего вышесказанного даже почти и неудивительно, что он переместился аккурат к Звёздному Экспрессу. Сампо на пробу стучится в окно снаружи поезда, но не получает ответа. Внутри никого нет. Естественно, там никого нет: у Безымянных полно своих забот, им нет дела до всяких проходимцев, маячащих за стёклами. Господин Вельт и Воскресенье отлично проводят время вместе, разгуливая по опустевшей станции Герты на протяжении вот уже пяти патчей подряд. Госпожа Химеко безвылазно сидит у изголовья Март 7, а та, похоже, старательно готовится к участию в конкурсе двойников сливочного пломбира. Дань Хэн со Стеллой и вовсе отъехали — первый в буквальном, вторая в переносном смысле этого слова. То, что старших из экипажа можно временами встретить в холле, — это всего лишь игровая условность. — Да вы сегодня просто мастер делать логичные выводы, друг мой. Да что же это такое? Он что, подсматривает? — А что такое? Мы всего лишь ведём дружескую беседу, — сообщает Сампо. Почему-то улыбка на его лице совсем не выглядит искренней. — И, эй, это не я здесь подсматриваю! Это у вас откуда-то возникло желание за мной пошпионить. Я всей шкурой сейчас холодок прочувствовал. Это, чтоб вы знали, даже немного жутко! Помолчав, Сампо добавляет: — Знаете, в такое время здесь не должно никого быть. Вообще говоря, не должно быть и меня тоже. Но раз уж все мы здесь сегодня собрались… Сампо не может определить, куда ему следует смотреть. На самом деле… и правда некуда. За окном поезда никого нет — не напугаешь случайного пассажира своей ехидной физиономией; а единственный собеседник на данный момент — это безликий текст на странице Фикбука. Так что спустя секунду раздумий он просто отталкивается ногой от борта экспресса и зависает в пространстве, приняв какую-то нарочито расслабленную позу, как если бы беззаботно лежал в шезлонге с бокалом в руке. — И ничего она не нарочитая, — трагично вздыхает Сампо. Возможно, было ошибкой употребить по отношению к нему ещё и слово «трагично». — Так вот, о чём бишь я… Ах, да! У меня к вам чрезвычайно выгодное предложение! Как вы могли заметить парой абзацев ранее, я тут не дурака валял. Когда я стал вынужден дрейфовать в открытом космосе, у меня нашлось неожиданно много свободного времени и целый один бизнес-план на этой почве. Насколько я знаю, вы высоко цените… — он извлекает из кармана тот самый билетик, — …вот такого рода товар? Впору бы задаться вопросом, в какой момент его карман начал так выразительно топорщиться. Будто бы уловив этот вопрос (хотя почему «будто» — похоже, и правда без труда его считав), Сампо вновь его выворачивает. На этот раз из него сыпятся не билеты, а звёздные нефриты. Гораздо больше нефритов, чем могло бы поместиться в кармане. Да даже в целого Сампо Коски столько бы не поместилось! В какой-то момент горка камней становится выше него ростом. Между прочим, странно, что горка вообще образовывается в антигравитации открытого космоса. И в вакууме. Ещё при отсутствии кислорода и температуре где-то минус триста… Подождите. А почему Сампо в таких условиях до сих пор живее всех живых? — Забавно, что вы только сейчас задались этим вопросом. Считайте, что я просто очень закалённый! — иронично хмыкает Сампо. Он по-прежнему не выглядит особенно довольным. Это по какой-то причине вызывает эффект зловещей долины… вдовесок к уже имеющемуся эффекту, который в его присутствии витает перманентно. — Ха-ха. Я польщён, что вы так цепко оцениваете детали моей выдающейся внешности. Но, правда, вам только это и интересно? А как же моё выгодное предложение? Эта гора звёздного нефрита вот вообще никак вас не впечатлила? Может, мне стоило всё-таки конвертировать их в билетики… Но в виде камушков сумма выглядит гораздо более внушительно, вам так не кажется? Сампо надламывает брови домиком. Его лицо принимает выражение совсем уж гротескного огорчения; но против обыкновения, если бы поблизости был хоть кто-то живой, то этот кто-то не сумел бы прочитать ничего хорошего в мутных нефритах его глаз. У них нет ничего общего с кристально чистым звёздным нефритом, выловленным подобно жемчугу из самых глубин первородного космоса. — «Кто-то живой»... — понуро тянет Сампо, но почему-то мысль решает не развивать. — Хватит сбивать меня с курса, дорогой друг! Я понимаю, вы мне не доверяете и всё такое, Сампо Коски готов скрепя сердце принять этот факт… но если вы не хотите даже выслушать, что я могу вам предложить, то так бы сразу и сказали, что ли… Виснет пауза. — Молчание — знак хорошей сделки, — кажется, известный афоризм звучал не совсем так. Сампо Коски это ничуть не смущает. — Смотрите, в чём соль: я и близко не такой жадный, как маленькая бедная инди-компания, поэтому готов обменивать звёздный нефрит на сущность древних снов не равноценно, а, скажем, два к одному. Вы только представьте: при одинаковых денежных вложениях у вас будет в два раза больше гемов, а это значит — в два раза больше этих милых билетиков! Вам не придётся больше пылесосить локации и заглядывать под каждый ковёр, вы избавитесь от необходимости решать самые унылые в мире загадки, при большом желании можете даже не проходить основной сюжет! Как вам такая мысль? Да он, похоже, уже совсем не церемонится. Интересно, его на пост мерчендайзера наняла пресловутая маленькая бедная инди-компания? — Ну уж нет. Я работаю сам на себя, — картинно обижается Сампо. — Серьёзно, совсем-совсем неинтересно? Там ведь сейчас баннер… Эоны, как там её… Сэйбер, кажется, звали? Прекрасная девушка широкой души! Говоря откровенно, если бы прекрасная девушка широкой души действительно вызывала настолько сильное желание растранжирить все свои кровно заработанные, то никто не стал бы тратить время на болтовню в космическом пространстве с чрезмерно назойливым и въедливым Сампо Коски, а вместо этого продолжил бы облизывать экран с изображением Сэйбер. Кроме того, её баннер — материя понятная и сравнительно точная, а вот несколько разбросанных по тексту чеховских ружей чересчур эфемерно висят в воздухе и почему-то до сих пор не выстрелили. — Ага. Хорошо, я вас понял. Нечего с вас ловить. Как жаль, как жаль! — вздыхает Сампо и качает головой. — Безусловно, я рад, что вас так интересует моя скромная персона… А помимо персоны очень любопытным кажется тот факт, что Сампо Коски вынужден дрейфовать в открытом космосе — что никак не сходится с каноничным положением дел. Ещё, похоже, в паре абзацев явственно сквозили намёки на то, что с ним что-то не так. И что, отродье побери, означал тот странный взгляд на карту Белобога? — Ах, — окончательно теряют всякий блеск искусственные нефриты его глаз. Он широко, до боли в скулах, улыбается и всплескивает руками. — Давайте на этом мы и завершим нашу чудную беседу. Я, пожалуй, отправлюсь искать более сговорчивых клиентов, а вы… хм… развлекайтесь! На Экспрессе наверняка есть чем заняться. До скорых встреч! Сампо Коски делает то, что умеет лучше всего, — сбегает и незаметно растворяется в тенях. Возле Экспресса пусто. Возле Экспресса тихо. … — К свежим новостям, — бубнит оставленное кем-то радио КММ в главном холле поезда. — Наши корреспонденты получили подтверждение, что количество выживших после известной катастрофы на Ярило-VI составляет лишь два человека… …Новые детали расследования… …Подъём архивов… …Необходимые меры… …Глубочайшие сожаления… …Рекламная пауза.