И нет в этом небе огня

Арменелос, 2055 год. 5 день месяца нарбелет. Облака, что с утра перекраивали небо, после обеда, наконец, собрались в тучи, и в саду стало темнее, хотя где-то над ними солнцу было ещё далеко до заката. Но пока дождя не было, Амандилю не хотелось уходить в дом. Он устроился, скрестив ноги, на каменной скамье у покрытой плющом стены и перебирал бумаги. Уже почти месяц он жил в Арменелосе. Это было привычным порядком: два или три раза в год правитель Андустара и наместники остальных областей приезжали на заседания совета Скипетра. Встречи во дворце могли занять в общей сложности неделю, а могли и две, но в столице всегда находились и другие дела, коли уж пришлось проделать такую дальнюю дорогу. Впрочем, кое-кто из советников и сам не спешил возвращаться домой, так про нынешнего наместника Форостара ходили слухи, что он проводит в Арменелосе куда больше дней в году, чем в своей области, о которой призван заботиться. Амандиль не спешил осуждать его, ведь сам-то он правил не Форостаром. Хотя надолго покидать Андуниэ он не любил, старинный семейный дом в столице был ему дорог. Обычно жена приезжала вместе с ним: у Силиврос было здесь много подруг, которые, когда не гостили у них в Андуниэ, с радостью встречали её в Арменелосе. В такие приезды здесь всё было полно оживлёнными голосами, в саду засиживались до утра и кругом вечно сновали чьи-то дети и внуки. В этот раз она осталась ухаживать за сестрой и он приехал один. Поначалу возможность работать в тишине казалась Амандилю благом, но теперь одиночество уже тяготило его и он с нетерпением ждал приезда внука и брата. Исильдур, которому теперь, когда он закончил учебу, не нужен был повод, чтобы поболтаться в столице, обещал быть не позднее завтрашнего дня. Элентир должен был вернуться сегодня, и как бы дождь не застал его в дороге. Хотя, может, он уже был в городе и помчался сразу во дворец? Амандиль отправил его решать спор о крошечных скалистых островках в заливе Эльданны — принадлежат ли они Андустару или Хьярнустару, и какая область должна получать налог с разведения там мидий. Он был убежден, что никто, кроме Элентира, не справился бы с этим делом лучше, и всё же чувствовал уколы совести. Если бы свадьба не была отложена из-за смерти короля, его брат уже несколько месяцев жил бы в Арменелосе, а Амандиль до сих пор не привык обходиться без него. Он дал ему слово, что это будет последнее поручение по делам Андустара. «А дальше пусть тобой командует королева», — так они шутили и смеялись, прощаясь три недели назад. Смета на ремонт дороги из Эмериэ в Эльдалондэ от Балкубэля, наместника Митталмара, была составлена толково, но Амандиль, листая документ, не мог сосредоточиться. Он то следил за полетом ласточек, низко чертящих воздух у маленького пруда, то возвращался мыслями к недавнему заседанию совета Скипетра. Это был второй совет за время правления Мириэль и он никак не был скучным — в «Вестнике Арменелоса» уже расписали его во всех красках. Чего стоило только заявление Тамарзагара — того самого нерадивого наместника Форостара, — что сведения о мирной жизни и насущных потребностях Пеларгира приходят на Остров редко и с запозданием, в отличие от сводок военных кампаний. Амандиль, к слову, был согласен, что одному человеку, даже такому выдающемуся, как Калион, совмещать должности Великого Капитана и Верховного Заморского Наместника слишком сложно. Однако этот намёк повис в воздухе, а сам он озвучивать его не стал. Но ему было любопытно, что за интерес тут у Тамарзагара? Нардузир сделал хитрый ход и сам привёз королеве целую стопку жалоб на незаконную вырубку леса в Хьярростаре — чтобы никто не подумал, что он, наместник, к этому был причастен. «Нужно будет поговорить с Мириэль об этом», — отметил себе Амандиль. Балкубэль напомнил всем, что после смерти управляющего Арандором нового никого так и не назначили, и неожиданно предложил на эту роль Элентира. «Принимая во внимание выдающиеся результаты его многолетней работы под началом глубокоуважаемого лорда Андустара», — старик, как всегда, читал по бумажке. (Амандиль с удовольствием заметил, что Совету идея понравилась.) Но не все эти вопросы мешали Амандилю думать, а поведение Мириэль. Её лицо на совете казалось не просто спокойным, а даже равнодушным. Если бы Амандиль хуже знал её, он бы решил, что ей совершенно не интересно всё, что говорилось. Он бы понял, если бы королева была печальна: он и сам то и дело вспоминал Палантира за этим столом, в этом кресле. Но ни разу она не перевела взгляд на портрет, последний в ряду на стене, с которого отец её смотрел задумчиво и ласково. Нет, за этой её маской скрывалась не печаль, а что-то иное. Налетевший порыв ветра сорвал, закрутил вихрем листья с клёна и едва не вырвал у него из рук страницы. Крики ласточек стихли. Амандиль неохотно поднялся. Нужно было войти в дом, пока дождь не намочил труды наместника Балкубэля. Скрипнула узорчатая кованая калитка, он увидел перед собой Элентира — и словно ледяная рука сжала ему сердце. Брат шагал как-то слишком ровно и осторожно, будто нёс на голове полный кувшин, который нельзя было расплескать. Амандиль бросился к нему. — Когда ты приехал? Тебе нехорошо? Ты весь бледный, что с тобой? — Я приехал утром. Я был во дворце. Амандиль увидел на лице Элентира такое же застывшее равнодушие, о каком только что вспоминал. Его захлестнула паника, и он замер на миг на гребне этой волны, уже предвидя, как сейчас она обрушится в обречённое принятие. Он уже понял, что худшее случилось, пока он старательно прятался от него в свои бумаги и дела, надеясь, что ему показалось. Но всё-таки спросил: — Что у вас произошло? Элентир ответил медленно и чётко, словно диктовал письмо: — Мириэль разорвала помолвку со мной. А потом улыбнулся. Эта улыбка так испугала Амандиля, что он совсем растерялся и выпалил, не подумав — и тут же об этом пожалел: — Из-за Калиона? Напряжение, сковавшее Элентира, лопнуло, как тетива. Кровь хлынула к его щекам, он рванулся вперёд и схватил брата за ворот рубашки обеими руками так, что треснула ткань. — Ты знал? Ты всё знал и молчал? — Я не знал. Отпусти меня, Элентир! — Он осторожно взял брата за запястья, но тот сам стряхнул его руки. — Но какая ещё причина… Он зажмурился и услышал, как Элентир задохнулся от возмущения. Нужно было как-то собраться. Всё, что он произносил, выходило хуже некуда. — Да с кем я говорю? Ты, наверное, очень рад за своего лучшего друга! — Последние слова Элентир выплюнул с таким презрением, что Амандиль невольно отшатнулся. — А может быть, ты нарочно отослал меня в Андустар? Чтобы я не помешал твоему Калиону добиться своего? — Правая рука его дёрнулась в полузамахе. — Ты что, хочешь ударить меня? — Губы Амандиля задрожали, и Элентир, не выдержав его взгляд, опустил плечи и отвернулся. По листьям плюща застучали первые крупные капли дождя. Амандиль тяжело опустился на скамью. Элентир сел рядом, закрыл лицо руками и уронил голову ему на колени. Сжимая в пальцах его тёмные кудри, Амандиль едва не застонал от боли, переполнившей сердце. «Плачь, брат мой. Никто не увидит тебя таким. Никто, кроме меня. Никто не посмеет тебя потревожить». Если бы Амандиль мог раздвоиться, он с мечом бы встал у кованой калитки и прогнал любого, кто только прошёл бы мимо. Если бы он мог сейчас выбрать, чтобы всё стало по-прежнему, а он за это никогда больше не увидел Калиона, пусть бы тот остался в Средиземье и не возвращался — он бы даже не колебался. Он гладил трясущиеся плечи брата и вспомнил его день рождения в далёком детстве, сколько же ему исполнилось тогда, восемь? Девять? Калион проводил лето у бабушки и что ни день бегал к ним. Мальчикам поручили развесить гирлянды в саду, и Элентир всё подзуживал его залезть на дерево повыше, хвастался, что лучше умеет. Он и вправду лазал как куница и был легче Калиона, хотя и выше ростом в то лето. Ветка сломалась, конечно же. Вместо праздника вышла суета вокруг королевского внука, да ещё и Амандиль так сильно отругал Элентира, что отец за него вступился и отругал уже Амандиля… Спустя столько лет он вдруг вспомнил, что защиты этой брат тогда не услышал, потому что сбежал из дома и нашли его только утром. Элентир поднял голову и выпрямился. Он дышал уже почти ровно. Но в его голосе всё ещё был вызов, когда он сказал, глядя брату в глаза: — Она не будет с ним счастлива. Амандиль ответил, не отводя взгляда: — Я это знаю, увы. Я это знаю совершенно точно. Дождь уже набрал силу, и его рубашка на плечах совсем промокла. Сколько же они так просидели? Он взял брата за руку, помогая встать. — Идём в дом. До завтра мы с тобой здесь вдвоём. Исильдур приедет только утром. Они уже переоделись в сухое, вытерли волосы и сидели за низким столиком на полу у горящего камина, и Амандиль разливал подогретое вино, когда Элентир ответил: — Я не могу остаться на ночь. Завтра к полудню мне нужно быть в Роменне. Амандиль отпил из своего кубка и вдохнул поглубже. «Сейчас будет самое сложное». — Не дури, Элентир. — О чём ты? Я не останусь сейчас на Острове, и ты это знаешь. Парусник Эльдакара отходит очень удачно. У тебя есть несколько часов, чтобы придумать мне полезные дела в Пеларгире. Я пробуду там не меньше года. — Мне нет нужды придумывать, у меня есть для тебя дела. Ты хочешь уехать? Хорошо. Ты вернёшься со мной в Андуниэ, мы снарядим свой корабль и ты поведёшь его по моему поручению. Или за прошедшие годы капитан Элентир забыл, как командовать кораблём? — Амандиль, ты не понимаешь? Мне плевать на эти твои приличия. Я не хочу ничем командовать. Я не глава нашего дома и не член королевского совета. Я всего лишь твой брат. И есть предел тому, что твой брат может выдержать. — Он опрокинул свой кубок залпом и налил себе ещё, вино брызнуло на скатерть. — Ты скажешь, что я сбегаю и всё такое. Мне всё равно, как я буду выглядеть. Хуже быть уже не может, ты разве не видишь? Мне нужно уехать сейчас. Зачем ты мучишь меня? — Ты будешь мне потом благодарен. Поверь мне, пожалуйста. Поедем в Андуниэ. Я обещаю тебе, мы отправимся утром! Если хочешь, даже не будем ждать Исильдура. Поедем, как только рассветёт! Я уже завершил все дела в столице, а какие не завершил, те подождут. — Он забрал у брата кубок и взял его за руки. — Ты не один в этом горе, Элентир. У тебя есть семья и есть народ, который тебя любит. Элентир оттолкнул его руки и вскочил. — И ты настаиваешь, чтобы я принял от них сочувствие? Я подвёл их, Амандиль. Ты знаешь, и все знают, что это было больше, чем просто помолвка. Я не только невесту, я всю Эленну отдал Фаразону. Амандиль поморщился — это было уже чересчур, при всей обиде брата на Мириэль. Неужели он думает, что Мириэль способна?.. Нет, этого не будет! — Прошу тебя, Элентир… — Ты просишь? — перебил Элентир и усмехнулся. — Ты всегда просишь, а я никогда тебе не отказываю. У тебя есть сын, Амандиль, вот за него и решай. Это ударило больно. Но сейчас не время было судить, насколько справедливы его упрёки. Об этом Амандиль подумает потом. — Ты бы мог хотя бы раз в жизни, — продолжил Элентир с горечью, — дать мне распорядиться собой, как я хочу. Амандиль устало потёр веки. До чего всегда трудно было с ним спорить. А сейчас его переполняла такая жалость, что он готов был с неба луну достать для него. Но он не сомневался в своей правоте. Отец поступил бы так же. — Элентир. Ты поедешь в Андуниэ. Брат смотрел на него, скрестив руки на груди, и на лице его не было ничего, кроме усталости. Но вдруг что-то дрогнуло в его глазах… сочувствие? — Если ты приказываешь мне как мой лорд, я выполню, что ты велишь. Хотя я не согласен. А теперь, с твоего позволения, я хочу побыть один. В дверях Элентир обернулся. В резких тенях и отблесках камина серые глаза на измученном лице горели упрямым огнём. «Какой же он красивый», — неуместно подумал Амандиль. В жарко натопленном зале его вдруг пробрала дрожь, и виски знакомо сдавило предчувствие. На миг темнота сгустилась и все краски поблекли. «Ты будешь нужен здесь, Элентир. Мы с тобой ещё даже не знаем, насколько ты будешь нужен».